Глава 5. Психи и романтика (часть 2)

Бал в особняке Нидо Фолькерста был в самом разгаре. Огромный зал, украшенный гирляндами цветов, полнился аристократической публикой. Сверкали под светом магических фонарей хрустальные бокалы с вином и бриллианты на дамах, переливались яркие шелка. Сновали лакеи, разнося напитки и закуски. Играл оркестр, кружились элегантные пары.

Хозяин всего этого великолепия, высокий, монументальный брюнет, одетый, как всегда в черную хламиду, стоял возле буфета со сладостями. Лицо Нидо выражало отчаяние и грусть. На его правой руке висела прекрасная мигрантка по имени Настя. Беспрерывно поедая пирожные, она трещала:

— Пусик, это же предсвадебный бал в мою честь, да? Ты такой милый, котик мой, черный властелинчик…

Фолькерст до сих пор с ужасом вспоминал параллельное измерение, где без конца происходили войны во имя мира, и люди убивали друг друга во славу гуманизма. По ночам часто просыпался в холодном поту от кошмаров. А Настя была жутковатым приветом из прошлого, которое хотелось забыть. Но ее идеальной красоты лицо, пышные волосы, точеная изящная фигурка завораживали министра. Нидо ни в чем не мог отказать мигрантке. Да что там, даже возразить боялся. Этот волшебный голосок, плавная походка, грация нежной лани… никогда не видел он более очаровательного существа.

Когда Настя исчезала из виду, Фолькерст вспоминал о жене, семейных обязанностях, государственной должности, и приходил в отчаяние. В один из моментов просветления он и написал в Бюро, умоляя освободить от захватчицы. Но стоило мигрантке появиться рядом, как Нидо обо всем забывал, и горел желанием жениться заново.

Сегодня Фолькерсту необходимо было сохранять присутствие духа. С минуты на минуту должна была начаться обещанная операция Бюро. Поэтому, собравшись с силами, министр ответил:

— Нет, дорогая, этот бал в честь высокого гостя.

— А где он? И кто он? — Настя завертела головой.

— Еще не прибыл. Это эльфийский принц из Страхолесья, его высочество Драндуил Великолепный. Он собирается просить у его величества Герберта Второго руки нашей принцессы, ее высочества Аделины. Но аудиенция его величества для его высочества и знакомство с ее высочеством только завтра. А сегодня его высочество имею честь принимать я.

Настя явно запуталась в высочествах с величествами — министр имел привычку выражаться пафосно и пространно. Но главные слова — «эльфийский принц» и «просить руки принцессы» — она уловила, ревниво поинтересовалась:

— А принцесса эта красивая?

— Ее высочество Аделина по праву считается одной из прекраснейших девиц королевства, — кивнул Фолькерст, и, заметив бешенство в глазах мигратнки, поспешно добавил: — Но конечно, ей не сравниться с вами, мое счастье.

Настя хотела задать еще сотню вопросов, но тут пестрый, словно павлин, мажордом, стукнул булавой и возвестил:

— Его высочество принц Страхолесья Драндуил Великолепный со свитой!

Любопытная мигрантка наконец отлепилась от Нидо, и выскочила на парадное крыльцо. Эльфийская делегация блистала неимоверной роскошью, от которой слезились глаза. Сначала во двор торжественно въехали пять пар всадников на прекрасных серых лошадях. Эльфы и эльфийки были разряжены в парчу, шелка и бархат. Их одеяния сверкали драгоценными камнями, гривы скакунов украшали живые цветы. За свитой появился сам принц Драндуил, верхом на величественном белоснежном единороге, который тут же выпустил из-под хвоста рой голубых бабочек. Его высочество был одет в белый атласный костюм, воротник и обшлага которого густо усыпали крупные бриллианты. На серебристых, уложенных волосок к волоску, локонах, красовалась высокая диадема в виде то ли веток, то ли оленьих рогов. Шествие замыкал мрачный мужик в черном, на вороном жеребце.

Настя смотрела на Драндуила, не отрываясь. Никогда еще прежде она не видела такого красавца. Сам же принц не обратил на мигрантку никакого внимания. Опыт подсказывал Люмику: романтичками движет стремление к конкуренции. Им необходимо доказывать себе и всем вокруг свое безусловное превосходство.

