Глава 8

Вообще наличию Геннадия в кустах я не слишком удивился. Уже давно привык к его приколам и странностям. Но вот его фраза про то, что он видел что-то конкретное… Это было уже интересно.

Он сидел в кустах и наверняка был уверен, что его не видно. Но нет, видно его было хорошо. Любой бы заметил Геннадия.

— Вылезайте оттуда, — сказал я. — И рассказывайте по порядку, что видели.

Геннадий выбрался и принялся отряхивать брюки. Затем тщательно огляделся по сторонам.

— Это было вчера вечером, — понизив голос до шёпота, начал он.

Мне пришлось наклониться, потому что Геннадий явно не собирался говорить громче.

— Лавка ваша уже закрылась, — продолжил он. — А я шёл мимо, с проверкой. Я всегда стараюсь проверять, чтобы всё было в порядке. Ну, вы понимаете. Это важное дело.

Разумеется. Без бдительного наблюдения от Геннадия лавке не существовать.

— И что было? — не выдержал я.

— У вас горел свет, — продолжил он. — Я посмотрел в окно и увидел, как Дима фотографировал бумаги из ваших папок. Накладные, рецепты, контакты поставщиков. И делал он это очень ловко. Сразу видно, что не первый раз такое практиковал.

Я слушал молча и не перебивал. Так-так.

— А до этого я случайно оказался за вашей лавкой, — заявил Геннадий. — Ну, медитировал там. В том месте очень хорошо ловится дзен. И я слышал, как этот Дима по телефону говорил: «Нет, пока не всё. Рецепты простые, ничего особенного. Но есть один сбор, говорят, его Агапов лично делает, прямо чудотворный. Наниматель хочет знать, в чём секрет».

«Наниматель». Всё интереснее и интереснее.

Варя явно очень сильно доверяла этому Диме. А мне всё-таки не зря он не понравился с первого взгляда.

— И вот ещё, — Геннадий гордо достал древний кнопочный телефон, весь в царапинах. — Я смог сфотографировать его через окно.

Я осторожно взял его телефон и посмотрел на экран. Да, качество фотографии оставляет желать лучшего. Однако было видно, что это Дима. И понятно, что он что-то делал с документами.

— Геннадий, вы прямо мастер конспирации, — усмехнулся я. — Спасибо.

Он расцвёл на глазах. Ему явно было приятно такое слышать.

— Вы очень помогли, — продолжил я. — Но я попрошу вас пока что никому не говорить об этом. Особенно Варе. Я разберусь с этим сам.

— Я могу провести ритуал изгнания тёмной энергии! — тут же предложил он. — У меня есть всё необходимое: заряженная свеча, книга, свечи…

— Позже, — остановил его я. — Прибережём ваш ритуал на финал, пока можно попробовать справиться моим способом.

Геннадий с достоинством кивнул. С таким же достоинством он и удалился, перед этим скинув мне ту фотографию через ММС. Странно, за всё время в этом мире я впервые узнал, что вообще такое ММС.

После этого разговора я отправился на вызовы. Потом занялся другой документальной работой, отпустил домой своих практикантов. И к вечеру снова пошёл в лавку.

Дима как раз ушёл, и Варя была в лавке одна. И я рассказал ей всё произошедшее.

Как бы сильно этот Дима ни успел втереться ей в доверие, мне она доверяла куда сильнее. Всё-таки нас уже многое связывало. А потому она ни разу не усомнилась в том, что я говорю правду.

Конечно, она предприняла попытку.

— Саша, Геннадий мог ошибиться, — с сомнением всё-таки сказала она. — У него же бывают… ну, фантазии. Он тёмную ауру в укропе один раз увидел.

— Проверим, — спокойно ответил я. — Если я ошибаюсь, то извинюсь перед Димой лично, при всех. Куплю торт. Но если Геннадий прав, то мы должны знать наверняка. Согласна?

Она помолчала. Затем уверенно кивнула.

— Как проверять будем? — спросила она.

— Положу приманку, — сказал я. — К нам в папку помещу фальшивый рецепт с надписью «конфиденциально, новый сбор». Опишу как секретный эликсир для восстановления после инсульта. Травы там будут безобидные, лопух и мята например, но выглядеть будет ценно.

— Этого мало, — у Вари лихорадочно заработал поиск новых идей. — Предлагаю его ещё специально оставить одного ненадолго. Мол, мне надо у тебя что-то спросить, а он за главного.

