Глава 9. Ритуал экзорцизма (часть 2)

Дворф осторожно приблизился, дотронулся пальцем до плеча малышки. Та никак не отреагировала. Тогда гном завернул ей веко: глазное яблоко вращалось с бешеной скоростью.

— Первый признак воздействия паразита на мозг донора. В фазе быстрого сна глаза могут двигаться, но не так стремительно.

— Это волчок какой-то, а не глаза, — прошептала Дарк. — Хотя и без того было ясно, что девочка одержима. Я таких навидалась в свое время.

— Ну, имелся крохотный шанс, что она просто ебанутенькая или на солнце перегрелась, — возразил ученый. — Следовало исключить малейшую возможность того, что Мэй просто не в себе.

— И что будем… это… делать? — вмешался Жига, с удивлением наблюдавший за единением агентов, которые ненавидели друг друга.

— Вниз пойдем. Надо взять магбук. Заодно и посовещаемся без чужих ушей, — кивнул Дворф.

Он первым шагнул из детской, критически оглядел лежавшую у порога без чувств хозяйку, пробурчал:

— Какие, блядь, бабы до отвращения трепетные случаются. У нее дочь в опасности, а она разлеглась тут, развалила сиськи по полу. Эгоистка.

— Справедливости ради, она хотя бы нас встретила. А ее муж и вообще спрятался, — сказала Дарк.

— Он ученый. Видимо, знает о последствиях подселения паразитов.

Гном наклонился, подхватил Мелли, без особых усилий взвалил на плечо, стащил вниз и пристроил в холле на кушетке. Дарк проводила его внимательным взглядом. На улице монахиня и гном действовали на удивление слаженно: вытащили из магомобиля магбук, вполголоса обмениваясь короткими репликами. Выражение лиц у обоих было похоронное.

— Может… ну… объясните, что тут происходит? — запротестовал Жига. — Я ничего не понимаю.

Агенты переглянулись.

— Надо его ввести в курс дела, — согласился Дворф.

— А может, лучше использовать втемную? — усомнилась Дарк.

— Нет, его совесть замучает, девочки кровавые в глазах будут плясать, — вздохнул гном. — Потом у магопсихотерапевта поселится. А кто мне лабораторию от органического загрязнения отмывать будет? Лучше объясним вкратце. Все равно паразит проснется не раньше, чем через час. Давай, пацан, спрашивай.

— Кто такой… ну… паразит?

— Это такой особый тип мигранта, очень херовый, — ответила Дарк. — Обычно чужаки перемещаются из параллельного мира в наш — целиком. Но все чаще случается: мигрирует только душа человека. При этом она вселяется в местного жителя.

— Душа, — какое громкое слово, — ворчливо вмешался Дворф. — Сознание, вот что переносится через границу миров.

— Ну какая разница? — пожала плечами монахиня. — Сознание, душа… короче, сущность иномирца выходит из одного тела, и вселяется в другое, средиморское.

— Интересно, — оживился мальчишка. — Но когда это… к нам попадает чужак, к ним взамен — кто-то из Средиморья. То есть, сознания тоже… ну… меняются местами?

— Так и есть, — нахмурилась Дарк. — Самый пиздец, что душа чужака всегда выталкивает душу местного в свое старое тело. Поэтому такие мигранты называются паразитами.

— А что ну… происходит с душой донора?

— Сам как думаешь? Как правило, средиморцы нежизнеспособны в условиях иного мира. А уж в чужом теле и подавно, — пояснил Дворф.

— А если убить тело с сознанием чужака?

— Если твое тело с сознанием убить, что, блядь, будет? — рявкнула Дарк. — Похоронят.

Жига поежился:

— Да уж, это… врагу не пожелаешь. Хорошо, что есть вы, и знаете, как спасти девочку.

Монахиня с гномом помрачнели еще больше.

— Ну да, — кисло промямлила Дарк. — Пошли уже.

— Нет, погодите. Вы что-то скрываете. Расскажите про ритуал экзорцизма.

