Глава 14

Я и не сомневался, что в итоге понадобится моё участие. Но рассчитывал, что не так скоро.

— В чём именно нужна моя помощь? — спросил я. — Чем конкретно я могу помочь? Я врач, а не эколог и не спецназовец. Через забор на завод не полезу.

Хотя мог бы.

— Через забор и не надо, — усмехнулся Сергей Викторович. — Это уже статья. Нам нужно войти через проходную. Легально. А для этого нужно официальное постановление о повторной проверке с выездом на место. Без такой бумаги охрана нас развернёт и будет права. А если мы начнём настаивать, то окажемся нарушителями.

Логично. Бюрократия — это обоюдоострая штука.

— И в чём проблема с постановлением? — уточнил я.

— В том, что подписывает его моё начальство, — Сергей Викторович вздохнул. — А моё начальство первую проверку и похоронило. Чтобы получить постановление в обход, через область, нужны веские основания. Такие, от которых нельзя отмахнуться.

— Например?

— Например, официальное заключение от заведующего терапией, — проговорил инспектор. — О резком ухудшении здоровья жителей конкретного микрорайона. Которое предположительно связано с выбросами с завода. И тут нужны именно вы, Александр Александрович, и ваша подпись.

И моя репутация. Ёлки-иголки.

— То есть вы хотите, чтобы я подписал бумагу, которая станет формальным поводом для федеральной проверки, — подытожил я. — Против завода, у которого есть связи в областном правительстве.

— Да, — сразу же ответил Сергей Викторович. — Именно этого я и хочу. И скажу прямо, это поставит под удар вас лично. И их юристы начнут копать под вас, подо всё, что с вами связано. Вы будете в опасности, врать я вам не собираюсь.

Я всегда уважал честность. Но содержание звучало не самым приятным образом.

Эта бумага могла полностью перевернуть мою жизнь.

— Мне нужно подумать, — сказал я. — И посоветоваться с главврачом. Такое заключение оформляется от учреждения, и мой главврач Кречетов имеет право знать, что происходит. Я дам вам ответ в ближайшие дни.

— Понимаю, — ответил инспектор. — Но не тяните. Каждый день завод выстраивает ещё большую защиту.

— Пришлите мне список, — попросил я. — Что именно должно быть в заключении, чтобы оно имело юридическую силу. Чтобы точно всё было как надо.

— Образец пришлю завтра, — ответил Сергей Викторович. — Приятно иметь дело с человеком, который думает головой.

Мы попрощались, и я отключился.

Ёлки-иголки. Вот куда я лезу? Теперь ещё и дело федерального уровня…

Ну, бывает и хуже.

После разговора с Сергеем Викторовичем я полез проверять свою почту. Михаил Борисович, наш юрист, уже прислал мне копию письма, которое ушло конкуренту.

Письмо было отличным. С точными острыми формулировками, со ссылками на статьи Гражданского кодекса о защите деловой репутации. Юрист дал конкуренту десять дней на письменное опровержение. И внизу вежливо добавил, что все материалы для суда уже подготовлены. Шикарно!

Специалиста мы и в самом деле нашли хорошего.

Я как раз показывал письмо Варе, когда мне позвонили с неизвестного номера.

— Слушаю, — сказал я.

— Александр Александрович, — незнакомый мужской голос. — Давайте прекратим эту войну. Признаю, я погорячился.

А, видимо, это решил позвонить мой конкурент. Письма ему отправлять надоело?

— Слушаю, — ответил я.

— В качестве жеста доброй воли готов предложить вам поставки, — заторопился тот. — Редкое сырьё по ценам ниже рыночных. У меня прямые каналы с Алтаем. Рынок большой, места хватит всем.

Надо же. Десять дней ещё не прошли, а человек уже открыл для себя дипломатию. Чудеса какие!

— Я подумаю, — сказал я. — Если хотите сотрудничать, то присылайте официальное коммерческое предложение.

— Пришлю, — торопливо согласился он. — Сегодня же пришлю.

В мгновенное перевоспитание я, конечно, не верил. Но думаю, интерес к конкуренции он потеряет на какое-то время.

Я отключился и посмотрел на Варю.

— Ну что там? — взволнованно спросила она.

— Предложил мир и родиолу, — хмыкнул я. — Пока что на этом фронте будет затишье. Но надо быть начеку.

И тут из подсобки торжественно вышел Геннадий.

— Я же говорил! — провозгласил он. — Маятник не ошибается! Моя порча на зависание компьютера сработала! Враг повержен и приполз на коленях!

— Геннадий, — вздохнул я. — Врага повергло письмо юриста.

— Письмо! — фыркнул он. — Письмо — это материальный проводник! А энергетический удар нанёс я! Юрист ваш просто… оформитель!