— Хорошая идея, — кивнул я.

И камера. Об этом я пока что не стал говорить даже Варе. Но знал по опыту собственного кабинета, что камера в таких ситуациях оказывается незаменимым помощником.

Варя всё-таки расстроилась, это было видно.

— Я ведь ему доверилась, — вздохнула она. — Первый человек после Ивана, который… показался мне интересным. А он…

Я приобнял её за плечи.

— Ты тут не виновата, — покачал я головой. — Он хороший актёр и мастерски манипулирует людьми. Как раз-таки то, что сделал он — ненормально. А ты всё сделала как обычный человек.

— Всё равно противно, — призналась Варя.

— Противно, — согласился я. — Но мы это исправим.

Варя ушла домой, а я сбегал до ДНС и всё-таки установил скрытую камеру. Дополнительная мера предосторожности не повредит.

После этого я отправился домой, где у нас с Лилей по-прежнему был организован свадебный штаб. Дима и другие проблемы — это, конечно, всё важно, но в пятницу свадьба лучшего друга планируется.

Лиля не теряла времени даром и по своей части сделала довольно многое.

— Гриша отправил тебе свой список друзей? — спросила она у меня. — На мальчишник.

— Список оказался не таким уж и обширным, — хмыкнул я. — С тех пор, как ему пришлось уехать из Саратова, друзей у него резко стало меньше. Он дал мне номер телефона одного друга, которого попросил называть Енотом. И пока что я ему не звонил.

Просто не знаю, как надо общаться с Енотами.

— Но кроме этого будет Вадик и Вовчик из его компьютерного клуба, Илья, Тоха и Савинов с работы, — добавил я.

— Где будете проводить? — деловито спросила Лиля.

— В его же компьютерном клубе, — усмехнулся я. — Экономия, опять-таки.

Вопрос со стриптизом ещё не был решён. Так что я взялся за это дело.

Номер телефона мне подсказал Тоха, который несколько раз повторил, что он у него «случайно оказался».

— Слушаю вас, — раздался женский голос.

Так, формулировочку бы подобрать получше.

— У моего друга свадьба, и на мальчишник он хочет стриптиз, — сказал я.

— Женский, мужской? — будничным тоном спросила женщина.

— Женский, — отозвался я. — На вечер четверга.

— Предпочтения, количество стриптизёрш, программа? — тон всё такой же будничный. Словно на рынке выбираю черешню.

Мы выбрали программу, количество, согласовали цену. Стриптизёрши должны были приехать из Саратова, к назначенному времени.

Уф.

Теперь время звонить Еноту. Что вообще происходит в моей жизни⁈

— Енот у аппарата, — трубку взяли сразу же.

Ну и дичь!

— Здравствуйте, господин Енот, — я даже не знал, как к нему лучше обращаться. — Вы друг Гриши, правильно?

— Всё верно, — голос у Енота был вполне человеческим, но в нём была слышна неуверенность. — А что?

— У Гриши свадьба в пятницу, — сообщил я. — А в четверг вечером будет мальчишник. На который он хотел бы позвать вас.

— Мальчишник, — теперь Енот оживился. — Где и когда? А с Волком можно?

Ещё и Волк есть!

— С Волком нельзя, — решительно сказал я. — А так в восемь вечера в киберклубе.

— Жаль, что нельзя, — вздохнул Енот. — Придётся ему дома скучать. Ну, я ему ногу принесу.

Что он вообще несёт, какую ногу⁈

— Ага, — отозвался я. — Супер, адрес скину сообщением.

Надо будет узнать потом, что за Волк у этого Енота.

— А у нас будет мистический вечер, — доложила мне Лиля. — На базе твоей лавки.

Разрешения она у меня уже спрашивала, и я был не против.

— Будем делать травяные маски, гадать, — добавила она. — Будет здорово!

— Отличная идея, — улыбнулся я.

Лиля хотела сказать что-то ещё, но тут мне позвонил Гриша.

— Караул! — завопил он в трубку. — Это кошмар. Это катастрофа!!!

Ёлки-иголки.

— Ты передумал жениться? — спросил я.

— Нет, ты чего? — возмутился Гриша. — Просто колец нет! Я их положил куда-то и забыл! Всё, Стася меня убьёт. Похороните меня в Аткарске, а на надгробии напишите…

— Кольца у меня, — сказал я.

