Глава 11. Дом боли (часть 2)

А зрелище заслуживало внимания. Из-за кулис в полной тишине вышел человек, кутавшийся в длинный алый плащ, и застыл посреди сцены. В оркестре зарокотали барабаны, отбивая странный ритм, адски взвыл, зашелся в непривычных уху переливах неведомый инструмент. Эффектным жестом сбросив плащ, публике предстал Жига, на котором не было ничего, кроме кокетливых меховых трусиков и таких же сапог. Стараниями магостилистов рыжие волосы парня превратились в богатую длинную гриву, тело блестело от масла. В руке он сжимал короткий меч.

— Hear the pounding army of the night,

Thecallofmetalsummonsustonight, — вывел на заднем плане высокий, чистый мужской голос.

Жига совершил воинственный прыжок, потряс мечом, ударил себя в грудь.

— And gather we on this site

To behold the power and the might

We wear leather, we wear spikes, we rule the night… — продолжал невидимый певец. [MANOWAR, «Gloves of metal»]

Музыка неимоверно грохотала, завывала, казалось, проникала во внутренности. Жига продолжал свой дикарский танец. Это было ни на что не похоже, странно и завораживающе. Движения парня были на удивление гибкими и смелыми, он ничуть не стеснялся публики. Дарк не выдержала, подскочила и заверещала от восторга. Дворф злобно нахмурился.

Очнувшись, девушка села, проорала на ухо Патрону:

— Что это за музыка? Впервые слышу такое!

— Так называемый металл, — крикнул в ответ начальник. — Завез кто-то из мигрантов. И даже музыкальные магоинструменты изготовил.

— Охуенно! — взвизгнула монахиня. — Это, блядь, не хуже секса!

Дворф гневно запыхтел, но его никто не услышал — слишком громкой была иномирная музыка.

Танец завел не только Дарк, но и всю публику. Кто-то хлопал в такт барабанам, кто-то притопывал ногами, многие качали головами. Под конец Жига взмахнул мечом, и в воздухе повис большой крест из яркого пламени. Весело завизжали девушки. Ублюдки озабоченно переглянулись, и не зря: в следующее мгновение раздался оглушительный взрыв, погребая под собой последние аккорды песни. Ударная волна почему-то понеслась в обе стороны — на счастье, она была не очень разрушительна. Жигу отшвырнуло назад, в оркестровую яму, первым рядам зрителей растрепало прически.

— Такое вот взрывное выступление, — вяло пошутил бледный конферансье, выглядывая из-за кулис. — Огненное, можно сказать. Ну, а сейчас, раз все обошлось, я передаю слово жюри.

Жига выкарабкался из оркестра, предстал перед судьями, покаянно опустив глаза. Тем не менее, зрители приветствовали его появление громкими аплодисментами и одобрительными выкриками.

— Звезда в жопе, — снова произнес взлохмаченный Серджио Анимале, и на этот раз никто не стал ему возражать. — Девять баллов. Один бал снимаю за мою прическу.

— Это не танец, — воскликнул Анри Мерсье. — Это нечто иное, целая жизнь! Какая пластика, какой напор! Юноша, верьте мне: у вас большое будущее! И это пламя, пламя! Ведь это же вы — то пламя! Десять баллов, и гори моя прическа синим пламенем!

— Вам хорошо, вы лысый, — пожал плечами Анимале.

— То либо нибудь, — подхватила взволнованная Ванда Брукс, пухлая физиономия которой была покрыта ровным слоем сажи. — Если катарсис потому что трещина пиона. Смерть возвышенности не ноль пролонгации. Девять баллов и штормит.

— Что ж, — заключил конферансье, — Лишь досадное происшествие помешало Зажигалке получить высшие оценки. Но кажется, мы присутствуем при рождении новой звезды.

Жига поклонился, яростно тряхнув рыжей гривой, чем вызвал новый шквал аплодисментов и выкриков.

— А я вызываю на сцену последнего участника, — возвестил ведущий. — Встречайте: Одинокий волк.

— There is a house in New Orleans

They call the Rising Sun, — протяжно завыл под гитару невидимый певец.

