Глава 13

В письме был указан номер Сергея Викторовича, поэтому я тут же ему перезвонил.

Оказалось, что он как раз находится в Аткарске, и мы договорились встретиться в «Инь-Яне» через час.

Встреча действительно состоялась. Сергей Викторович оказался мужчиной сорока пяти лет, с начинающейся лысиной и тёмными кругами под глазами. Мы заказали два кофе и сели за столик.

— Ситуация хуже, чем я написал, — сказал инспектор. — Завод подключил серьёзных юристов. Областная контора, которая специализируется на экологических спорах. Я проверил их историю. Три подобных дела в области за последние два года. И все три они выиграли.

— Впечатляет, — признал я.

Хотя другого от этого завода и не ожидал. Не зря голос предупреждал меня, что будет очень непросто.

— Это не просто юристы, это волки, — хмыкнул Сергей Викторович. — Они не будут доказывать, что завод чистый. Найдут любую зацепку в ваших документах. Неправильно оформленный забор пробы, отсутствие подписи понятого, нарушение сроков. Одна формальная ошибка, и все ваши доказательства превращаются в макулатуру.

Он отпил кофе и понизил голос до шёпота.

— И это не всё, — тихо сказал он. — У меня есть основания полагать, что у завода есть связи внутри самого Росприроднадзора. Мой непосредственный начальник вчера вызвал меня к себе. И настоятельно рекомендовал не усердствовать. Прямым текстом так и сказал: «Не усердствуй, Сергей. Себе дороже». Я сделал вид, что понял. Но…

Он не договорил. Впрочем, ситуация и так яснее некуда.

Голос предупреждал. И мне действительно мешали все подряд: Шмелёв, юристы, чиновники. Но я тоже умел играть, просто другими инструментами.

— Что нам нужно, чтобы переломить ситуацию? — спросил я.

— Две вещи, — отозвался инспектор. — Первое — это живые свидетели. Люди, которые работали на заводе и готовы дать показания под запись. Второе — новые пробы, взятые по всем правилам. С видеофиксацией, с понятыми, с опломбированными контейнерами.

Я кивнул. Что ж, звучит вполне осуществимо.

— Свидетель у меня есть, — поделился информацией я. — Один из работников завода недавно обращался ко мне с токсическим бронхитом. У него были трудности с больничным листом, и он пообещал мне в случае чего дать показания.

Сергей Викторович поставил чашку.

— Это уже другой разговор, — сказал он. — Можно возобновить проверку. Дайте мне контакты. Я свяжусь с ним лично, обеспечу юридическую поддержку.

Мы обменялись номерами.

— Можно личный вопрос? — спросил я. — Почему вы так яростно взялись за это расследование? Если вам даже руководство сказало туда не лезть?

Это меня смущало с самого начала. Я не спешил доверять этому сотруднику Росприроднадзора.

— А вы? — в свою очередь спросил Сергей Викторович.

— Я первый спросил, — усмехнулся я. — Но если вам нужен мой ответ, то этот завод вредит здоровью людей. И я просто не могу этого так оставить.

— И загрязняет природу, — пожал плечами инспектор. — Я пошёл на эту работу не для того, чтобы это допустить.

Что ж, ответ прозвучал логично. Хотя доверять ему я всё же не спешил. Но понимал, что в одиночку с этим мне не совладать, нужны помощники.

— Какой план? — спросил я.

— Вам пока что ждать, а я постараюсь продвинуть это расследование, — отозвался Сергей Викторович. — Будем на связи.

Мы разошлись по нашим делам. Что ж, в такие периоды я как раз занимался кучей других дел в своей жизни.

Из кафе поехал прямиком в поликлинику. Кречетов вызвал меня ещё утром коротким сообщением: «Зайдите как сможете». Вечный трудоголик и в субботу был на рабочем месте. Хотя я уже и не удивлялся.

Главврач, как обычно, находился в своём кабинете.

