Глава 15

Ко мне в кабинет зашла девушка примерно двадцати семи лет. Она была в идеально выглаженном белом халате и с ярко-зелёными волосами.

Не просто зелёного оттенка, а кислотно-зелёными, длиной примерно до плеч. На запястьях, которые выглядывали из-под халата, виднелись татуировки. Какой-то растительный орнамент, похожий на наперстянку.

Дигиталис на руках у кардиолога — по крайней мере, с чувством юмора у неё всё было в порядке. На ухе поблёскивали три серёжки-кольца.

И Кречетов меня даже не предупредил об этом!

— Здравствуйте, — вслух совершенно спокойно произнёс я. — Проходите. Вы новый кардиолог?

— Да, — она спокойно села напротив меня. — Волкова Алиса Дмитриевна. И да, я знаю, как выгляжу. Но мои пациенты от меня не умирают. Давайте я сначала покажу себя в деле, а потом вы решите, стоит ли меня осуждать.

Интересная подача самой себя. Алиса протянула мне папку с документами, и я погрузился в изучение.

Красный диплом, ординатура по кардиологии. Две публикации в рецензируемых журналах, и не в соавторстве, а первым автором. Сертификаты, повышение квалификации по функциональной диагностике.

Опыта работы кардиологом не было, но был опыт подработки в частном медицинском центре. Кроме того, рекомендация от кардиолога, с которым Алиса просто сидела на приёме.

В общем, идеальное резюме. С таким можно было бы даже работу в Москве найти.

— Документы безупречные, — сказал я, закрывая папку. — Вопрос один, и он не про волосы. Почему Аткарск?

— Потому что в поликлиниках и стационарах Саратова мне отказывали после первого же собеседования, — спокойно ответила она. — Формулировки разные, причина одна. Или не отказывали, но спрашивали «буду ли я готова сменить свой имидж». А по программе «Земский доктор» берут даже зелёных. Во всех смыслах. К тому же тихие города я люблю.

Она мне понравилась. Спокойная, рассудительная, честная. И чувство юмора есть, её «зелёных во всех смыслах» я оценил.

— Тогда так, — сказал я. — Мне без разницы, как именно вы выглядите. Но предупреждаю, Аткарск — консервативный город. Пациенты могут реагировать по-разному. Особенно пожилые пациенты, а с ними вы будете взаимодействовать больше всего.

— Я привыкла, — она пожала плечами. — Главное, чтобы они были живы и здоровы. Остальное — вопрос времени и результатов. Ну и будет здорово, если вы всё же возьмёте меня на работу.

— Вас уже взял Кречетов, наш главврач, — хмыкнул я. — Я привык доверять ему, он хороший руководитель. К тому же вас советовал наш прежний кардиолог, Лаврова Тамара Павловна.

— Мы с ней общались только заочно, — улыбнулась девушка. Я только сейчас заметил прокол у неё во рту, под губой. — Она была поражена одной из моих научных работ, и мы довольно много её обсуждали, но лично увидеться так и не смогли.

Какая всё-таки интересная девушка.

— Можно на «ты»? — спросил я. — В нашем коллективе сверстники общаются без фамильярностей.

— Конечно, — кивнула она. — Полностью поддерживаю.

— Тогда идём, познакомлю с другими специалистами, покажу твой кабинет, — кивнул я.

Мы вышли и принялись обходить поликлинику. И первым же в коридоре нам встретился Савинов.

— Сань, а я к тебе шёл, чтобы… — он осёкся на половине фразы, уставившись на Алису.

— Наш новый кардиолог, Алиса Дмитриевна Волкова, — представил девушку я. — А это наш невролог, Савинов Ярослав Дмитриевич.

Он осмотрел Алису с ног до головы.

— Ох и тяжко вам будет, — цокнул он языком. — После Лавровой-то…

— Я справлюсь, — усмехнулась Алиса. — Обычно не разочаровываю людей.

— Сань, я тогда позже зайду, — сказал Ярик мне. — Бывай!

Мы пошли дальше. Я показал Алисе регистратуру, познакомил с Бумагиной-старшей и всеми регистраторшами. Потом показал отделение профилактики, познакомив с Викой и Ириной Петровной.

Дальше мы заглянули к хирургу. Борис Юрьевич сидел за столом и что-то диктовал медсестре. Компьютером он не пользовался, так что такая картина была привычной.

— Борис Юрьевич, это Алиса Дмитриевна, наш новый кардиолог, — представил я.

Хирург поднял голову, оглядел гостью с ног до головы, задержался на волосах, на татуировках, на кольцах в ухе. И широко улыбнулся.