— Ох, какой же ты нудный, — вздохнула монахиня. И, обращаясь к Дворфу, уточнила: — время еще есть?

— Полагаю, да. Стакан рома для ребенка — это много. Диагностика займет минут пять от силы. А перед ритуалом все равно придется ее снова усыплять.

Дарк кивнула:

— Тогда кратенько. Давно еще, в монастыре, я насмотрелась на экзорцизм. Трижды была помощницей матери Горгонии при изгнании паразита.

— Это действительно ну… помогало? — с надеждой спросил Жига.

— Да как тебе сказать. По протоколу, экзорцизм проводит священнослужитель. Это формальность, не более.

— Еще бы, — самодовольно ухмыльнулся гном. — Как бог может помочь против паразита, если его нет?

— Кого нет? — растерялся мальчишка.

— Бога. Не паразита же.

— Да не слушай ты его! — возмутилась Дарк. — Бог есть. Вернее… был. А теперь никто не знает, где он. Возможно, умер. Но он был, клянусь!

— У него даже имени нет, — насмехался Дворф. — Неизвестный. Вы молитесь непонятно, кому.

— Все потому, что никто не успел выяснить его имя, — Дарк заговорила нараспев: — Однажды, давно еще, он явился в ореоле сияния, и сказал: «Я создал вас и эту землю». Потом жил в Средиморье какое-то время, писал священную книгу…

— Так и где она? — цинично заржал гном. — Вы даже вместо молитв читаете сборник сочинений местных поэтов.

— Однажды бог исчез, — драматично ответила монахиня. — И книга вместе с ним.

— Допустим, — продолжил издеваться Дворф. — А почему имя-то его неизвестно?

— Постеснялись спросить, а он забыл представиться, — хмуро буркнула Дарк. — Вот и зовем теперь Неизвестным.

— Короче, когда-то кто-то почему-то объявил себя богом, а потом исчез. Отличная религия.

— Согласна. Концепция так себе, — кивнула монахиня. — Но зато честно. Вот я была знакома с мигрантом, священником из иномирья. Он рассказывал о своей религии, которая называется христианством. Там гораздо более четко проработанная идея. Христианский бог сначала создал ангелов, по своему образу и подобию. Часть из них взбунтовалась, и бог скинул их на Землю. Потом он сотворил людей, опять по своему образу и подобию. Люди согрешили, и тоже были отправлены на Землю. Такое наказание…

— Как интересно, — саркастически протянул Дворф. — За что же наказывать ангелов и людей, если сделал их своей копией? Самобичевание какое-то.

— Потом люди расплодились, и продолжали грешить. Для искупления грехов на Земле был рожден сын божий.

— По образу и подобию? — ехидно спросил гном.

— Не совсем. Это и был бог.

— Бог родил сам себя?

— Нет. Зачал от девственницы, с помощью святого духа, который тоже бог.

— Я запутался, — признался Жига. — Так сколько там было богов?

— Один. Бог-отец, бог-сын и бог-дух святой, это один бог.

— Это уже становится интересным, — кивнул Дворф. — Так что же было дальше?

— Дальше бога-сына распяли во искупление людских грехов.

— То есть, — подвел итоги гном, — Бог создал ангелов и людей по своему подобию, затем наказал подобие за то, что оно — его подобие, затем зачал с девственницей сам себя от самого себя, затем самого себя отправил на казнь за грехи собственного подобия, созданного им же. Я ничего не упустил?

— В твоем изложении звучит диковато, но по сути, так и было, — признала Дарк.

— Тебе не кажется, что это бесконечное клонирование самого себя — несколько эгоцентрично со стороны бога?

— Ну тогда и не придирайся к нашему Неизвестному! — рявкнула монахиня. — Хватит теории. На практике экзорцизм — гораздо более сложная процедура, чем молитва. Все понял? А теперь пошли в дом.

— К чему такая скромность? — откровенно расхохотался Дворф. — Неужели не хочешь рассказать о союзе религии и науки?

— Йоу-йоу, бейба, не торопись, — произнес за спинами гнусавый голос.