— Садитесь, Александр Александрович, — кивнул он мне и протянул бумагу. — Полюбуйтесь.

Я взял лист. Официальный запрос от областного Минздрава. Запрос о предоставлении всех медицинских заключений по «спорным случаям, связанным с деятельностью промышленных предприятий».

Формулировка размытая. Но я прекрасно понимал, о каких случаях тут вообще идёт речь.

— Проверка медицинских карт, — сказал я.

— Не только, — покачал головой Кречетов. — Карт, заключений, направлений на анализы. Во что вы снова влезли? Не хватило вам истории со свинцом? Там дело до сих пор идёт, вообще-то.

В его тоне не было злости, скорее любопытство. Уже привык, что где Агапов — там интересные истории.

Я кратко рассказал ему про завод. Кречетов тяжело вздохнул.

— Это даже уровень повыше, — сказал он. — Вот они и ищут зацепки. Одна неточность в бумагах, одна неправильная формулировка диагноза — и на вас повесят служебное несоответствие. А заодно объявят все ваши заключения недостоверными. Красивая схема, между прочим. Дискредитировать не доказательства, а врача, который их собрал.

— И вы обязаны всё предоставить, — сказал я.

— Обязан, — кивнул главврач. — По форме, в установленные сроки. Но слушайте внимательно. Пока я готовлю официальный ответ, пока бумаги идут через канцелярию, пока регистрируются… у вас есть дня три-четыре. Выверите каждую запятую в каждой карте. Каждый диагноз должен быть подкреплён анализами. Каждое назначение должно быть обосновано. Я прикрою вас, насколько смогу. Но ошибок быть не должно.

— Спасибо, Павел Викторович, — сказал я.

В очередной раз подумал, что с главврачом нам на этот раз повезло. Жёсткий, принципиальный, но своих в обиду не даст.

— Мэр, я так понимаю, в этот раз отказал в содействии? — Кречетов посмотрел мне в глаза.

— Сказал, что завод чист, и посоветовал туда не лезть, — хмыкнул я.

— Ну да, — Павел Викторович потёр виски. — Конечно. Ладно, идите.

Я вышел из кабинета Кречетова и позвонил Лене. Нужна была помощь медсестры.

— Лена, срочное дело, — заявил я. — У нас ожидается крупная и очень серьёзная проверка карт. Всех, кто проходил у нас с производственными диагнозами. Надо поднять все карты и проверить всё до последней запятой. Список я скину.

— Сделаю, — тут же отозвалась Лена. — Жду список.

Вот за это я и ценил медсестру. Ноль паники, ноль лишних вопросов. Не удивлюсь, если она в выходные начнёт с этим разбираться.

Бумагину сильно повезёт, если у него хватит смелости. Насколько я знаю, он пока так и не предлагал ей встречаться. Дело ограничивалось походами в кино и кафе.

После поликлиники я вновь вернулся в лавку.

Варя встретила меня у прилавка с блокнотом.

— Саша, я нашла юриста! — заявила она. — Михаил Борисович, специалист по гражданским спорам. Меркулов порекомендовал, они с ним какие-то старые знакомые. Ну, тот, который проверку у нас проводил. Я ему уже переслала письмо конкурента. Он сказал, что изучил и готов дать заключение. Позвонишь?

Сколько сразу информации! Жизнь кипит по всем фронтам.

Я позвонил прямо при ней, включив громкую связь.

— Добрый день, — поздоровался я. — Это Агапов, по поводу травяной лавки.

— Александр Александрович, добрый день, — ответил юрист. — Изучил ваше письмо. Можете не волноваться. Иск абсолютно бесперспективен.

— Обоснуйте, — попросил я.