Из-за кулис медленно вышел Джо в кожаных штанах и кожаной куртке, надетой на голое тело. Голову его украшала большая широкополая шляпа. Убийца пытался шагать плавно, но движения его были скованными, он не попадал в ритм и слегка спотыкался.

— Бухой, что ли? — поморщилась Дарк.

— Похоже, — протянул Патрон. — Принял на грудь для смелости. Но это уже неважно. Скорее всего, и Люмик, и Жига пройдут отбор. Это больше, чем можно было надеяться. От Джо требуется только одно: не сорвать номер, не навлечь подозрений.

— Не знаю, Патрон, — монахиня покачала головой. — Не уверена, что он сможет.

Зрители смотрели на потуги Джо без особого интереса, но неожиданно к нему прониклась симпатией Ванда Брукс. То ли дело было мускулатуре и повышенной волосатости убийцы, то ли он вызвал жалость своей неловкостью — но поэтесса, стиснув ладони, с волнением следила за каждым движением конкурсанта.

— Что он хоть изображает? — осведомился Дворф.

— Брутальность, — поморщился Патрон. — Типа, одинокий волк, боец, все такое.

— Сам себя, значит, — крякнул гном. — Но как-то неубедительно получается. Смотрю, у него обе ноги левые.

— My mother was a tailor

She sewed my new blue jeans, — тоскливо заливался певец.

Джо попытался красиво подбочениться, но споткнулся и чуть не упал.

— Спать много тыква! — с искренней обидой выкрикнула на весь зал поэтесса.

— Тыква? — оживился Джо.

— Бля-а-а, — Патрон схватился за голову.

Мгновенно преобразившись, убийца выхватил висевшие в кобурах у бедер револьверы.

— Как спелые тыквы! — он выстрелил в потолок.

К ногам Джо обрушилась огромная хрустальная люстра, словно конфетти, посыпались кусочки гипса с красивой лепнины. Зрители не поняли, решили, что так и было задумано: раздались неистовые аплодисменты.

— Oh mother, tell your children

Not to do what I have done, — как ни в чем не бывало, продолжал певец.

Убийца распалялся:

— Тыквы! Тыквы! Перезрелые тыквы!!!

— Пиздец, — упавшим голосом прокомментировал Патрон. — Сейчас по толпе палить начнет, псих ебанутый.

— Или по музыкантам, — поддержал Дворф. — А жаль, душевно играют и поют.

— Йе, снежок! — обрадованно вопил гоблин. — Да ты не хуже зеленого брата! Выбей из них всё дерьмо!

Джо между тем продолжал расстреливать потолок, и успешно: лепнина превратилась в решето. Публика начала о чем-то догадываться, самые находчивые встали и принялись пробираться к выходу. В дверях зала появились гладкие мальчики — охрана Дома боли — зашагали к сцене.

— Сейчас начнется давка и смертоубийство, — комментировал растерянный Патрон. — Этот мудак все же умудрился сорвать операцию.

Дарк, которая все это время молчала, нервно покусывая губы, вдруг резко поднялась, и заорала во всю глотку:

— Джо! Эй, Джо!

Как ни странно, ей удалось привлечь внимание убийцы. Тот прицелился в монахиню.

— Смотри!

Девушка резко дернула платье вниз, и обнажила роскошный бюст.

— Сиськи! — обрадовался Джо.

Он тут же успокоился, спрятал револьверы. Зрители решили: все же так было задумано, и разразились овациями. Неясно было, правда, кому больше аплодировали: убийце или Дарк, которая еще пару минут демонстрировала великолепную грудь.

— Dear God, I know I was one

Dear God, I know I was the one! [House of the Rising Sun, народная песня] — закончил певец.

Только ублюдки понимали, что произошло на самом деле, и какой опасности избежала публика.

— Агент Дарк, — с чувством произнес Патрон, пожимая монахине руку. — Как только вернемся, выпишу тебе премию за мужество и находчивость, проявленные в критической ситуации. Благодарю за службу!

— Служу Короне и его величеству, — зарделась девушка.