Я даже спорить не стал, просто махнул рукой.

А Геннадий уже разворачивал бурную деятельность. На прилавок он поставил зелёные свечи, медную чашу и высыпал горсть монет.

— Раз оборонительная фаза завершена, — объявил он, — пора переходить к наступательной! Сегодня я проведу великий ритуал привлечения инвестиций!

— Каких инвестиций? — не понял я.

— Всяких! — отрезал Геннадий. — Деньги любят подготовленное пространство!

Я посмотрел на Варю, Варя посмотрела на меня.

— Саша, пусть делает! — усмехнулась она. — В прошлый раз это принесло нам двойную выручку.

Двойную выручку нам принесла толпа зевак, собравшаяся поглазеть на бесплатный цирк. Но цирком этим руководил Геннадий. Так что я кивнул.

— Зелёный — цвет изобилия, — рассказал Геннадий. — Монеты — это символ прибыли. Вода — это проводник энергии. Всё по науке!

По науке, ага, разумеется.

Геннадий зажёг свечи, разложил на прилавке карты Таро и достал свой знаменитый маятник. Над картой города, добытой неведомо откуда, он начал крутить этим маятником круги.

— Вычисляю денежные потоки… — Геннадий прикрыл глаза. — Так… так… Вижу! Золотую жилу вижу! Она проходит… прямо через наш порог! Нужно лишь открыть канал!

Он метнулся к двери и щедро сыпанул соль на порог. Хорошо, что не внутрь, а то мы только недавно проверку от СЭС прошли.

Потом монеты полетели в чашу с водой. Начались торжественные завывания о духах торговли, которых Геннадий призвал благословить лавку.

У витрины, как по расписанию, начали собираться люди. Думал, ажиотаж будет меньше, но нет, снова кинулись покупать.

Под заверения Геннадия, что сегодня звёзды велят дать скидку десять процентов на всё для укрепления иммунитета.

Я же вновь засел за бумагами. Если правда решу отправить то письмо, то и в лавке всё должно быть идеально.

Во второй половине рабочего дня в магазин явился Енот.

— О, Саша, привет! — обрадовался он. — А я как раз за сбором. Меня бессонница в последнее время замучила, и «Варвара-краса, длинная коса» посоветовала мне сбор с мятой и мелиссой.

— Варвара тебя и проконсультирует, — сказал я. — Она в сборах разбирается лучше меня.

Варя уже стояла за прилавком. Женя принялся что-то рассказывать. Девушка привычно поправила косу. Фирменный жест смущения.

По крайней мере Енот не задаёт странных вопросов о рецептуре. Просто говорит про хаски и енотов.

Уходя, он обернулся у двери.

— Варвара, я позвоню насчёт кофе, — проговорил он. — Если ты не против.

— Позвони, — кивнула смущённая Варя.

Он ушёл, девушка поймала мой взгляд, и я ей ободряюще подмигнул.

Вечером воскресенья к нам с Лилей приехали в гости мои родители. Мы не виделись уже довольно давно, из-за кучи дел совсем некогда было выбраться в Саратов. Поэтому я пригласил их на наше небольшое новоселье, в новую съёмную квартиру.

Заодно познакомятся с Лилей.

Девушка очень волновалась, хоть я и говорил ей, что это обычное знакомство. И даже сделала торт «для знакомства» и испекла эклеры.

Через полчаса они с мамой уже щебетали на кухне, как старые подруги. Мама дегустировала Лилины эклеры и требовала рецепт крема. Девушка рассказывала про кондитерские курсы и краснела от похвал.

Отец тем временем степенно расспрашивал её про ветеринарию.

— И что, лошадей тоже умеешь лечить? — спросил он.

Лошади в этом месяце меня постоянно преследуют.

— Лошади — благодарные пациенты, — кивнула Лиля. — Не то что коты. Вот недавно одного с панкреатитом лечили, так он нас чуть не съел.

— Панкреатит у кота… — покачал головой отец. — Надо же, всё как у людей.

Я знал про этот случай, это Лиля помогала коту соседки. Та жила одна и решила закормить кота человеческой едой, совсем позабыв, что котам такое нельзя.

Лиля накрыла стол, и мы дружно сели пить чай.

Отец травил истории из своей спортивной молодости: про сборы, про то, как он бегал стометровку с температурой и чуть не выиграл. Мама слушала, качала головой и вставляла своё: «А я ему говорила!»

Потом настала моя очередь.

— Саша, ты совсем похудел! — строго заявила мама. — Тебя что, не кормят в этой поликлинике?

— Ага, голодаю, — хмыкнул я. — Кусок хлеба раз в три дня ем. Я просто тренируюсь.

— Тренировки! — она всплеснула руками. — А кушать всё равно надо хорошо.