Дарк резко обернулась: из-за магомобиля выбрался Малыш Ларс, и наставил на девушку револьвер. Выглядел гоблин неприлично роскошно: новенький парчовый костюм переливался всеми цветами радуги, поверх него болтались знакомые ублюдкам золотые амулеты на собачьих цепях. Голова Ларса была покрыта ожогами, между которыми кое-где топорщились остатки зеленых волос.

— Не ждала, бейба? — издевательски осклабился он.

— Ты же взорвался, — растерянно произнесла Дарк.

— Нет. Это вы хотели меня взорвать, — Малыш Ларс приплясывал от возбуждения, помахивая револьвером. — Но зеленых братьев просто так не возьмешь. Амулет, бейба. Гоблинские амулеты самые сильные.

— Я же их отобрал, — беспомощно пискнул обретший дар речи Жига.

— Шейные. Но у меня еще и фикса есть, — Ларс цыкнул и оскалился, демонстрируя коронку с крупным бриллиантом. — Вы, снежки, такие тупые, что об этом даже не подумали. Я выжил, снежки. И теперь буду мстить за весь свой угнетаемый народ!

— Погоди, — мирным тоном заговорила монахиня, выставив вперед руки. — Мы не хотели тебя убивать. Это Жига прихлопнул комара.

— Так я для вас комар? — взъярился гоблин. — Вот до чего вы дошли в дискриминации зеленого народа!

Дарк сделала резкий рывок вперед, и выбила оружие из лапки контрабандиста. Подскочивший Дворф схватил Малыша, заломил руки за спину.

— И что с ним теперь делать? — задумалась монахиня.

— Йоу-йоу, легче, коротышка, — простонал гоблин.

— Я коротышка? — разозлился Дворф. — Да ты мне по плечо, мудила зеленый!

— Расист, — огрызнулся Ларс.

— Ладно, оставим его в магомобиле. Некогда с ним возиться.

Гном вытащил из кармана наручники, ловко окольцевал гоблинские лапки, зашвырнул беднягу на заднее сиденье машины.

— Жига, бери магбук, да смотри, не урони, распиздяй. Пошли диагностировать паразита.

Дворф вытащил из магомобиля большой саквояж, следом — загадочный кубический предмет, завернутый в черную тряпку, и шагнул к порогу. В холле ублюдков встретила пришедшая в себя хозяйка, которая теперь напоминала больного насморком, припадочного кролика. Ее глаза покраснели от слез, ноздри нервно раздувались. Мелли без конца шмыгала носом, терзая в дрожащих руках мокрый насквозь платочек.

— Она… он… оно еще спит, — всхлипнула дама, и снова зашлась в рыданиях.

— Ну-ну, спокойно, — пробормотал Дворф, неловко похлопывая ее по плечу. — Дарк, чтоб тебя черти разодрали, успокой дамочку. Я не могу работать в такой напряженной обстановке.

— Не выносишь женских слез? Какой нежный, — усмехнулась монахиня, и, обращаясь к Мелли, добавила: — Идите к мужу в библиотеку, закройтесь, и не выходите, пока вас не позовут. Иначе за последствия не ручаюсь.

Хозяйка затрепетала, и, шурша пышными юбками, исчезла из холла.

— Это действительно так опасно? — прокряхтел Жига.

Хлипкий парень с трудом удерживал магическое устройство Дворфа.

Дарк небрежно помотала головой:

— Нет, просто чтобы родители под ногами не путались.

Ублюдки поднялись в детскую, застав малышку в том же состоянии. Мэй крепко спала, улегшись на стол, как на подушку. Шелковистые кудри разметались по светлому дереву столешницы, венок из незабудок сдвинулся набок. В воздухе явственно ощущался запах перегара.