— С удовольствием, — голос у Михаила Борисовича был в самом деле довольный. — Патентного права на народные рецептуры не существует в природе. Ромашка, мята, кора дуба — общее достояние человечества. Запатентовать сбор из них нельзя. Ваши собственные авторские сборы он в глаза не видел, состав не знает, значит, доказать заимствование не сможет физически. Это чистый блеф и психологическое давление на неподготовленного предпринимателя.

Как я и думал, юрист просто это подтвердил.

— И что делаем? — уточнил я. — Мы готовы нанять вас для этого дела.

— Прекрасно, — отозвался тот. — Я подготовлю встречное письмо. С требованием прекратить распространение недостоверных сведений, иначе уже мы пойдём в суд за клевету и ущерб деловой репутации. Если он рискнёт подать иск, то мы выиграем и взыщем судебные расходы.

Мы обсудили оплату юристу, и он отправился работать. Варя, внимательно слушавшая разговор, громко выдохнула.

— Я так и думала, что блеф, — сказала она. — Но всё равно тревожно было.

— Не переживай. У нас хороший продукт и чистые документы, — я оглядел лавку. — А что тут происходит?

Лавка преобразилась. На прилавке были разложены карты Таро. В центре стоял маятник на подставке. Повсюду были амулеты, электрические свечи.

— Ой, это… — Варя оживилась. — Геннадий с утра готовится. Сказал, что сегодня «день силы» и откладывать ритуал нельзя.

— Какой ритуал? — вздохнул я.

— Великий ритуал магической защиты бизнеса от конкурентов и злых сил, — ответил Геннадий. — Гасите свет, зря я, что ли, электрические свечи заказывал?

Ёлки-иголки.

Варя выключила верхний свет. Лавка погрузилась в полумрак, а электрические свечи были очень похожи на настоящие. Атмосферно.

Геннадий поднял руки над прилавком и начал.

— Духи трав, защитите этот дом! — загудел он. — Дух ромашки, дух мяты, дух коры дуба, встаньте стеной!

Маятник в его руке описывал круги. Мы с Варей просто встали в стороне.

— Да запутаются бумаги недоброжелателя в канцеляриях! Да зависнет его компьютер в час отправки исков!

Последнее пожелание мне даже понравилось. Практичное такое проклятие, современное.

А дальше началось самое интересное. Прохожие, идущие мимо витрины, стали останавливаться. И с интересом смотреть внутрь.

Ещё бы, такое не каждый день увидишь.

Сначала заглянула женщина, потом пара людей, потом целая компания.

Геннадий, не прерывая ритуала, плавно сменил репертуар.

— Великий маятник показал! — возгласил он, обращаясь уже к публике. — Сегодня скидка пятнадцать процентов на успокоительный сбор! Ибо звёзды благоволят!

— А мне можно? — робко спросила женщина.

— Звёзды благоволят всем, кто пришёл в день силы! — заверил Геннадий.

Дальше лавка превратилась в проходной двор. Люди заходили поглазеть на Геннадия, а уходили с пакетиками трав. Варя летала между прилавком и кассой, едва успевая пробивать чеки.

Я оставил весь этот цирк на работников, сам занялся бумагами. И изо всех сил сохранял обычное лицо. Мол, ничего такого, обычный день.

К закрытию ритуала Геннадий выключил свечи и торжественно объявил:

— Защита поставлена. Конкурент теперь бессилен.

— И наша дневная выручка в два раза превысила норму, — добавила Варя.

— Молодцы, — улыбнулся я. — Теперь по домам.

Сам я снова отправился в поликлинику. Суббота, а работа не отпускает.

Лена уже успела побывать в поликлинике и положила мне на стол найденные карты, в которых надо было что-то добавить. Чаще всего это действительно были опечатки в осмотрах, но я решил не рисковать даже этим.

Мало ли. Может, из-за пропущенной точки или запятой придерутся! Засел за работу, а вскоре ко мне пришёл Никифоров.

— Тоже дома не сидится? — спросил он.

— Работы много, — махнул я рукой. — А ты?