Я хмыкнул и ничего не ответил. Мать снова переключилась на Лилю, а мы с отцом вышли на балкон.

— Серьёзно у вас? — спросил отец.

— Серьёзно, — кивнул я. — Конечно.

Он кивнул и хлопнул меня по плечу.

— Хорошая девушка, — улыбнулся он. — Глаза добрые, и на тебя смотрит правильно. Не упусти её.

Как будто бы я собирался.

Мы вернулись к нашим дамам и отлично провели остаток вечера. Родители заночевали в одной из комнат, а рано утром засобирались на электричку обратно в Саратов.

Мама на прощание обняла Лилю и что-то прошептала ей на ухо. Я разобрал только «береги его» и «с эклерами».

Когда дверь закрылась, девушка с улыбкой повернулась ко мне.

— Твоя мама сказала приезжать в гости, — весело сообщила она. — С моими эклерами!

— Значит, всё, — усмехнулся я. — Ты официально принята в семью.

Лиля обняла меня, и мы порадовались, что до работы ещё было время.

Я ни на секунду не сомневался, что Лиля та самая девушка, но свадьбу решил отложить до решения всех проблем с заводом. Ещё не хватало, чтобы ко мне прямо во время церемонии какой-нибудь Сергей Викторович забежал с делами.

После бурного начала утра я отправился на работу. Понедельник начался с посещения Савчук, мне надо было отдать ей несколько инвалидностей.

Женщина сидела за столом бледная, всё с такими же тенями под глазами. А ведь и в субботу вечером она почти ничего не ела.

Я всё-таки проверил её праной и убедился в том, что подозревал ещё с субботы.

Мощная гормональная перестройка. Так-так.

— Елизавета Михайловна, — сказал я. — Вы очень бледная и ничего не едите. Сколько дней вас тошнит по утрам?

— Да ерунда, Александр Александрович, — тут же отмахнулась она. — Устала, давление скачет. Проверки эти, отчёты. Сами знаете, жизнь заместителя главврача не такая уж и простая.

— Слабость, головокружения, тошнота по утрам, — спокойно перечислил я. — Это не просто усталость. Когда у вас были последние критические дни?

Савчук недоверчиво взглянула на меня и тут же замерла.

— Вообще-то… — медленно проговорила она. — Задержка уже недели две. Я как-то не придала значения…

— Думаю, вам нужно сделать тест, — сказал я. — И записаться к гинекологу. Чем раньше вы узнаете наверняка, тем лучше для вас и для… возможного пополнения.

Савчук смотрела на меня с ужасом.

— Мы же съехались только недавно, — сказала она. — Мы же ещё даже не женаты… Мы же… корзину для носков только поставили…

Корзина для носков — это не лучший метод контрацепции.

— Просто проверьте, — сказал я. — Лучше знать и начать принимать витамины, чем гадать и списывать всё на стресс. И ещё, Елизавета Михайловна… что бы ни показал тест — это хорошая новость. Поверьте терапевту.

— Но мы ещё не так долго вместе, — попыталась поспорить та.

— Вы отличная пара и любите друг друга, — ответил я. — Глупости какие.

— Вы правда думаете, что если да… то это хорошо? — с надеждой посмотрела она на меня.

— Я в этом уверен, — отозвался я. — Но проверить всё-таки надо.

Хотя я-то уже всё проверил. И был очень рад за Савчук. И за Чердака тоже.

Я вернулся в поликлинику, и меня тут же захватила подготовка к викторине.

Жидков зачем-то облачился в чёрную мантию, которую, по его словам, «одолжил у знакомого судьи». Почему его знакомый судья раздавал свои мантии инфекционистам, я даже спрашивать не стал.

— Александр Александрович! — налетел Жидков на меня. — Оцените вступительную речь. «Уважаемые коллеги, сегодня свершится суд! Суд знаний над невежеством!»

— Убедительно, — кивнул я. — Только карточки покажите со своими вопросами.

Их я проверил не зря. Из вопроса про чуму пришлось изъять распечатанный мем с грустным котом.

— Это был образовательный контент! — заявил Жидков. — Кот символизировал скорбь по жертвам эпидемии. Это же молодёжно!

Совсем не молодёжно.

— Никаких котов, — я был непреклонен. — Всё в рамках обучения.

Практиканты заметно нервничали. Максим держался уверенно, но карточки со своими конспектами перебирал уже по третьему кругу. Алина вцепилась в Тимура: «Погоняй меня по профилактике, ну пожалуйста!», Тимур гонял, хотя у самого руки заметно подрагивали.

— Спокойно, — сказал я им. — Это не экзамен, а возможность проверить себя и получить выходной. Худшее, что вас ждёт, — приколы от Жидкова до конца ваших дней.