— Тоже, блядь, служительница, — заметил Дворф. — Сиськи вывалила на алтарь отечества.

— Йоу-йоу, коротконогий, — заржал Малыш Ларс. — Сдается мне, ты завидуешь. Только вот не пойму, кому: то ли снежку, которому чика показала сиськи, то ли самой чике, потому что у тебя таких нет?

— Заткнись, зеленый! — свирепо рыкнул гном, и обрушился на Дарк: — А ты хули тут лыбишься? Радуешься, что сиськи свои огромные на весь Эстаргот показала? Ведешь себя, как шлюха!

Патрон и гоблин вжали головы в плечи, и слегка пригнулись, ожидая, что монахиня прямо сейчас убьет Дворфа на месте. Но Дарк ответила неожиданно мирно:

— А ты чего переживаешь? Тебе же большая грудь не нравится, красивые женщины тоже. Ну, я и показываю тем, кому нравится. Как видишь, все, кроме тебя, довольны.

Дворф не нашелся, что ответить, и мрачно замолчал. Тем временем охрана остановилась возле сцены.

— Интересно, чего ж его не забирают? — удивилась Дарк.

— Видимо, не хотят провоцировать панику, — ответил Патрон. — Заберут, когда уйдет за кулисы.

— Вы не вмешаетесь?

— Нет. Иначе сорву операцию. Пусть сам выпутывается, — мстительно сказал начальник.

Конферансье с опаской выглянул из-за занавеса:

— Сегодня очень яркие и необычные номера. А наше шоу подходит к триумфальному завершению. Послушаем, что скажет жюри по поводу последнего участника.

— Ну… вы поняли, — нервно передернулся Серджио Анимале. — Один балл.

— Прелестно, прелестно! — Залепетал Анри Мерсье. — Напор, брутальность, и все такое… Но слишком уж эксцентрично. Абстрактно слишком. Новаторство это, конечно, хорошо, но ведь и идея должна быть, голубчик, идея! Вы не скажете, молодой человек: это у вас была инсталляция или перформанс?

Джо, не понявший ни слова из речи балетмейстера, пожал плечами.

— Что ж, очень жаль, очень жаль… — заключил Мерсье. — Но работайте, молодой человек. У вас все впереди, все получится. Ах, молодость, молодость… Когда-то и я не боялся самых смелых экспериментов. Шесть баллов.

— Агония мелодии нагружается жёлтым, — пробасила Ванда Брукс. Немного попыхтела, и добавила: — Миниатюрно яйца в среду снизили фейерверки. Нет баллов.

— Увы, Одинокий волк набрал меньше всех баллов, — подытожил конферансье. — Что и неудивительно, после такого спорного выступления. Думаю, выражу общую мысль, если скажу: вряд ли Одинокий волк войдет в Дом боли. А сейчас назову тройку финалистов…

— Да идите вы на хуй, пидорасы! — вдруг обиделся Джо. — Не больно и хотелось.

Не дожидаясь ответа, повернулся к публике спиной, стащил штаны и продемонстрировал зад.

— Класс! — заорала Дарк, и захлопала.

Публика подхватила.

— Десять! Десять баллов! — воскликнула Ванда Брукс. — Я передумала!

Натянув штаны, и не удостоив зал поклоном, Джо удалился за кулисы, за ним незаметно проследовала охрана. Вскоре оттуда раздались воинственные крики и грохот падения: Джо вступил в схватку.

— Он неисправим, блядь, — сказал Патрон. — Ликвидировать его, что ли? Хотя подожду, может, охрана справится.

Постепенно шум за кулисами затих.

— Вот такое у нас получилось шоу с оттенками эксгибиционизма, — развел руками ведущий. — Ну, а я перечислю трех финалистов, и вручу им памятные призы. Приглашаю их на сцену. Встречайте: третье место, набрав двадцать шесть баллов за танец «Летний сон», занял Нежный ангел! Он получает бронзовый фаллос, знаменитый приз Дома боли!

— Блядь, ну и призы у них! — восхитилась Дарк. — Смотрите, какой хуй огромный!