Дворф деловито пристроил магбук рядом с головой девочки, повозился с настройками, что-то нажал — хрустальный шар поднялся в воздух, стремительно закрутился. Внутри него поднялась серенькая муть, оформилась в туманный вихрь, который вращался в обратном направлении. Затем в тумане забрезжил расплывчатый силуэт. Шар замер в неподвижности, внутри него все четче вырисовывался человек. Вскоре стало видно: это крупный мужчина с грубым испитым лицом. Маленькие, близко посаженные глаза смотрели на ублюдков с подозрением, тонкие губы кривились в ядовитой ухмылке, вся физиономия человека выражала тупую злобу.

— Вот он, паразит, — кивнул Дворф.

— Малосимпатичное ебло, не обезображенное интеллектом, — констатировала Дарк.

— Теперь что? — спросил Жига.

— Теперь дуй на базар, он тут неподалеку, — монахиня сунула мальчишке в руку несколько монет. — Купи черную курицу. Живую! Только смотри: чтобы чисто черная, без единого пятнышка!

— Курицу? — изумился парень. — Но…

— Без вопросов! Здесь тебе не университет.

Жига взглянул в красивое лицо девушки, увидел мрачную гримасу, и без возражений выбежал из комнаты.

Вернулся полчаса спустя, подмышкой у него встревоженно квохтала угольно-черная птица. Жига замер на пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу: детская изменилась до неузнаваемости. Окна закрывала черная светонепроницаемая ткань, не пропуская снаружи ни единого лучика света. Комната погрузилась бы в полную темноту, если бы не язычки огня от многочисленных черных свечей, расставленных по периметру вдоль стен.

— Закрой дверь, дует, — шикнула Дарк.

Девушка сидела на корточках в дальнем углу, рисуя мелом круг, в центре которого стояла клетка из толстых металлических прутьев. К ней от стола вела дорожка из черных свечей.

Словно в подтверждение ее слов, поток сквозняка, пронесшись по комнате, задул свечи, на несколько мгновений превратив детскую в сгусток мрака. Монахиня, матерясь, тут же снова принялась обходить периметр со спичками.

— Это… ну… Что здесь происходит? — шепотом спросил Жига.

— Бал дебютанток и концерт симфонической музыки, блядь, — буркнула монахиня. — Ритуал готовим, не видишь, что ли?

— А это… — начал было мальчишка.

Но монахиня перебила:

— Заткнись, не до тебя. Мне надо сосредоточиться.

Дворф, вынув из саквояжа огромный стальной шприц и пузырек с белесой жидкостью, согласно хмыкнул. Проткнув крышку флакончика, набрал лекарство, шагнул к девочке, и бестрепетно вонзил иглу в ее плечо, бросив Дарк:

— Готово, можешь приступать.

— А мне что делать? — пискнул Жига.

— Курицу давай. Ничего не делай, главное, не обделайся, — отрезала девушка.

— Я только это… сказать…

— Заткнись! — вдвоем зарычали агенты.

Дарк осторожно взяла курицу, обошла по кругу стол, за которым спала девочка. Что-то монотонно напевая на странном языке, наклонила птицу так, чтобы ее голова коснулась макушки Мэй. Коллеги наблюдали за нею: Жига с жадным интересом, Дворф — с откровенным неодобрением.

В руке монахини блеснул острый нож. Быстрым движением она перерезала курице шею, щедро окропив кровью нежные детские локоны. Потом перебросила еще агонизирующую птицу Дворфу. Тот, словно спортсмен, принявший мяч, метнулся к клетке, и сунул в нее трупик. Жига с открытым от изумления ртом следил за странным действом.

Дарк выставила перед собой окровавленные ладони, повелительно произнесла короткую фразу на том же странном языке. Мэй медленно подняла голову, выпрямилась, открыла глаза, обвела комнату отсутствующим, бессмысленным взглядом. Вдруг девочка дернулась, из ее груди вырвалось белое облачко, заметалось по комнате. Монахиня повторила приказ. Облачко колыхнулось, и на мгновение в нем проступило лицо, виденное ублюдками в шаре магбука. Дарк напряглась, всем телом повернулась в сторону клетки, и словно бы толкнула к ней сгусток тумана. Тот неохотно послушался, просочился внутрь, обволок куриную тушку, медленно впитался в нее. Дворф поспешно захлопнул дверцу, задвинул слишком мощный для клетки засов.