— Я всё слышал! — тут же отозвался инфекционист.

Викторину мы решили провести в два часа. До этого я занялся приёмом, а практиканты — своими обычными занятиями.

В два часа все собрались в конференц-зале. Судейская коллегия расселась за столом. Жидков представлял вопросы по инфекциям, Гуров по хирургии, Григорьев по отоларингологии, Агишева и Шарфиков — по терапии. Жидков ещё пригласил Тейтельбаума, и тот отвечал за вопросы по офтальмологии.

Я же был ведущим и судьёй. И группой поддержки.

Жидков поднялся, взмахнул рукавами мантии и провозгласил:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы выяснить, кто из вас достоин звания «Практикант года»! Приз — реальный внеочередной выходной!

Выходной — это серьёзный приз.

Первый раунд Жидков вёл сам, наслаждаясь каждой секундой.

— Кто переносит сыпной тиф?

— Платяные вши, — тут же ответил Максим, даже не задумавшись.

— Ученик превзошёл учителя! — восхитился Жидков. — Но следующий вопрос сложнее! Назовите возбудителя болезни Брилля-Цинссера!

— Та же риккетсия, что и у сыпного тифа. Риккетсия Провачека. Болезнь Брилля — это поздний рецидив, — снова Максим.

Не зря я отправлял его к Жидкову, инфекции он подтянул. На остальные вопросы отвечали и Тимур с Алиной, но Максим стал в это раунде лидером.

Второй раунд взял Туров.

— Какие слои тканей рассекаются при аппендэктомии доступом Волковича-Дьяконова?

Я думал, повиснет пауза. Но Тимур чётко перечислил всё, от кожи до брюшины, с ходом волокон косых мышц.

Туров одобрительно кивнул.

Дальше оказалось, что у Тимура в принципе хорошие познания хирургии, в этом раунде больше всего правильных ответов дал именно он.

Третий раунд вёл Григорьев.

— Признаки острого среднего отита?

Тут подключилась Алина и легко перечислила их все.

— Хорошо, — кивнул Григорьев. — А что такое евстахиит?

Алина замерла. И ей что-то принялся шептать на ухо Тимур.

— Подсказки запрещены! — воскликнул Жидков. — Штрафной балл команде… Ой, у нас же индивидуальный зачёт. Тогда… Тогда просто стыдно должно быть! Сам бы лучше ответил!

— Мне стыдно, — честно признал Тимур.

Но подсказать он всё-таки успел, и Алина ответила на вопрос сама. Кажется, даже у моих практикантов происходит что-то романтичное. Точно весна.

Четвёртый раунд проводил Тейтельбаум.

— Ранние симптомы глаукомы?

— Радужные круги при взгляде на источник света… — неуверенно начал Тимур. — Затуманивание зрения… и сужение полей зрения, с носовой стороны начинается.

— Правильно, только уверенности бы вам больше, — строго сказал офтальмолог. — Следующий вопрос…

Потом был блок по терапии.

— Пациент с болью в груди, — проговорила Агишева. — Вы исключили сердце, лёгкие, ЖКТ. Что ещё может быть причиной?

Все трое задумались. Первым выпалил Максим:

— Остеохондроз грудного отдела!

— Межрёберная невралгия, — добавила Алина.

Тимур помолчал и выдал:

— Опоясывающий лишай. До появления высыпаний боль есть, а сыпи ещё нет.

Татьяна Тимофеевна довольно кивнула.

— Все правы, — заявила она. — Балл получают все. И запомните этот вопрос, в реальной практике он вам встретится не раз.

Несколько вопросов задал и Шарфиков, на них увереннее всех отвечал Максим.

Наконец, викторина подошла к концу. Я принялся подсчитывать баллы. С отрывом в один балл победил Максим.

Жидков торжественно развернул приз, самодельный сертификат «День свободы от практики». Печать на нём была нарисована от руки, фломастером. С завитушками.

— Это официальный документ? — недоверчиво спросил Максим.

— Более чем! — заявил Жидков. — Александр Александрович, подтвердите!

— Подтверждаю, — сказал я. — Завтра Максим отдыхает. Документ имеет силу на территории терапевтического отделения.

— И прилегающих коридоров! — добавил Жидков.

Викторина была закончена, и все разошлись по своим рабочим местам.

Я вернулся в свой кабинет, намереваясь до вызовов ещё поработать с картами. И мне позвонил Кречетов.

— Александр Александрович, я направил к вам для знакомства нового кардиолога, — заявил он. — Девушка наконец-то сдала аккредитацию. И пришла к нам устраиваться. Расскажите ей всё.

— Понял, — коротко ответил я.

Стук в дверь раздался минут через десять. И в кабинет вошла новая кардиолог.

Ёлки-иголки. Не такого я ожидал.