— А я дежурю сегодня, вот, перерыв пока, — Тоха тяжело вздохнул. — Ну вот и всё.

Я терпеливо ждал продолжения.

— Я поговорил с ней, — объяснил хирург. — Сегодня утром. Спросил прямо: «Нужен ли я тебе как человек? Или только как кошелёк?»

— И? — спросил я, уже догадываясь, какой был ответ.

— Она сначала молчала, — хмыкнул тот. — Я уже думал, что она заплачет или начнёт объяснять. А она сказала: «Я думала, ты умнее. Если не можешь помочь, тогда зачем ты мне?» Вот так. Прямым текстом. Я ничего не ответил. Просто встал и ушёл. Всё, Сань. Потрачено.

Никифоров ещё немного помолчал.

— Только почему-то легче не стало.

— Это правильное решение, — сказал я. — Ты не кошелёк, а хирург. И тебе рядом нужен достойный человек.

— И что мне теперь делать? — спросил он. — Как это пережить?

— Больше времени в операционной, — сказал я. — Работа лечит, проверено. А по вечерам приходи к нам с Лилей в гости.

Тоха кивнул и улыбнулся.

А ко мне в кабинет неожиданно снова открылась дверь. Да что ж такое, вечер субботы же!

Это оказалась Анжелика, которая ходила уже с тростью, но всё ещё в гипсе.

— Саш, я… — она смутилась, увидев Никифорова. — Мне позже зайти?

Точно, а ведь она про него спрашивала…

— Куда уж позже, и так вечер уже, — улыбнулся я. — Заходи, он не кусается.

— Анжелика, кажется? — посмотрел на неё Тоха. — Из люка?

— Она самая, — кивнула девушка. — Саш, я поделиться пришла. Хорошими новостями.

Приятно слышать, хороших новостей за сегодняшний день было не так много. Хотя… Весь ритуал Геннадия можно вполне считать хорошей новостью.

— Делись, — кивнул я.

Анжелика присела на кушетку.

— Все дети из Залинии показывают положительную динамику, — она достала листок с цифрами. — Уровень свинца в крови стабильно падает у всех. А у Кирилла показатели почти в норме. Того самого, с бабушкиной примочкой.

Вот это была действительно хорошая новость. Из тех, ради которых всё и затевалось.

— Отличная работа, — сказал я. — Ты молодец.

Такая же статистика была и по взрослому отделению. Кризис свинца миновал. Трубы скоро заменят, и вода станет чистой.

— Как твоя нога? — спросил тем временем Никифоров.

— Срастается, — улыбнулась Анжелика. — Скучаю по утренним пробежкам.

— А я ведь тоже раньше любил бегать по утрам, — вдруг вспомнил Тоха. — Только что-то забросил это дело.

— И очень зря, — серьёзно сказала Анжелика. — Такие пробежки здорово заряжают настроением на весь день. Если хочешь, можем вместе бегать… когда нога пройдёт.

— Буду оберегать тебя от люков, — хмыкнул Тоха.

Отлично, вот и нашлось ему лекарство от разбитого сердца. Очень симпатичное педиатрическое лекарство.

В итоге Тоха вызвался проводить Анжелику до её кабинета, а я закрыл поликлинику и отправился домой.

Вечером нас с Лилей в гости позвал Чердак и Савчук. В последнее время с ними мы общались мало, если не считать того случая с Саней-младшим.

Их квартира встретила нас запахом жареного мяса. Чердак колдовал на кухне в фартуке с надписью «Шеф всегда прав». Дверь нам открыла Савчук. Она всё ещё очень смущалась вот такому общению в неформальной обстановке, но старалась не показывать вида.

— Проходите, — улыбнулась она. — Только не пугайтесь. Эдик сегодня готовит «по авторскому рецепту». Я уже поставила огнетушитель на видное место.

— Я всё слышу! — донеслось с кухни. — Между прочим, этот рецепт мне дед передал!