Мэй снова обмякла, опустила голову на стол.

— Получилось, — с облегчением выдохнула монахиня, усаживаясь прямо на пол.

Дворф сорвал с окон черную ткань, и комнату снова залило солнечным светом. Гном деловито свернул шторы, сунул в саквояж, принялся тушить свечи.

— Сейчас я помогу, — простонала Дарк.

— Сиди уже, сисястая, отдыхай — буркнул Дворф. — А то я не знаю, какой у вас, у некромантов, упадок сил после ритуала.

— Некромантов? Это… что здесь все-таки происходит? — отмер Жига.

— Экзорцизм. Не видел, что ли? — хмыкнул гном.

— Это ну… не экзорцизм, это некромантский ритуал, — настаивал мальчишка. — Мы в университете проходили!

— Проходили мимо, — съязвил гном. — Другого экзорцизма у меня для тебя нет. Только так можно справиться с паразитом.

— Я это… сказать забыл, — начал было Жига.

— Нет уж, теперь слушай, студент-переросток. Церковь ни разу не смогла вытянуть паразита наружу. Все доноры умирали во время ритуала. И то сказать, что могут сделать стихи, посвященные Неизвестному божеству? Тогда король поручил решение проблемы ученым. Мы долго работали в этом направлении…

— И нихуя не наработали, — слабым голосом перебила Дарк.

— Да хоть что-то. Частично решили, — возразил гном. — В общем, выяснилось: изгнать душу чужака из тела может только ритуал некромантии. Поэтому церковнослужители срочно переучились на некромантов.

— Но некромантия же того… запрещена, — с восторгом выдохнул Жига, которому явно нравился рассказ агентов.

— Официально да. Но служба безопасности и Церковь практикуют ее в исключительных случаях. Конкретно, при появлении паразита. Ученый с помощью медикаментов погружает тело в состояние так называемого литургического сна…

— Летаргического? — поправил Жига.

— Нет, именно литургического. А некромант-церковник извлекает сознание…

За разговором агенты не заметили, как покойная курица зашевелилась, поднялась на лапы и попыталась просунуть болтающуюся полуотрезанную голову между прутьями клетки.

— Бухла, закусь, шмару! Хромой гуляет, — вырвалось из клюва вперемешку с кудахтаньем и бульканьем.

— Ой. А это как? — изумился Жига.

— Да очень просто. Сознание паразита помещено в тело жертвенной птицы, — пожал плечами Дворф, накидывая на клетку плотную ткань. — Теперь она зомби.

— И куда ее ну… дальше?

— На куриную зомби-ферму. Там, под присмотром штатных некромантов, содержатся все жертвенные птицы, ставшие временными вместилищами паразитов.

— А если ее уничтожить?

— Паразит вырвется, и снова поместится в тело донора.

— Погодите. А почему девочка не шевелится?

— Впала в кому, — помрачнел гном.

— Это та самая, нерешенная учеными часть проблемы, — ядовито вставила Дарк. — Они так и не нашли способа возвращать души пострадавших из иномирья. Душа бедной малышки сейчас там, в зоне, о чем нетрудно догадаться по лексикону паразита.

Жига разочарованно вздохнул.

— Вы, церковники, и того не сумели, — огрызнулся Дворф. — Ребенка поместят в специальную лабораторию. Там Мэй будет находиться в искусственном сне, пока мы не придумаем, как вернуть ее сознание из другого мира.

— Бедная, — вздохнул парень. — Вот взрослых совсем не жалко, плевать на них. А детишек да…

Он подошел к малышке, ласково погладил покрытые кровью волосы. Вдруг девочка застонала, с трудом приподнялась, обвела мутным после лекарства взглядом компанию агентов и тихо заплакала:

— Мама! Где моя мама?

— Ну на хуй, не верю, — прошептала Дарк.

— Не матерись при ребенке, — строго одернул ее гном.

— Но этого не может быть! Еще никто не возвращался…

— Мама! — громче позвала малышка.

