Глава 9. Ритуал экзорцизма (часть 1)

— Как обычно, у меня две новости: плохая и хорошая, — мрачно затягиваясь сигарой, сказал Патрон. — Традиционно начну с плохой.

Ублюдки, сидевшие за столом, поёжились.

— На сей раз, в виде исключения, вы не виноваты, — заверил начальник. — Вчерашний, не побоюсь этого слова, проёб был исключительно мой.

Люмик, державшийся неестественно ровно из-за повязки, которая стягивала сломанные ребра, болезненно поморщился: табуированная лексика коллег доставляла ему почти физические страдания. Заметив это, Дарк ехидно ухмыльнулась.

— А что с допросом Нахального, Патрон? — рискнула спросить она.

— Ничего, — сыщик налил в стакан виски, залпом выпил. — Продержал несколько часов. Он твердит одно: ни про какие мифриловые детали не знает, заказывал у контрабандистов сугубо фейерверки.

— Пиздит он, как перезрелая тыква, — презрительно фыркнул Джо. — Зачем заказывать фейерверки, если их можно купить в любой магической лавке?

— Это особые фейерверки, в виде хуя, — любезно пояснил Патрон.

В зале для совещаний воцарилось озадаченное молчание. Ублюдки пытались сообразить, зачем Нахальному понадобилась такая экзотика.

— «Равенство» собиралось их использовать в день рождения его величества, — буркнул Дворф, не отрывавший взгляда от хрустального шара магбука. — Вы ж знаете: каждый раз на народных гуляниях в честь дня рождения Герберта Второго запускают магический салют из разноцветных огней, которые складываются в имя короля. Вот «Равенство» планировали запустить рядом свой фейерверк, типа, Герберт Второй — хуй.

— Детский сад какой-то, — удивилась Дарк.

— Другой оппозиции у меня для вас нет, — вздохнул Патрон. — Но выяснить, кто передал, а главное, кто получил вместо хуёвого фейерверка мифриловые детали, не удалось. Всех налетчиков вы перекрошили. Одна надежда на Дворфа. Удалось опознать тела?

— Нет пока, — гном покаянно поскреб бороду, все еще сохранявшую оптимистичный зеленый цвет. — Ни в одной базе данных их нет. Запросил доступ к суперсекретной картотеке службы безопасности его величества, но ответ еще не пришел.

Патрон пожевал сигару:

— Что ж, подождем. На этом официальная часть окончена, теперь раздача призов. Встать, построиться.

В холле, заставив всех подскочить от неожиданности, заорала банши.

— Никогда не привыкну к ее вою, — пожаловался Люмик.

— А вот и важный гость, — кивнул Патрон, и поспешил навстречу.

В зал, в сопровождении лакея, вошел Нидо Фолькерст — королевский министр, недавно чудом избавившийся от разрушительной страсти к романтической мигрантке. Приветствуя высокопоставленную особу, ублюдки выстроились вдоль стола. Как обычно, Фолькерст был наряжен в траурно-черный балахон, его пухлое лицо выражало предельную меланхолию. Но при виде Люмика и Джо министр расплылся в счастливой улыбке:

— Вот они, мои спасители! Прекрасная работа, прекрасная! Я доложил его величеству о том, как безупречно вы справились с задачей. Далеко не каждый сумел бы проявить столько находчивости и, не буду лукавить, героизма, особенно учитывая, что Юпитер стоял в Венере, а Луна пребывала в доме Козерога, что, как известно, предвещало удачу в сердечных делах и успех марьяжных замыслов.

Убийца с эльфом недоуменно переглянулись, Патрон вежливо кашлянул.

— Да, прошу прощения, забылся. Это из доклада для его величества, — спохватился Фолькерст. — Сегодня я пришел к вам не как обладатель тайного знания, а как простой смертный, чтобы поблагодарить за помощь исполнителей и руководителя.

Нидо вальяжно поклонился.

— Не стоит благодарности, министр, — ответил Патрон. — Мы всего лишь выполняли свою работу. Лучше расскажите: все ли у вас наладилось после вторжения мигрантки? Насколько я знаю, она успела изрядно порушить ваш жизненный уклад.

— Пока еще рано говорить, что все по-прежнему, — затуманился Фолькерст. — Но многое уже наладилось. Вернулись слуги, которые сбежали от романтического террора, в замке ведется ремонт, закуплена новая посуда и мебель вместо разбитой. Жизнь постепенно входит в привычную колею. Я даже попугая супруге купил, взамен жестоко умерщвленного мигранткой. Правда вот, жена меня все еще простить не может. Но надеюсь, и это уладится, ведь я ее искренне люблю, а что жениться на другой хотел, так это просто морок… Давайте не будем о грустном! Ведь я хотел поблагодарить Бюро не только от себя, но еще и от имени родственников моего доброго друга, Густава Оффенбаха.