— Твой дед был сварщиком, Эдик, — напомнила Савчук.

— Вот именно! — раздалось из кухни. — Человек, который умеет обращаться с огнём!

Лиля рассмеялась и ушла на кухню помогать в готовке. Мы с Савчук накрыли стол.

Мясо получилось отличным. Сели в комнате и принялись разговаривать обо всём на свете. Лиля весело рассказывала про свадьбу Гриши и про упавший торт.

Чердаку особенно понравился торт в виде джойстика.

— Лизок, на нашей свадьбе будет торт в виде фонендоскопа, — решил он.

— Почему фонендоскопа? — подняла бровь Савчук.

— Ну ты же врач! — отозвался Чердак.

— Я заместитель главного врача, Эдик, — поправила его Савчук. — Мой рабочий инструмент — это печать и совещания.

— Торт в виде печати, — кивнула Лиля. — Смело. Но я справлюсь.

— А мне тогда торт в виде связки ключей, — не растерялся Чердак. — Я же завхоз. У меня ключей больше, чем у Лизы полномочий.

— Спорное утверждение, — хмыкнула Савчук. — Но амбициозное.

Какая же необычная парочка. Чердак и Савчук. Прямой, напористый и добродушный Чердак — и строгая, серьёзная Савчук.

— Он меня на работе теперь называет исключительно «Елизавета Михайловна», — поделилась Савчук. — Полностью исчезли его «Лизка-подлизка» и прочее.

— Субординация! — важно поднял палец Чердак. — Дома ты Лиза, на работе ты мой начальник. Я, может, единственный завхоз в области, который спит с начальством и не пользуется служебным положением.

Савчук покраснела.

— Ты выпросил новый шкаф в свою каморку, — напомнила она.

— Это была производственная необходимость!

За весёлыми разговорами вечер летел быстро. Однако врач во мне не мог не заметить один момент. Савчук практически не ела. И была слегка бледной.

Что-то не так, но лезть сейчас к ней с этим я не хочу. Потом осмотрю её праной.

Чердак тем временем травил байки про свою хозяйственную империю. Про ревизию, на которой нашлись лыжи. Откуда в поликлинике лыжи, не знал никто, включая инвентарную книгу.

— И главное, они там числятся с две тысячи третьего года! — Чердак развёл руками. — Больше двадцати лет лыжи стоят! Может, это стратегический запас? На случай, если участковым придётся зимой по вызовам бегать?

Все дружно засмеялись.

Посидев вместе пару часов, мы с Лилей отправились домой.

В воскресенье утром я вновь отправился в лавку. И сразу отметил приподнятое настроение Вари, которая напевала себе что-то под нос.

— Что-то случилось? — спросил я.

Варя порозовела.

— Ну… помнишь Енота? — отозвалась она. — Ну, Женю. Мы с ним общаться начали. Он просит подобрать ему сбор для сна, обещал сегодня прийти в лавку. Он забавный.

Снова вокруг меня весна началась.

— Только не спеши, — сказал я. — После Димы стоит быть осторожнее.

— Я не спешу, — Варя кивнула. — Но он правда милый.

Он же Енот, как он может не быть милым…

Я занялся делами, и тут у меня зазвонил телефон. Сергей Викторович.

— Александр Александрович, у меня новости, — сразу заявил он. — Я нашёл независимого эксперта. Аккредитованная лаборатория, безупречная репутация. Он готов перепроверить пробы воды и грунта. Не старые образцы, а новые, взятые прямо сейчас. С видеофиксацией, с понятыми, с пломбами. Неопровержимое доказательство, которое невозможно оспорить ни в одном суде.

— Звучит отлично, — отозвался я. — В чём подвох?

— Подвох в доступе. На территорию завода меня официально не пустят, проверка приостановлена. А пробы нужно брать именно оттуда. И мне нужна ваша помощь.

Ох, ёлки-иголки…