— НЕТ, такое писать не надо! — воскликнул Гриша.

Ну что за чудной человек.

— Гриш, кольца у меня, — повторил я. — Я лично забрал их с ювелирного. Мы сразу договорились, что за них отвечаю я, потому что ты можешь их потерять.

В трубке раздался длинный протяжный выдох.

— Саша, ты мой спаситель! — заявил Гриша. — Я же был уверен, что потерял их! Саша!

— Да не кричи ты так, — усмехнулся я. — Всё, ничего ты не потерял, всё отлично.

Гриша положил трубку, а Лиле в эту же секунду позвонила Стася.

Как я понял по обрывкам разговоров, Стасе жало в груди свадебное платье, и она считала, что поправилась.

Лиля терпеливо объяснила, что это не Стася поправилась, а платье село после химчистки. И что его отпарят и растянут за день. На этот разговор ушло минут тридцать.

К вечеру у меня голова стала гудеть от обилия свадебных задач. Но справлялись мы с Лилей хорошо. Большая часть проблем решалась на корню.

Утро вторника было решено начать с планёрки. Я созвал всех терапевтов в свой кабинет.

Для начала обговорили ситуацию со свинцом. Тут всё было в порядке, уровень свинца под контролем, трубы уже начали менять, наблюдение за людьми продолжалось.

Второй важный вопрос — Виталик. Он пришёл к чётко оговоренному заранее времени, и я вывел его вперёд.

— Знакомьтесь, — объявил я. — Виталий Аркадьевич Козьев, наш новый врач-терапевт.

Виталик явно смущался. Он вышел вперёд и обвёл всех взглядом.

— Очень приятно познакомиться, — произнёс он неуверенным голосом.

Все притихли, никто не спешил ему отвечать.

— Козьев? — первым отозвался Шарфиков. — Сын Татьяны Александровны? Ну ничего ж себе! Это же как в «Звёздных войнах», Дарт Вейдер и Люк Скайуокер. Надеюсь, ты на светлой стороне Силы.

Ёлки-иголки, вот это он выдал.

— Я на светлой, да, — торопливо кивнул Виталик. — Честное слово.

— Посмотрим, — прищурившись, сказал Стас. — Я буду бдеть.

Ох, лучше бы он за собой бдел.

— Очень приятно познакомиться, — тем временем приветливо улыбнулась Юля. — Вам надо помочь, подсказать по документам и программе?

— Я в Саратове работал, так что с программой знаком, — отозвался Виталик. — Спасибо большое за предложение. И можно на «ты».

Постепенно остальные терапевты оттаивали.

— Я давно знала вашу маму, и мне очень жаль, что всё так сложилось, — искренне сказала Анастасия Григорьевна. — Она была сложным человеком, это правда. Но вы — это не ваша мать. Если будут вопросы, обращайтесь.

Я уже проводил Виталику инструктаж. Но сегодня после планёрки всё равно провёл его в кабинет.

— Так, схема приёма и адресов такая же, как везде, — объявил я. — Вникай во всё постепенно, не стремись в первый день охватить всё. Ближе всего к тебе Юля, так что можешь советоваться с ней.

— Спасибо, — кивнул Виталик. — Я и не думал, что меня встретят так… тепло.

Вообще тут ещё дело было в том, что я провёл с терапевтами инструктаж. Изначально многие были категорически против Виталика в нашем коллективе.

А мне в принципе было непросто выстроить отношения в коллективе, так что это казалось проблемой. Но всё-таки я смог убедить всех дать ему шанс.

Теперь всё зависело от него.

Я вышел от Виталика, и в коридоре меня поймал Шарфиков.

— Сань, у меня это… — он замялся. — Медсестры теперь нет.

— Я знаю, — отозвался я. — Татьяна Александровна уволилась, ты же знаешь.

— Да, но… — он снова замялся. — Когда новенькая будет? Без медсестры тяжело.

Ох, разбаловались они. Я изначально работал без медсестры несколько месяцев, прежде чем мне вообще дали Лену. А Шарфиков проработал без медсестры один день.

— Скоро медсёстры новенькие придут, после колледжа, и одну я отправлю тебе на участок, — пообещал я. — А пока что тебе придётся самому справляться.

Шарфиков вздохнул так тяжело, как только мог.

— Даже не начинай, — предупредил я. — Не до этого сейчас.