Эльфы вошли в бальную залу, после объявления мажордома начались приветствия. Нидо Фолькерст, бросившись навстречу, тряс руку Люмика, шепотом приговаривая:

— Спаситель мой, отец родной, буквально. Наконец-то дождался! Скажите, а вы точно сможете меня избавить от этой напасти?

Бедняга смотрел заискивающе и беспомощно.

— Бюро гарантирует, — важно ответил Люмик. — Все, что от вас требуется — это вести себя, как обычно. Не суетитесь, выдаете всех с потрохами.

— Сил моих нет, — шептал министр. — Она зовет меня Темным властелином, и хочет замуж. А я женат, и супругу люблю! Но как взгляну на эту красоту, так пропадаю…

Тут же появилась упомянутая министром красота, которая твердо решила произвести на красавца-эльфа наилучшее впечатление.

— Здравствуйте, принц Драндулет, — сказала Настя, протягивая руку для поцелуя.

Гости разразились дружным хохотом, находя шутку прелестной. Мигрантка торжествующе улыбалась. Люмик любезно поклонился, коснулся губами ее руки. Романтичка незаметно подставила подножку проходящему мимо лакею, отчего бедняга вывернул поднос прямо на принца. Эльф ловким движением перетек в сторону, и бокалы с красным вином опрокинулись на Фолькерста. Зал взорвался смехом и аплодисментами, хлопал даже уроненный лакей. Настя, гордясь своим остроумием, отвесила пинка проходящей мимо пышной девице.

— Она очаровательна! — перешептывались гости.

— Какое чувство юмора, какая грация!

— Браво, браво!

Люмик хладнокровно ухмыльнулся уголком рта. Побледневший Нидо, с которого капала рубиновая жидкость, смотрел жалобно, словно говоря: «Видите, с чем приходится жить».

— Пожалуй, вам следует переодеться, — заметил Люмик, откланялся и царственной подходкой двинулся по залу, обмениваясь с гостями приветствиями и комплиментами.

— Ваше высочество, давайте выпьем, — проговорил грустный голос за спиной.

Люмик обернулся: перед столиком с крепкими напитками стоял растерянный молодой человек слегка подшофе.

— Выпейте со мной, — повторил он, протягивая большой бокал, полный коньяка.

Эльф заранее принял зелье, противодействующее опьянению, поэтому спокойно согласился: пить сегодня предстояло много.

— Мне кажется, я схожу с ума, — неожиданно сказал парень, и сделал большой глоток ароматного напитка. — Схожу с ума…

Он не сводил глаз с Насти, которая прохаживалась по залу, хамя направо и налево, и срывая за это аплодисменты.

— Почему же вы так решили? — поинтересовался Люмик, незаметно следя за передвижениями мигрантки.

— Вот вы мудрый… Не отрицайте. Дивный народ славится своей мудростью. Скажите, кого вы видите?

Люмик промолчал.

— По Эстарготу прошел слух, что в доме Нидо Фолькерста поселилась невероятная красавица, которая всех очаровывает. Я принял приглашение на бал. Дай, думаю, посмотрю…

Молодой человек допил коньяк, рассеянно покрутил бокал в пальцах.

— И что же? — осведомился Люмик.

— Я вижу ужасное существо! — страшным шепотом выкрикнул несчастный. — Она толстая, кривоногая, прыщавая. У нее жидкие серые волосы. Да, понимаю: мужчина не должен так отзываться о даме. Но, блядь, ведь это не дама! Посмотрите, она оскорбляет людей. Почему же все находят ее прекрасной? Кто из нас ебанулся: я или все остальные?

— Вы мигрант? — прямо спросил Люмик.

— Нет, мигрант мой батюшка. Извините, забыл представиться: Анри Дюпре, сын председателя Королевской академии наук.

Люмик вздохнул, взял со стола бутылку. Ему было искренне жаль парня, но пояснить в чем дело, означало провалить миссию. Эльф налил Анри полный бокал, похлопал по плечу, сочувственно произнес:

— Напейся, брат. Будет легче.