— Знакомая фамилия, — заметила Дарк.

— Еще бы. Его весь город знает, — улыбнулся Нидо. — Богатый негоциант, меценат и благотворитель. Сироткам приюты строит, эльфийский театр спонсирует. Но я сейчас не об этом. Густав исчез бесследно, как раз когда в моей жизни появилась Настя. Сначала я не придал этому совпадению никакого значения. Родные Оффенбаха сбились с ног, разыскивая главу семейства. Но я тогда, как вы понимаете, был больше занят делами сердечными…

История, которую поведал далее Фолькерст, была странной, мистической, изобиловала ужасами и непонятными явлениями. Видимо, негоциант переместился в другой мир взамен Насти, как это всегда происходило с появлением мигрантов. Министр поведал, что Густав Оффенбах образовался возле замка Нидо прямо из воздуха, в ту ночь, когда была ликвидирована Настя — вероятно, сразу же после ее смерти. Одежду несчастному заменяла белая простыня. Купец, совершенно потерявший ориентир в пространстве и времени, всю ночь бродил по замковому двору, громко и беспомощно завывая, чем распугал даже самых стойких слуг, переживших выходки романтической мигрантки. Решив, что в замке Фолькерста завелся ко всем прочим прелестям еще и злобный призрак, прислуга разбежалась, кто куда. Министр, на балу серьезно принявший на грудь, этого не слышал, и мирно спал.

Наутро Нидо выглянул в окно, и увидел доброго друга в самом плачевном состоянии. Он завел Оффенбаха в замок, послал единственного оставшегося лакея за доктором. В ожидании помощи, хозяин отпаивал Густава виски. Бедняга лишь дрожал, и кажется, не узнавал старого товарища. Взгляд купца был диким, как у взбесившейся лошади. Он повторял всего несколько слов:

— Бузова. Концерт. Арбузы. Бузова…

После нескольких стаканов виски к Оффенбаху на время вернулась способность говорить более-менее связно. Разрыдавшись, он рассказал, что прямо из своего кабинета переместился в другой мир, жуткий, мрачный и, можно сказать, потусторонний.

— Там огни, и вопли, — дребезжащим голосом шептал Густав. — И безумная ведьма скачет, верещит мерзким голосом нелепые слова. Делает вид, что поет, но ни в одну ноту не попадает. Мозг разрывается от ее воплей. Терзает, терзает слух заклинаниями, призывая трясти арбузами. Все вокруг, подчинившись проклятию, орут и пляшут. Барабанные перепонки разрываются, глаза слепнут от вспышек. Арбузы, арбузы…

Потом страдалец уснул, и даже в забытье продолжал шептать о Бузовой и арбузах.

На этом моменте рассказа Люмик оживился, толкнул в бок Джо.

— Ну чего тебе? — шикнул убийца. — Я против арбузов ничего не имею. Арбуз продукт полезный, не то что тыква.

— Неужели не помнишь? Настя на балу пела про это самое арбузное безумие и какую-то Бузову.

— Да, вы правы, — согласился Фолькерст, услышав перебранку ублюдков. — Видимо, в другом мире эта песня имеет сакральный смысл. Поэтому я и решил, что Густав поменялся местами именно с Настей, и оказался там, куда девушка собиралась пойти, куда стремилась всей душой: на концерте некой безумной Бузовой.

Далее, по словам Нидо, приехал доктор. Оффенбах проснулся, и снова сделался беспокоен. Его отправили в скорбный дом, где негоциант и пребывает до сих пор, рыдая и умоляя спасти его от Бузовой.

— Повезло ему, в общем, — неожиданно заключил Патрон.

— Можно и так сказать, — кивнул Фолькерст. — Мало кому удалось вернуться из другого мира и сохранить хотя бы подобие рассудка. Я — приятное исключение.

— Я не об этом. Оффенбах проходит у нас подозреваемым в контрабанде. А теперь, раз он сошел с ума, посадить его не удастся.

— Действительно, счастливое стечение обстоятельств, — отозвался Нидо. — И родственники Густава очень довольны.

— Чем же? — фыркнула Дарк. — Тем, что глава семейства теперь напоминает говорящий овощ? То есть, простите, арбуз.

— Видите ли, милая леди, негоциантская компания требует вдумчивого управления. Капитал Оффенбаха тоже, — пояснил министр. — С исчезновением Густава семья осталась без гроша в кармане. А вступить в права наследства никак. Покойника-то нет. Человек исчез бесследно. И по закону надо ждать десять лет, чтобы объявить его умершим. А сейчас все в порядке: Оффенбах на месте, но недееспособен в силу полного безумия. Так что его дело возглавит старший сын. В общем, мы с ним поговорили, и решили отблагодарить Бюро, вернувшее нам семейное благополучие.