На сцену вышел томный юноша в блестках, получил статуэтку в виде эрегированного фаллоса, зрители захлопали.

— Второе место и двадцать восемь баллов — Зажигалка с огненным танцем «Металлические перчатки»! Серебряный фаллос!

Под гром оваций Жига вышел на сцену, отвесил низкий поклон, принял награду.

— И наконец, безусловный лидер… — конферансье сделал эффектную паузу, забили барабаны, — Иллюминель Серебряная Молния, «Танец со смертью»!

Люди поднимались, аплодировали стоя, отовсюду раздавались восторженные выкрики, на сцену падали цветы. Люмик, в одной руке держа статуэтку, наклонился, подобрал букет, отсалютовал и послал публике воздушный поцелуй. Жига на лету поймал белый пион, заложил его за ухо.

К конферансье подошел смазливый парень в кожаных трусиках и портупее, подал на подносе конверт. Ведущий вскрыл, прочел, несколько секунд справлялся с изумлением. Наконец, придав лицу подходяще-радостное выражение, поднял руку, призывая к молчанию. Рядом с ним выстроились мальчики в коже. Каждый держал странного вида венок — розы, перевитые чертополохом.

Аплодисменты постепенно затихали.

— Сейчас мы приветствовали финалистов, — сказал конферансье. — Воздали им должные почести. Но, как я и говорил, Темный Властелин непредсказуем, и умеет удивлять. Итак, зачитываю имена тех, кто удостоился приглашения в труппу Дома боли… Кого же избрал наш великий и ужасный? Кто будет купаться в деньгах, носить шелка и, конечно, кожу? Кто объедет все Средиморье с концертами? Кто прямо сию минуту получит венок из роз и шипов, символ Дома боли?

В зале наступила полная тишина. Конкурсанты нервно переминались.

— Зажигалка! — провозгласил ведущий. — Поздравляю!

Жига вышел вперед, наклонился, сделал несколько вращательных движений головой, заставив рыжую гриву победно развеваться. Из ложи раздался восторженный визг Дарк. К Жиге устремился мальчик, повесил на шею колючий венок.

— Иллюминель Серебряная Молния! — объявил конферансье.

Люмик, размахивая цветами и раздавая воздушные поцелуи во все стороны, вышел и получил свой венок.

— Внимание, интрига! Кто же станет третьим? — выдержав эффектную паузу, конферансье выкрикнул: — Одинокий волк! Да-да, друзья! Именно он приглянулся Темному Властелину! Вот что значит грамотно поданный эпатаж!

Нежный Ангел расплакался. За кулисами раздалась отчаянная возня, на сцену вылетел помятый Джо. Физиономию убийцы украшали синяки, куртка была порвана. Джо попытался вернуться обратно, но его снова выпихнули. Убийца бросил полный горести взгляд на ложу ублюдков. Патрон выразительно показал кулак. Смирившись, Джо встал рядом с товарищами, позволил надеть на себя венок.

— Поздравляем новых участников труппы Дома боли! — кричал ведущий. — С вами было наше ежегодное конкурсное шоу танцев! Спасибо за внимание!

— Ну что? Расходимся, — сказал Патрон. — Пока операция проходит более чем успешно. Если, конечно, эти долбоёбы не учинят в Доме боли какой-нибудь безобразный дебош.

— С них станется, — согласился Дворф.

— И все-таки предлагаю ресторан, обмыть успех первой части операции, — предложил начальник. — Огорчиться всегда успеем.

Компания покинула ложу и отправилась развлекаться дальше.

В это время для троицы победителей только начиналась главная работа. Как только занавес закрылся, к ним подошел кудрявый юноша с нежным, почти девичьим лицом и мускулистым телом.

— Здравствуйте. Меня зовут Ласковый Май, и я ваш проводник в святая святых Дома боли.

— Вы тут, блядь, всегда так пафосно выражаетесь? — поинтересовался Джо.

Люмик незаметно наградил товарища чувствительным тычком, и сделал страшные глаза, означавшие: «Не нарывайся!»