Анри схватился за бокал, как утопающий за спасательный круг. Люмик расправил плечи: пора было приступать к активному соблазнению Насти, которая уже и так прожигала эльфа взглядом. Сегодня ликвидатор намеревался продемонстрировать все возможные таланты: недаром же накачался под завязку специальными зельями. Он поднялся на балкон, осмотрел музыкантов, хотел было остановить выбор на лютне, но решил, что гитара будет эффектнее. Отобрал инструмент у гитариста, остальных отодвинул, ударил по струнам и запел:

— Однажды жила в Страхолесье

Прекрасная очень принцесса.

Кормила хромую кукушку,

Волков целовала в макушку.

Принцесса, принцесса, принцесса,

Отрада эльфийского леса,

Но вот не о ней моя песня,

А лишь о любви в Страхолесье…

Балладу Люмик сочинил накануне сам. Она была очень длинной, содержала все, что могло тронуть горячее сердце и малообразованный ум: в строках рифмовались розы и слезы, любовь и кровь, упоминались сладкие губки, милые глазки, нежные ручки. Текст изобиловал драматичными оборотами и страданиями. Заканчивался полным хэппи-эндом: принцесса погибала в страшных муках, а ее жених принц делал предложение простой девушке, которую нечаянно полюбил. Серебристый звонкий голос исполнителя скрашивал убожество содержания: Люмик в прошлом служил в эльфийском театре, и петь умел.

Мигрантка, встав прямо под балконом, зачарованно внимала песне. Отзвучали последние строки, публика разразилась аплодисментами, Люмик поклонился, вернул гитару и спустился с балкона. На его место устремилась Настя, немузыкально заголосила:

— А ты бери-бери меня, меня, оу!

А ты бери-бери меня, меня, ах!

А ты бери-бери меня, меня, —

Полетаем, полетаем!..

Люмик незаметно поморщился: голос девицы звучал, как бензопила, если услышать ее ранним утром, над головой, с глубокого похмелья. Слова песни производили зубодробительный эффект. От этого хотелось убивать, и эльф возблагодарил Неизвестного за профессию ликвидатора. Но гости пришли в восторг, качали головами в такт, и даже приплясывали, а затем, когда песня закончилась, вызвали девицу на бис.

— Танцуй под Бузову, под эту легкую музыку

Тряси своими арбузами, танцуй под Бузову… — завопила Настя.

«Если в параллельном мире все песни такие, неудивительно, что Нидо Фолькерст сошел с ума, — подумал Люмик. — Это же убийственно, никакое здоровье не выдержит, разум уж тем более». Он спешно отправился к столу с напитками, рядом с которым рыдал едва державшийся на ногах Анри, налил себе коньяка, залпом выпил. Потом изобразил на лице восхищение, и помахал мигрантке.

— Ты хули бодягу разводишь? — просипел на ухо незаметно подкравшийся Джо. — Валить ее надо, она же нас сейчас, как мух, уморит. Посмотри: у меня, блядь, нервный тик на почве ее пения.

— Как я ее завалю при полном зале? — огрызнулся Люмик. — Ты видишь, у нее сотни фанатов. До выхода добраться не успеем, как нас в клочья разорвут.

— Ну так выведи ее на улицу, пригласи потрахаться в саду. А я сзади подкрадусь, и хоть по башке лопатой ёбну, что ли. Не могу больше это слышать и видеть. Пиздец, как страдаю.

— Да что ты знаешь о страданиях? — сурово спросил Люмик. — Эльфийский слух в несколько раз острее человеческого. Но я держусь, и ты будь мужчиной, в конце концов. Нельзя ее так просто вывести. Она насторожится. Романтички недоверчивые и непостоянные. Ее следует влюбить, только тогда получится ликвидировать незаметно. И прекрати грязно выражаться, без тебя тошно.

— Ханжа ты хуев, — сплюнул Джо.

— Кстати, почему ты не на половине для слуг? Светский этикет не допускает нахождения телохранителя на балу. Это демонстрация недоверия высокой особы к гостям и хозяину.

— Слушай, ты, высокая, блядь, на ровном месте особа, я действую по правилам Бюро. А согласно этим правилам, напарник должен быть рядом. Гости пережрались, похуй им телохранители, они вон от мигрантки фанатеют.

— Ладно, — буркнул Люмик. — Только постарайся быть незаметнее, и не забудь подстраховать меня в момент ликвидации. Мало ли, что взбредет в голову этой безумной. Ах да, перед этим нейтрализуй Фолькерста. Он, конечно, заинтересованное лицо, и сам заявку отправил, но не забывай: человек находится под воздействием эромагии. В любой момент может передумать и броситься на выручку девице.