— Люблю такую молодёжь, — искренне сказал он. — Открытую, яркую, без комплексов. Рад познакомиться, прекрасная Алиса.

— Спасибо, — смущённо ответила та. — Взаимно.

Потом я познакомил новую сотрудницу с Жидковым, который произнёс что-то вроде: «Огонь, как вы, молодежь, говорите». Показал процедурный кабинет, кабинет ЭКГ.

А потом мы дошли до кабинета КТ, где работал Игорь Михайлович Поляков.

После истории с увольнением Татьяны Александровны саратовский врач заметно притих. Он больше не позволял себе открытых выпадов против меня, и честно говоря, я о нём практически забыл.

Но характер у него остался прежним.

— О, — протянул он, увидев Алису. — А я думал, у нас поликлиника, а не арт-выставка. Вы уверены, что не перепутали дверь? Тату-салон дальше по улице.

В кабинете повисла пауза. Я уже открыл было рот, но Алиса меня опередила.

— Игорь Михайлович, верно? — она склонила голову набок, разглядывая его с лёгким любопытством. — Давайте так, вы не будете судить меня по волосам, а я не буду судить вас по тому, какие слухи о вас ходят. Мы же оба профессионалы. Правда?

Ух ты, и какие же это слухи, интересно? Она же только-только со всеми знакомится!

— Правда, — кивнул залитый краской Поляков.

Мы вышли в коридор.

— Ты о чём там говорила? — тут же спросил я. — Какие слухи?

— Просто угадала, — усмехнулась Алиса. — По его лицу сразу было видно, что в коллективе он не очень-то и прижился. Поэтому моя фраза явно попала бы в цель. К тому же я кардиолог. Умею находить слабое место и не давить слишком сильно. Только на сердце, а не на самолюбие. Хотя иногда это одно и то же.

Да, эта девушка определённо приживётся.

Мы закончили экскурсию возле кабинета Лавровой, который пустовал долгие месяцы.

— Располагайся, — сказал я. — Приём у тебя с завтрашнего дня начнётся, а пока можешь разбираться в программе, обустраиваться в кабинете. Если что — обращайся.

Она кивнула и отправилась к себе в кабинет. Что ж, посмотрим на неё в деле.

Сам же я отправился к Кречетову. У меня был один разговор, который не терпел отлагательств.

— Павел Викторович, к вам можно? — постучал я к нему в кабинет.

— Заходите, — кивнул он. — Хотите спросить про Волкову?

— В том числе, — улыбнулся я. — Вы даже не предупредили по телефону.

Кречетов на долю секунды и сам не сдержал улыбки. Обычно эмоции главного врача было трудно поймать, поэтому это само по себе было чем-то необычным.

— Она отличная девушка, с прекрасным резюме, — сказал Кречетов. — К тому же очередь из кардиологов в наш городок не стояла. Поэтому я взял её без раздумий.

— Я никогда не сужу людей по внешнему виду, — ответил ему. — Но среди пациентов ей будет трудно.

— С этим она справится, себя в обиду не даст, — отозвался Павел Викторович. — Но вы же не только об этом пришли поговорить?

От главврача ничего не скроешь. Я рассказал ему про разговор с Сергеем Викторовичем, про постановление о повторной проверке завода с выездом на место. И про единственный способ провести эту проверку, официальное заключение от поликлиники о состоянии здоровья жителей микрорайона. С данными, динамикой обращений и подписью заведующего терапией.

Кречетов помрачнел.

— Мало вам той проверки, что завод устроил в ответ на ваши действия, — покачал он головой. — Вы подготовили все карты?

— Да, — кивнул я. — К завтрашней проверке всё готово. Но вы же понимаете, раз они так переполошились, то им есть что скрывать.

Павел Викторович пару секунд помолчал.

— Сначала в любом случае вам надо пережить их проверку, — сказал он. — Если нарушений не будет, мы составим вашу бумагу для повторных проб.

— «Мы»? — переспросил я. — Павел Викторович…

— Я подпишу это заключение вместе с вами, — отрезал он. — Так оно будет нести куда большую силу. В конце концов я главврач, и это моя зона ответственности. Вы мой заведующий терапией. Мы либо прикрываем друг друга, либо не работаем вместе вовсе. Я свой выбор сделал.

Вот так, коротко и ясно. Я в очередной раз порадовался, что работаю именно с этим человеком.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я составлю бумагу, как только пройдёт проверка.