Длинная скатерть на столе зашевелилась, из-под нее показалась зеленая лапка, потом вторая, и наконец ошарашенные агенты увидели ликующую физиономию Малыша Ларса.

— Получилось! — выбираясь из-под стола, воскликнул гоблин. — Учитесь, снежки!

— Ты-то здесь как оказался? — разозлился Дворф.

— Ну… как раз о нем я и хотел сказать, — вклинился Жига. — Когда пошел на базар, в магомобиле его не было.

— А хрен ли молчал?

— Но вы это… вы же приказали заткнуться. Я и заткнулся.

— То есть, это ты, зеленый, задул свечи, и в темноте пробрался под стол? — догадалась монахиня.

— Ну да. Я же еще на улице понял: вы готовитесь к некромантскому ритуалу. Да что вы об этом знаете, снежки тупые? Ваша белая некромантия это жалкое подобие гоблинского муду. А я один из лучших мудуистов своего племени.

— Чего-чего? — рассмеялась девушка. — Мудозвон ты, а не мудуист.

— Прекрати ругаться при ребенке! — настаивал гном.

— А ты прекрати изображать Люмика, — фыркнула Дарк. — Тоже мне, нашелся прекрасный эльф.

— Йоу-йоу, завалите пасти оба, — вмешался Ларс. — Вы что, не хотите узнать, как я спас эту маленькую бейбу?

— Хотим, — покорно согласились агенты.

— Зеленый брат никогда не обидит ребенка, пусть и белого. Я подумал, что вы маленькую бейбу только угробите, и пробрался сюда, чтобы помочь ей.

— Как? — жадно спросил Дворф.

— А вот не скажу, пока не примете меня в свое Бюро. Вам, белым ублюдкам, нужен хоть один умелый мудуист.

Дарк и гном переглянулись. Каждый думал о своем. В предложении Малыша имелось рациональное зерно. Дворф мечтал узнать методику возвращения сознания из иномирья, монахиня хотела приобщиться к тайнам культа муду, и улучшить некромантские навыки. Оставалось только уговорить Патрона, ублюдки полагали: это не станет затруднением. Ведь Ларс мог что-то вспомнить о заказчике и поставщике мифриловых деталей. Дело о нападении на склад Овербаха так и не сдвинулось с мертвой точки.

— Даже и не знаю, — фальшиво пропела Дарк. — Вряд ли начальство согласится.

— А ты попробуй, бейба. Задницей перед ним потряси, в конце концов. Она у тебя отличная, — сверкнул бриллиантовой коронкой гоблин.

— А контрабандой почему передумал заниматься?

— Ну ты спросил, снежок! Вы же из меня стукача сделали. Мне туда возврата нет: свои же глотку перережут, и никакие амулеты не спасут. И половину товара на складе вы уничтожили, на мне теперь долги висят. А жрать что-то надо. Короче, или принимайте на службу с нормальным жалованием, белые гады, или я возвращаюсь на родные болота.

— Хорошо, мы попытаемся, — осторожно согласилась Дарк. — Но с одним условием…

Она не успела договорить.

— Доченька, девочка моя! — в детскую вбежала Мелли, обняла плачущую малышку. — Что с ней? Что? Она вся в крови! Она умирает?

— Какая же вы, право, истеричная, — упрекнул Дворф. — Не умирает. Кровь не ее. Все в порядке, мамаша, получите ваше чадо в целости и сохранности. А мы, пожалуй, откланяемся.

Но откланяться не получилось. В детской появился новый персонаж — сам профессор Генри Синклер, благообразный мужчина лет сорока. Обнял жену и дочь, и, подняв бледное от волнения лицо, тихо проговорил:

— Спасибо вам. Я думал, уже все…

— Как медик, вы, конечно, понимали, — кивнул Дворф.

— Да. Потому и заперся в библиотеке. Не мог смотреть, как уходит мой единственный ребенок. И не знал, что сказать жене… Подумал, пусть надеется до последнего. Но вы совершили чудо! Это огромное научное открытие!