— Без тебя знаю, — убийца растворился в нарядной толпе.

Тем временем мигрантка наконец прекратила завывания, оркестр заиграл нежную мелодию. Люмик вздохнул с облегчением, встряхнулся, выпил еще коньяку, и пригласил на танец одну из эльфийских балерин «свиты принца Драндуила»: начинался этап второй соблазнения. Высокие, изящные, среброволосые, будто светящиеся изнутри волшебством эльфы поплыли в медленном сложном танце: поклон, еще поклон, поворот, шаги на носочках, па меню… Каждое их движение было исполнено необыкновенной грации, так что другие пары расступались и останавливались, любуясь изысканными существами из Страхолесья.

Люмик нежно улыбался эльфийке, та в ответ едва заметно склоняла голову, как бы подчиняясь партнеру. Настя, с ревностью наблюдавшая за дивной парой, схватила за руку Нидо Фолькерста, и поволокла в пляс. Движений танца изрядно поднабравшаяся вином мигрантка не знала, да ей это и не было нужно: все равно любую выходку зачарованные люди встречали комплиментами. Эромагия, которую романтички в избытке получали при перемещении, сшибала с ног абсолютно всех чистокровных средиморцев.

— Она восхитительна, обворожительна! — неслось со всех сторон.

А девица тараном перла на эльфов, стараясь пихнуть балерину, корчила ей рожи, и наконец наступила на подол длинной юбки. Тонкая материя затрещала, и разорвалась.

— Два золотых дополнительно за неудобство, — шепнул Люмик танцовщице. Та взмахнула пушистыми ресницами, присела в реверансе, затем отошла в сторону.

Люмик, с самой высокомерной физиономией, протянул руку мигрантке, приглашая на танец. Оркестр заиграл новомодную мелодию — танго. Настя совершенно не умела танцевать, наступала на ноги партнеру, не гнулась ни в одну сторону, путала движения, но зато получила возможность поговорить.

— Ну что, принц Дрануил, все еще хотите свататься к дочке короля?

Люмик переломил ее через колено, посмотрел в глаза полным страсти взглядом, но ответил невозмутимым тоном:

— Что же может мне помешать?

— Даже не знаю, принц Трампуил, — продолжала Настя. — Может, вы другую девушку полюбили, получше?

— Династический брак не имеет ничего общего с любовью. Это всего лишь политический ход. Я полюблю только ту, которая устроит меня в постели, — вовсю изображал мачо Люмик, старательно крутя партнершу. — У меня высокие требования и специфические вкусы.

— На вкус и цвет все фломастеры разные, — торжествующе выдала мигрантка¸ и расхохоталась над своей же шуткой, которую считала верхом остроумия.

«Храни меня Неизвестный, у нее интеллект табуретки, — подумал Люмик. — Нет, Джо прав: с этим надо заканчивать, иначе сорвусь».

— Так какие у вас вкусы, принц Крокодил? — продолжала юморить Настя.

— Лучше скажите, зачем коверкаете мое имя? — прямо спросил Люмик.

— Потому что это смешно, — хихикала девица. — Я вообще очень люблю шутить. Вчера вот кучеру ногу сломала. В фэнтези так всегда бывает: попаданка бьет посуду, всех калечит, и обязательно говорит про фломастеры. Смешно же!

— Фэнтези? Попаданка?.. — переспросил Люмик.

— Ну да. А, вы же, местные, не знаете… В нашем мире есть такие книги, про попадание в миры вроде вашего.

Эльф насторожился:

— А они магические, эти книги?

— Да не, — отмахнулась Настя. — В нашем мире магии нет. А фэнтези, оно как сказка, но вроде инструкции, что ли. Вот я его много читала, и теперь знаю, как себя вести.

«Оригинальное пособие по хорошим манерам, — подумал Люмик. — Надо рассказать Патрону. Может, это важно?» Вслух же произнес:

— Благодарю за танец, миледи.

Ему срочно требовалось выпить: ноги, оттоптанные мигранткой, ныли и просили отдыха. Настя потащилась за принцем, совершенно забыв о Фольгерсте.

— Как же Темный властелин? — полюбопытствовал Люмик.