— Только учтите, заключение должно быть идеальным, — сказал Кречетов. — Ни одной формулировки, за которую можно зацепиться. Я подключу юриста больницы, чтобы всё выверить. Вы справитесь?

— Справлюсь, — кивнул я.

Уже собрался уходить, как вдруг вспомнил ещё один момент.

— Павел Викторович, а всё-таки что за странные разговоры были о том, есть ли кому доверить моё отделение? — спросил я.

Кречетов посмотрел мне в глаза.

— Потому что мне потребуется заместитель, — кратко ответил он.

Я замер.

— Вы уже знаете? — удивлённо спросил я.

Как он узнал так быстро? Я сам узнал с помощью праны только утром!

— Что знаю? — так же удивлённо спросил он.

Или не знает?

— Зачем вам новый заместитель? — уточнил я.

— Елизавета Михайловна начала встречаться с нашим завхозом и рано или поздно соберётся в декрет, — заявил Павел Викторович. — И судя по вашим словам, это произойдёт даже быстрее, чем я думал.

Вот чёрт.

— Пока что это только догадки, и прошу, не говорите ей, — отозвался я. — Но меня поражает, как вы это предвидели так рано?

— На то я и главврач, чтобы продумывать такие ходы наперёд, — Кречетов не удержался и хмыкнул. — Знаете, я вижу всё, что происходит в поликлинике. И вижу, что из-за ваших друзей и советов скоро половина персонала с животами ходить будет.

Я усмехнулся. Кречетов вовсе не ругал меня, а иронизировал над ситуацией. И он был прав. В основном всем советовал я…

— Я тут ни при чём, — отозвался я. — Они сами.

— Ну да, — Кречетов вновь опустил голову к документам. — Я вас понял, Елизавете пока не скажу ни слова. Но вы учтите, что как только она уйдёт в декрет, я посажу вас на её место. Хотите вы того или нет.

Я улыбнулся и вышел из кабинета.

Вернулся к себе, снова с головой ушёл в карты. Потом съездил на вызовы, и снова засел с картами.

Лена вовсю помогала мне, и к шести вечера всё было идеально готово к завтрашней проверке.

После работы я заглянул в «Шёпот полыни». В лавке опять происходило что-то странное.

На полу был выложен круг из трав. Я профессиональным взглядом опознал ромашку, лаванду и зверобой. В центре круга стояла чаша с водой, в чаше поблёскивала монета. Над всем этим великолепием возвышался Геннадий с маятником в одной руке и картой Таро «Императрица» в другой.

— Духи труда и усердия, — гудел он, — пришлите нам достойного! Да будет он честен, как зверобой, и вынослив, как корень женьшеня!

Варя стояла за прилавком и наблюдала за ним.

— Геннадий, — сказал я. — Почему на полу рассыпана ромашка? Ты знаешь, сколько она сейчас стоит у поставщиков?

— Это инвестиция в будущее! — отозвался он. — Не мешай магическим потокам!

— Что мы привлекаем на этот раз? — спросил я у Вари.

— Идеального сотрудника! — Варя виновато развела руками. — Саша, ну мы же всё равно ищем второго продавца для посменной работы. Я подумала, а вдруг поможет…

— Вдруг поможет объявление на «Авито», — отозвался я. — Оно по крайней мере не стоит как килограмм ромашки.

— Одно другому не мешает! — отрезал Геннадий. — Объявление — это материальный проводник, сколько вас учить!

— И объявление я уже дала, — добавила Варя. — Но после случая с Димой рисковать не хочется.

В разгар ритуала в наш магазин зашёл Егор Петрович. Лесник, друг бабы Дуни и наш поставщик родиолы.

И замер на пороге.

— Это у вас что… секта? — осторожно спросил он.

— Нет, это у нас маркетинг, — вздохнул я. — Проходите, Егор Петрович, рад вас видеть.

Не видел лесника уже очень давно. Помню, как он устроил мне странную проверку с помощью скелета, которого украли у патологоанатома.

По странному совпадению скелет я тогда тоже назвал Геннадием.

Лесник осторожно обошёл магический круг по дуге и выгрузил на прилавок новую партию родиолы. Товар, как всегда, был отменный.

— Вот ещё что, — сказал он. — Ягоду брать будете? Брусника пошла, а я места хорошие знаю.

— Будем, — сразу же кивнул я. — Витаминные сборы и морсы пригодятся. Только оформим официально, как всегда. Документы на сбор, накладные, сертификаты.

Сергей Викторович предупредил меня, что завод может затронуть и лавку. Так что надо быть готовым.