Профессор Синклер подскочил, принялся горячо пожимать руки агентам. Дойдя до Малыша Ларса, протянул ладонь, но гоблин прохладно отстранился:

— Йоу-йоу, легче! Никогда зеленый брат не пожмет руки снежку. А вот бабла можешь отсыпать. Мы, агенты службы безопасности, народ небогатый.

— Отлично начинает, с вымогательства взятки, — шепнула гному Дарк. — Кого мы сажаем себе на шею?

— Ну он ведь прав, народ мы небогатый, — рассудительно ответил Дворф. — Может, его вымогательские таланты нам тоже пригодятся.

— Конечно-конечно! Простите, не подумал. Только ассигнациями, — Профессор вынул из кармана бумажник, выдернул из него толстую пачку купюр.

— Вот и славно, снежок, — прогнусил гоблин. — Будем считать это частичным возвратом неоплатного долга белых перед моим народом.

— Нам пора. Девочку уложите в постель. Еще несколько часов она будет находиться под действием препарата. Возможна небольшая температура, бред, сонливость, — наставлял Дворф.

— Обеспечу наилучший уход, — пообещал Синклер.

Жига подхватил клетку с зомбокурицей, Дворф поднял саквояж с некромантским реквизитом. Ублюдки и гоблин вышли, провожаемые словами благодарности счастливого семейства.

— Теперь в Бюро с отчетом, и отдыхать, — блаженно протянула Дарк, подходя к магомобилю. — Как же выматывает эта некромантия…

— Не грусти, сладкая! — прогнусил подобравшийся сзади Ларс. — Классная задница.

Он звонко хлопнул девушку пониже спины. Взвизгнув, монахиня подпрыгнула от неожиданности. Подоспевший Дворф обрушил на макушку гоблина увесистый кулак, сделав короткое внушение:

— Не смей к ней прикасаться!

Ноги несчастного подкосились, он молча рухнул на землю.

— Ой, бля, — светским тоном заметила Дарк. — Вдруг помер? Не хотелось бы опять с трупом возиться.

Гном склонился над поверженным Ларсом:

— Нет, дышит.

Он поднял гоблина, закинул на заднее сиденье:

— Жига, присмотри. А то спрыгнет еще на ходу или опять на сисястую бросится. Дикий народ, дети болот.

— Шовинист проклятый, — в полуотключке простонал Малыш.

— Ну, чего не садишься? Поехали, — буркнул Дворф.

Девушка с любопытством исследователя разглядывала гнома:

— За меня еще никто не заступался так… страстно.

— Делов-то. Это профессиональная поддержка. К тому же, гоблинов я люблю еще меньше, чем глупых, наглых баб.

Дарк издевательски улыбнулась:

— Да не стесняйся, скажи, что в меня влюблен, поэтому и приревновал.

Бородатая физиономия выразила крайнее отвращение:

— Вот и нет. Мне нравятся маленькие сиськи.

— Помню, ты говорил, ага. Маленькие сиськи, растущие из некрасивых баб.

— С лица воды не пить, — философски пояснил Дворф. — Главное, чтобы умная была. Чтобы с ней побеседовать можно было. О династии Демонов, например. Ты хоть знаешь, что была такая правящая династия в древнем Средиморье?

— Знаю, — задиристо ответила Дарк. — С хуя ли ты решил, что я дурочка?

— Потому что мозги с большими сиськами несовместимы, — отрезал гном.

— Больше не обращайся ко мне ни по каким вопросам, — чопорно поджала губы монахиня, и забралась в магомобиль. — Если так уж сомневаешься в моем интеллекте и считаешь, что со мной не о чем поговорить.

Секунду помолчав, приправила заявление трехэтажным ругательством, виртуозно образуя неизвестные доселе глаголы, прилагательные и даже наречия.

«Откуда мне знать о твоем интеллекте. На тебя посмотришь, и говорить не хочется, а сразу хочется совсем другое», — злобно подумал ученый, но вслух ничего не сказал.

Магомобиль развернулся, и покатил в сторону Бюро.