— Что?.. — не понял юноша.

— Ничего, проехали. Веди, — махнул рукой убийца.

Троица зашагала вслед за Ласковым Маем по широким мраморным лестницам, длинным, ярко освещенным коридорам с множеством дверей.

— Здесь у нас комнаты послушания, — на ходу пояснял юноша.

— Чего?! — изумился Джо.

— Потом сами поймете. Вот тут — репетиционные залы. А в том крыле — комнаты. Это я вам потом покажу. Пока вам нужно переодеться. Вас ждет Темный Властелин.

Последние слова Ласковый Май произнес с придыханием, его лицо приняло мечтательно-почтительное выражение.

В гардеробной замка им выдали кожаные шорты с портупеями и высокие сапоги, в которых щеголяли все мальчики Дома боли.

— Я это не надену, — мрачно сказал Джо.

— Но как же… В Доме боли дресс-код! — Воскликнул Ласковый Май.

— Похуй мне ваш дресс-код. Не надену.

Попытки вступить в переговоры окончились тем, что убийца пообещал:

— Пристрелю каждого, кто попытается всучить мне это педерастическое убожество.

— Разве у тебя не отобрали револьверы? — шепотом спросил Люмик.

— Отобрали. Но потом вернули. Приказ Темного властелина, сказали.

— Что ж, — вздохнул провожатый. — Под вашу ответственность. Господин не любит непослушания.

— А мне похуй, что не любит вваш господин, — угрюмо парировал Джо.

Ласковый Май смертельно побледнел.

— Пошли уже, закончим этот блядский цирк, — призвал убийца.

Наконец их привели к высокой резной двери. Ласковый Май распахнул ее, шагнул вперед, провозгласил:

— Серебряная Молния, Зажигалка и Одинокий Волк — к Темному Властелину!

Ублюдки вошли за ним, с любопытством оглядываясь. Просторный зал поражал воображение: стены, окна, потолок и даже пол были зеркальными. Он был пуст: ни мебели, ни ковров — только бесконечные отражения, из-за которых кружилась голова, и высокий трон в самом центре. На троне восседал абсолютно черный человек лет сорока, наряженный в лаковые шорты и такую же фуражку. Мускулистую грудь перетягивала портупея. В руке Темный Властелин держал стек, которым лениво похлопывал по ботинку. По обе стороны трона выстроились холеные юноши.

Ласковый Май преклонил одно колено, шикнул на ублюдков. Жига с Люмиком последовали его примеру, Джо остался стоять.

— Почему ты не хочешь приветствовать меня, как положено, Одинокий Волк? — с интересом спросил хозяин замка.

Джо злобно промолчал, глядя исподлобья.

— А ты упрямый, это хорошо, — Темный Властелин рассмеялся, показав белоснежные зубы. — Тогда мы приветствуем тебя сами. Дом Боли! Наш девиз!

— Б-Э-Э-Э! — слаженно проскандировали юноши, ударяя себя в грудь.

— Бэээ? Они у тебя бараны, что ли? — изумился Джо.

По рядам юношей пробежал испуганный шепоток, три человека грохнулись в обморок. Темный Властелин и ухом не повел, хлопнул в ладоши:

— Приготовить оргию! Я буду наслаждаться новыми подданными.

Парни кинулись врассыпную. В мгновение ока зал преобразился: холодный блеск зеркального пола скрылся под белоснежными шкурами, на них водрузили низкий стол с многочисленными закусками и бутылками. Еще один хлопок в ладоши — и юноши испарились, плотно прикрыв за собой двери.

— Оргию, говоришь? — нехорошо ухмыльнулся Джо, поглаживая револьверы.

— Ой, да брось ты ломаться, как целка перед солдатом, — поморщился Темный Властелин, вставая с трона. — Это я для своих подданных сказал. Выпей, закуси, расслабься. Никто на твою невинность не покушается. Стоит только свистнуть, и к моим услугам будет любой из подданных. Думаешь, после них может привлечь такая волосатая, злобная горилла, как ты? Вы трое здесь не для оргий. Садитесь. Разговор есть…