— Это я уже выучил, — усмехнулся Егор Петрович. — У вас тут строго.

Он покосился на Геннадия, который, завершив ритуал, торжественно сметал ромашку с пола веником, «возвращая» энергию в оборот.

— Забавные у вас тут люди работают.

— Это мягко сказано, — согласился я.

Егор Петрович ушёл, а в магазин явился Енот. Интересно, он из Саратова сюда мотается или временно в Аткарск переехал?

— Варвара, — начал он и кашлянул. — Я тут подумал… Может, сходим?.. В кино. Говорят, новый фильм смешной вышел.

Варя порозовела и машинально поправила косу.

— Я… Да, конечно, — ответила она. — Когда?

— Сегодня. Если ты не против. Я уже и билеты взял.

— Не против, — ответила девушка.

— Можешь идти, я лавку сам закрою, — подключился я. — Отдохни.

— Спасибо, — пунцовая Варя быстро собралась, сняла свой фартук, и они с Енотом ушли.

— Маятник одобряет их пару — заявил мне Геннадий. — У них совместимость восемьдесят три процента.

— А почему не сто? — улыбнулся я.

— Сто бывает только у лебедей, — важно ответил Геннадий. — И то не у всех.

Железная логика. Я отпустил Геннадия домой и лично закрыл лавку.

После работы сходил в ФОК на тренировку, а затем отправился домой.

Следующий рабочий день начался привычно. Я распределил Алину к Жидкову, а Тимура отправил помогать Остроуховой. Та как раз жаловалась, что накопилось много бумажной работы по сельским участкам.

Сам я заглянул к Алисе, у которой сегодня как раз начался приём.

— Александр Александрович, хорошо, что вы зашли, — тут же сказала мне Алиса. — У меня очень интересный пациент.

Напротив неё сидел мужчина лет сорока пяти.

— Жалобы на перебои в сердце, — объяснила мне Алиса. — Вы взгляните на ЭКГ.

На столе лежала свежая лента ЭКГ, рядом была старая, месячной давности.

Я посмотрел обе плёнки и сразу понял, в чём тут дело.

— Вот здесь дельта-волна, — она ткнула пальцем в характерную пологую ступеньку на восходящем колене зубца R. — Укороченный интервал PQ, уширенный QRS. Классический синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта. И на старой плёнке он тоже есть, просто менее выражен. Месяц назад его пропустили и написали «вариант нормы». Тут нет вины врача функциональной диагностики, его легко пропустить. Я хочу отправить пациента в Саратов к аритмологу.

Я сам видел дельта-волну. Синдром ВПВ, надо же. Алиса права.

— Пиши направление, — кивнул я. — Тянуть не стоит.

Девушка кивнула и взялась за дело. Я заметил, с каким удивлением смотрит на неё пациент.

Что ж, врач она действительно хороший. Но к её волосам люди ещё долго будут привыкать.

Я вернулся в свой кабинет, и ко мне тут же залетел Бумагин. Убедился, что Лены нет, та как раз вышла за картами, и присел на стул.

— Сань, проблема, — быстро заговорил он. — Деликатная.

Ёлки-иголки. Каких только деликатных проблем я не наслушался за это время!

— Что на этот раз? — спросил я.

— Я прочитал в интернете статью, что женщинам нравятся плохие парни. А я вот… Ну, я не плохой же. А хороший гастроэнтеролог. Вот и пришёл спросить, как мне стать плохим? Может, носить чёрное и грубить?

Я представил Бумагина, грубящего пациентам в чёрной водолазке, и, не выдержав, рассмеялся.

— Ты чего? — обиженно спросил Илья.

— Слушай, уже всем говорю этот совет, но никто не слушает, — сказал я. — Просто будь собой. Ты добрый, с хорошим чувством юмора, и ты Лене нравишься таким, какой есть. Хватит уже тупить и придумывать дурацкие планы.

Нет, Кречетов прав, я косвенно влияю на романтические события в нашей поликлинике.

— Ты так думаешь? — посмотрел на меня Бумагин.

— Я уверен, — отозвался я. — Давай уже, предлагай встречаться и хватит тянуть резину.

— И правда, — он решительно встал со стула. — Сегодня позову её на свидание и… поцелую!

Главное, чтобы не в кабинете перед проверкой.

Бумагин убежал, а я отправился на вызовы. Объехал семь вызовов, вернулся в поликлинику.

И застал Лену чуть ли не в слезах.

— Что случилось? — спросил я у неё.

— Я даже не знаю, как сказать, — расстроенно ответила она.

Так, начало мне уже не нравится…