Фолькерст махнул лакею, тот выставил на стол увесистый мешок.

— Прошу принять в качестве премии за отлично сделанную работу, — сказал министр. — А я вынужден распрощаться: пора на доклад к его величеству.

Сердечно пожав всем руки, он откланялся. Ублюдки алчно переглянулись.

— Не волнуйтесь, — сказал Патрон. — Всю сумму разделю между вами поровну. Заслужили.

— Наконец к магокосметологу схожу, — обрадовалась Дарк.

— А я обновлю гардероб, — подхватил Люмик. — Все камзолы с этой службой испортил.

— Кстати, что он там нес про Луну и козерога? — осведомился Дворф, — По-моему, это антинаучно.

— Не обращай внимания, — махнул рукой Патрон. — В другом мире нахватался, и теперь пудрит королю мозги апокалиптическими предсказаниями. Пророчит то глад, то мор, то катастрофу, и предлагает закрыть страну на карантин, особенно от мигрантов. Идиот, в общем, но мирный. Ну, а теперь новое задание. Случай очень сложный. Речь идет о паразите. Ликвидация поручается Дарк, Жиге и Дворфу.

Монахиня и гном недовольно скривились.

— А можно без этих сисек на ногах? — злобно буркнул Дворф.

— Или уж без этой бороды с лысиной, — фыркнула девушка. — Дайте хотя бы Джо.

— Ни Джо, ни Люмик не подходят, — хладнокровно ответил Патрон. — Для избавления от паразита требуется экзорцизм. А для него нужен союз религии и магонауки. В общем, необходимы агенты с мозгами.

— Какая религия? Она расстрига, — нахмурился гном. — Ее даже в монастыре не стерпели.

— А из него ученый так себе, — подхватила Дарк. — Из его экспериментов вечно получается то Хуйло, то полная хуйня.

— Других ученых и монахинь у нас для вас нет, — с ухмылкой сообщил Патрон. — Отправляйтесь. Ответственными за операцию назначаю обоих.

— А мне зачем? — робко спросил Жига.

— Надо же им кем-то руководить, — пожал плечами начальник. — На подхвате будешь. К тому же, ты любознательный, а это очень интересный случай. Вот деньги на расходы, письмо с адресом мигранта. Отправляйтесь прямо сейчас.

Трое ублюдков, смирившись с неизбежным, выжидательно уставились на Патрона. Тот задумчиво попыхивал сигарой. Потом махнул рукой:

— Ну чего вы? Идите.

— А инструкции? — спросил Дворф.

— Их не будет. Кроме одной: вы должны справиться с паразитом любой ценой. Все, убирайтесь с глаз моих, и не возвращайтесь без результата.

Помрачневшие агенты отправились на задание. Уже сидя в пыхтящем магомобиле, Жига робко спросил:

— А можно это… узнать, в чем дело?

— Дело в том, что нам пиздец, — нежным голосом ответила Дарк.

— Он самый, — впервые за всю историю существования Бюро, согласился с ней гном.

— Тогда, может, ну… введете меня в курс дела? — настаивал мальчишка.

— Да кто бы нас, блядь, ввёл, — вздохнула монахиня.

Магомобиль остановился возле небольшого, но чистенького и симпатичного розового особняка, вокруг которого пышно цвели гортензии.

— Приехали, — буркнул Дворф. — Ну что, пойдемте для начала посмотрим, с кем имеем дело.

Он взобрался на высокое крыльцо, решительно постучал. Дверь тут же распахнулась, на пороге стояла миловидная блондинка лет тридцати.

— Служба безопасности Его величества, — солидно представился гном.

Дама всплеснула руками, суетливо подобрала пышные юбки синего платья, посторонилась:

— Наконец вы пришли! Ах, это такой ужас, ужас… У меня уже нервы не выдерживают. Прислуга разбежалась, супруг заперся в кабинете. А я одна с этим… этим…

Голубые глаза дамы наполнились слезами, пухлые губы жалобно задрожали. Словно подтверждая ее слова, откуда-то из глубины дома раздался хриплый бас:

— Ну, долго я еще ждать буду? Где бухло?

— Это… супруг, который заперся в кабинете? — осторожно уточнила Дарк.

— Нет. Это оно… — дама бурно разрыдалась, сделала два шага назад, и упала в мягкое кресло. — Я не могу, не могу… Боюсь туда идти.

— Мы сами сходим, — успокаивающе проговорила Дарк. — Вы только расскажите подробности.

Хозяйка вытащила из кармана юбки флакон с нюхательными солями, сделала глубокий вдох, и заговорила. Из ее сбивчивой речи выяснилось: беда в семью профессора Генри Синклера пришла нежданно. Еще два дня назад чета Синклеров была счастлива и довольна жизнью, а вчера разразилась катастрофа, страшнее которой и придумать трудно.