— Да куда он денется с подводной лодки, — захихикала девица, глотая вино.

Так продолжалось еще с час: Настя пила наравне с эльфом, в конце концов ее стошнило в драгоценную напольную вазу. «Надо бы взбодрить клиентку, — подумал Люмик, — а то еще уснет не вовремя». По его знаку одна из эльфиек поднесла Насте стакан воды с растворенным в ней бодрящим зельем. Кажется, мигрантка встряхнулась. Фолькерста нигде не было видно — Джо давно уже подсыпал ему в бокал снотворное. А ликвидатор покинул бальную залу и удалился в отведенные ему гостевые покои.

В роскошно обставленной большой спальне Люмик с облегчением скинул с себя костюм принца, облачился в пушистый халат. Отодвинув тяжелую портьеру, взглянул в окно, и с криком отскочил: из темноты на него смотрело жуткое лицо со шрамом.

— Ну ты чего, забыл? Это я, — с балкона высунулась голова Джо. — Стою тут в темноте, всеми покинутый. Уже замерзать начал.

— Терпи, — злорадно ответил Люмик. — Все еще только начинается.

— Думаешь, она придет?

Эльф только самодовольно усмехнулся.

— Я бы на ее месте не пришел, — вслух рассуждал Джо. — Хлипковат ты для героя-любовника.

— Что бы ты понимал в любовниках, — оскорбился Люмик.

— Ладно, ладно. А скоро?

— Минут десять на размышления, еще десять на принятие решения, полчаса на переодевание… Ну через часик ждем. А пока засунься обратно, мне надо подготовиться к встрече.

Люмик прошелся по комнате, немного подумал, откинул с роскошного ложа тяжелое парчовое покрывало. В углах комнаты стояли большие вазы с букетами свежих роз: белых, красных и черных. Эльф выбрал красные, ловко ободрал лепестки, припорошил ими простыню на кровати.

— Ты чего делаешь? Они же к жопе прилипать будут, — прокомментировал с балкона Джо.

— Это необходимо по законам жанра. Все романтички желают быть соблазненными на лепестках роз.

— Так ты ее еще и трахать будешь? Тьфу ты нахуй, — ужаснулся убийца.

— Еще чего. Но условия игры необходимо соблюсти.

— Ты хуев закомплексованный перфекционист, — непонятно высказался Джо, и вернулся на балкон.

Люмик тем временем зажег ароматические свечи, прочихался, бормоча: «Люди ничего не понимают в утонченных ароматах», проверил, есть ли шампанское в ведерке со льдом, переставил вазу с фруктами на тумбочку возле постели.

Наконец в дверь постучали. Люмик выждал минуту, и пошел открывать. Джо с интересом выглянул из-за шторы. В комнату вплыла Настя в струящемся шелковом пеньюаре. План сработал: ветреная мигрантка решила, что эльфийский принц гораздо лучше Темного властелина, и позабыла о Фолькерсте. Заметив лепестки роз на кровати, девица тяжело задышала, воскликнула:

— Возьми меня! — и скинула невесомое одеяние.

«Блядь, лучше бы она этого не делала», — подумал Джо, и отвернулся. Люмик сохранял полное спокойствие.

— Ты готова стать моей рабыней? — царственно спросил он.

— Да! — взвизгнула Настя. — А потом ты влюбишься в меня, увезешь в свое Страхолесье, и женишься! Я знаю, в фэнтези так всегда бывает!

«Странные вещи они там пишут в своем фэнтези, — размышлял Люмик. — Выходит, чтобы получить принца, надо быть тупой, некрасивой, злобной хамкой. Интересная теория».

— Так возьми же меня! — снова предложила Настя.

Люмик не мог выполнить ее пожелание, но девица этого пока еще не поняла.

— Что ты будешь со мной делать? — спросила она. — Свяжешь и нежно изнасилуешь? Подвесишь на магических нитях, и нежно изнасилуешь? А может, пригласишь еще одного эльфа, и вы нежно изнасилуете меня вдвоем?

«Ну и навоз у нее в башке! — страдал на балконе Джо. — Это же как оголодать-то надо, чтобы на нее наброситься, да еще насиловать?»

Девица между тем решила действовать активно: сорвала с Люмика халат, повалила на кровать и вскочила сверху.

— Ну давай, вонзи в меня нефритовый стержень! О милый, милый… Эм… Милый, а почему он у тебя не нефритовый?

Нефритовостью Люмик действительно похвастаться не мог: девица его никак не возбуждала. Но корпулентная мигрантка придавила изящного эльфа к кровати, и выбраться у него не получалось. Настя покрывала прекрасное тело «принца» поцелуями, бедняга только кряхтел и задыхался. Ситуация выходила из-под контроля.

Джо понимал, что следует выйти и подстраховать напарника, но его скрючило от приступа смеха. «Еще неизвестно, кто тут кого нежно изнасилует», — крутилась в голове единственная мысль.

Наконец Люмик изловчился, выдернул из-под девицы правую руку, дотянулся до вазы, выхватил из нее фруктовый нож и с невероятной силой вонзил обожательнице в висок. Настя, даже не всрикнув, рухнула на него всем весом.

— А ты молодец, — одобрительно сказал Джо, входя в спальню. — Шикарный удар. Как сумел?

— Увеличивающее силу зелье принял. Сними ее с меня, — кряхтел Люмик.

— Даже не знаю. Отлично смотритесь, — издевался убийца.

Еще немного полюбовавшись, он все же столкнул труп с эльфа. Тот встал, потирая поясницу.

— Говорил же, лепестки прилипнут, — светски заметил Джо. — Оденься, позорище. Как от тела будем избавляться?

Люмик накинул халат.

— Ты иди пока на балкон, посиди часик, — рассеянно проговорил он. — Мне тут еще все в порядок привести надо.

— Как скажешь. Ты ответственный за операцию, — пожал плечами убийца.

Он вернулся в свое укрытие, завернулся плотнее в мятое пальто, присел на скамеечку в углу балкона, и задремал. Очнулся от заунывного пения. Протерев глаза, заглянул в комнату.

Горели черные свечи, мигрантка, одетая в пеньюар, лежала на застеленной кровати. Черные розы были везде: в руках мертвой девушки, вокруг нее, в венке, украшавшем голову покойной. Люмик, в полном облачении принца, стоял на коленях перед кроватью, и тянул на одной ноте:

— Ты снова ушла, ты снова меня покинула, такая прекрасная, такая любимая… Я опять один, опять один….

— Какая прекрасная? Она тебе голову отбила, что ли? — оборвал его убийца.

Эльф повернул к нему заплаканное лицо:

— Я должен был ее достойно проводить.

— Ты еще более ебанутый, чем я думал, — прямо высказался Джо. — Самый настоящий маньяк. Маньячина даже.

— Ладно, бери в шкафу мешок из-под картошки, — деловито скомандовал Люмик, вставая с колен. — Пора утилизировать. Вынесешь через черную лестницу к задним воротам. Там ждет возница на телеге. Отвезешь в лес, закопаешь.

— А сам не хочешь? Или тебе только чистая работа?

— Мне еще надо успеть к ювелиру, вернуть драгоценности и заплатить за аренду. Потом отдать коней заводчикам, и отвести единорога в заповедник.

— Слушай, а в чем был смысл операции? — пожал плечами Джо. — Ну вот завтра хватятся мигрантку. А ни ее, ни Драндуила, ни свиты. Думаешь, не догадаются?

— Нет, — спокойно ответил Люмик. — Решат, что принц выкрал красавицу и увез в Страхолесье.

— А назад не потребуют?

— Зря ты не интересуешься политикой, — укорил эльф. — У Эстаргота нет дипломатических отношений со Страхолесьем. Туда даже визу для турпоездок не дают. Ну явился принц, чтобы связи наладить, ну передумал. Никто даже не знает, где точно находится это самое Страхолесье. Мигрантку тоже никто не вспомнит. Эромагические чары рассеиваются со смертью носителя. Все, уходи, я спешу. Мне надо еще новую татуировку сделать.

Убийца быстро и аккуратно упаковал мигрантку в мешок, взвалил на плечо.

— Тогда ладно. Иди, возвращай своего единорога. Кстати… Вот что я еще не понял. Единороги позволяют оседлать себя только девственникам. И как же… — встретившись с ледяным взглядом эльфа, Джо не стал продолжать. Поспешно вышел из комнаты, бормоча под нос: — Маньяк, как есть маньяк и псих. Кажется, я его боюсь…