— Муж, он человек науки, — всхлипывала Мелли Синклер. — Он сразу заподозрил паразита. Наблюдал сутки, все становилось только хуже. Вот и обратился к вам…

— Вы, гражданочка, прекратите истерику, — угрюмо произнес Дворф, с неодобрением косясь на пышные формы блондинки. — А покажите лучше объект, нечего время терять. Кстати, муж ваш, он профессор чего?

— Медицины, — сдавленно прорыдала Мелли. — Он человек уважаемый, заслуженный. И тут такой скандал, позор…

Ее заглушил возмущенный басовитый рев, который несся откуда-то сверху.

— Вот, вот, слышите… — Мелли утерла слезы кружевным платочком, решительно встала, подхватила юбки, шагнула к лестнице, ведущей на второй этаж. — Пойдемте, отведу вас.

Ублюдки гуськом двинулись за хозяйкой. Поднявшись на второй этаж, дама толкнула дверь, украшенную пышной гирляндой цветов, и отскочила.

— Дальше вы сами. Я тут постою. Не могу…

Дворф вошел первым, за ним — Дарк. Жига, по обыкновению, робко топтался у порога. Картина, представшая глазам ублюдков, была весьма мила. Комната напоминала конфетную бонбоньерку: повсюду розовый атлас, оборочки и цветы. Кровать под пышным балдахином завалена игрушками, на полках у стен — яркие книжки и многочисленные куклы в красивых нарядах. В центре детской стоял невысокий столик, за которым сидела хозяйка всего этого великолепия — очаровательная белокурая девочка лет семи. На малышке было белое кисейное платьице, украшенное по вороту незабудками, такими же небесно-голубыми, как ее глаза. Веночек из незабудок венчал кудрявые светлые локоны.

— Здравствуй, ангелочек, — умиленно сказала Дарк.

— Хуелочек, — басом ответила девочка. — Наконец-то мне шлюху вызвали. А выпивон где?

За спинами ублюдков с отчаянием обреченной взвизгнула Мелли.

— Ясно, — деловито кивнула монахиня, и, обернувшись, спросила: — Как зовут вашу дочку?

— Мэй. Она родилась в мае.

— Послушай, Мэй… — льстиво начала Дарк.

— Нет, это ты послушай, шмара! — Выдало очаровательное существо. — Ты меня тут не аркань, и не базарь попусту. Давай-ка тусани на ход ноги, в натуре.

— А по-человечески? — рыкнул Дворф.

— Бухла давай! Хавчик давай! Хромой в отрыв идет нынче!

— Давно она так? — спросила монахиня у Мелли.

— Со вчерашнего дня, — всхлипнула хозяйка. — Гуляла с няней в садике возле дома, и вдруг заговорила басом, хлопнула няню пониже спины, попросила у прохожего закурить… Всю ночь пела ужасные, отвратительные песни, теперь требует горячительного.

— Так дайте, — посоветовал Дворф.

— Вы с ума сошли? Это моя дочь!

— Боюсь, что уже нет, — отозвался гном.

Мелли снова разразилась рыданиями.

— Мне нужно ее обследовать и диагностировать паразита, — сурово сказал Дворф. — А в таком состоянии это невозможно. Паразит заподозрит неладное и спрячется. Так что… Какое спиртное есть в доме?

— Ром…

— Отлично, его и несите.

— Но она же маленькая девочка!

— Ну так дайте ей маленький стакан! Этого хватит, чтобы ее отключить. И мне принесите. Вдруг оно в одиночку пить откажется. Быстро!

Мелли, заливаясь слезами, принесла два стакана рома, с опаской зашла в комнату, и, двигаясь боком, поставила перед дочерью.

— Ну, блядь, наконец, — ухмыльнулась Мэй. — А закусон где, маманя?

— Закусон тебе потом будет, — пообещал Дворф. — Для начала выпей со мной за знакомство.

— Ладно, лысый, будем, — согласилась малышка. — А это маруха твоя?

— Маруха?.. Нет, не маруха, — ориентируясь по интонации, ответил гном.

— Вот и лады. Давай выпьем, и шмару мне оставь. Хотя… — Девочка критически оглядела себя, — По ходу, шмара мне без надобности. Лады, лысый, за знакомство.

Она лихо хлопнула стакан рома. Дворф потрясенно выдохнул, и повторил за ней. Малышка осоловело окинула взглядом гостей, икнула, гнусаво завела:

— Голуби летят над нашей зоной,

Голубям нигде преграды нет…

— Я не вынесу этого кошмара, — прошептала Мелли, и свалилась в обморок.

Голос девочки становился все тише, слова неразборчивее, она склонила кудрявую голову на стол, и уснула. Из нежных уст, вместе с запахом рома, вырывался громкий храп.