— Понял, — он послушно ушёл назад в свой кабинет.

Я же занялся своими практикантами. Алину отправил в стационар к Агишевой. Та рассчитывала, что снова займётся разговорами с пациентами. Но у Агишевой были на неё другие планы.

Татьяна Тимофеевна сразу сказала мне, что поручит Алине работу с документами. И это для Старковой оказалось довольно тяжёлой работой.

Уже через тридцать минут Алина прибежала ко мне.

— Александр Александрович, отправьте меня в другое место практики! — взмолилась она. — Пожалуйста-пожалуйста! Эта писанина — ужас какой-то!

Я еле заметно усмехнулся.

— Алина, я прорабатывал программу практики каждому из вас отдельно, — сказал я. — И она состоит из разных заданий. Если ты будешь работать в одном месте, то мало чему научишься. А писанина — неотъемлемая часть жизни врача.

— Но Татьяна Тимофеевна даже к пациентам не пустила, — возмутилась Алина.

— Мы уже убедились, что с пациентами общаться ты умеешь, — сказал я. — Теперь покажи, как работаешь с документами.

Старкова вздохнула и вновь ушла в стационар.

Максим снова воевал с Жидковым. Перед поездкой на вызовы я зашёл узнать, как у него дела.

Владимир Фёдорович устроил для практиканта викторину на столе. Нужно было тянуть карточку и отвечать про заболевание, на ней представленное.

— Сыпной тиф, — прочёл Максим, как раз когда я зашёл.

И тут же поплыл в переносчиках.

— Вши, коллега! — вздохнул Жидков. — Не блохи, не клопы, а платяные вши! Такое надо знать и днём и ночью!

Похоже, именно инфекционные заболевания Максим помнил не так хорошо, как всё остальное. Я хорошо угадал с его направлением.

— Это позорище, не знать про вшей, — строго добавил инфекционист. — Стрём, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

Малярию Максим одолел получше, рассказал про плазмодии, про комаров рода анофелес, про хинин.

— Прогресс, — сказал Жидков. — Но про болезнь Брилля-Цинссера всё ещё не сказали ни слова. Это рецидив того же сыпного тифа, между прочим. Александр Александрович, как вам?

— Молодцы, — хмыкнул я. — Продолжайте в том же духе.

Максим бросил на меня грустный взгляд, явно мечтая, чтобы его забрали отсюда. Но я сделал вид, что не заметил.

Мы с Тимуром отправились на вызовы. Один из них значился как «головная боль». И я снова поручил пациента целиком Тимуру.

Тимур собрал анамнез толково, не упустил ничего. Выяснил, что боль давящая, двусторонняя. Пациентка сравнила её с обручем на голове, уточнила, что к вечеру сильнее боль становится и часто оказывается связана со стрессом на работе.

При осмотре Тимур сказал мне, что давление и пульс в норме.

— Головная боль напряжения, — заключил он. — Рекомендую нормализовать режим труда и отдыха, делать гимнастику для шеи и плеч, при необходимости ибупрофен коротким курсом. И меньше нервничать, разумеется.

Я тщательно перепроверил пациентку, заодно немного подлечив её праной.

— Согласен, — кивнул я. — Хорошая работа.

Сам я ещё посоветовал пациентке успокоительный сбор из лавки с пустырником и мелиссой. Сбор хорошо снимал напряжение и отлично подходил для таких случаев.

Когда мы вышли от пациентки, я похвалил Тимура.

— Так, уверенности в себе у тебя стало больше, — сказал я. — И это хорошо. Завтра отправлю тебя в другое место практики.

— Спасибо, Александр Александрович, — приободрился тот.

Остальные вызовы я провёл сам, Тимур тщательно смотрел и задавал потом вопросы. После вызовов мы вернулись в поликлинику, я отправил практиканта в отделение профилактики.

Сам же пошёл в лавку.

Варя как раз громко объявила, что ей нужно отойти. Попросила Диму её прикрыть.

Сама вышла из лавки, и мы притаились. И Дима не заставил себя долго ждать: тут же полез в документы. Увидел тот самый рецепт, обрадовался…

— Можно узнать, что ты делаешь? — поинтересовался я.

Самообладание у Димы было на уровне. Он просто спокойно ко мне развернулся.

— У вас лист из папки выпал, я поправлял, — заявил он. — Теперь всё в порядке.

Ну надо же, какая ровная легенда.

— Дима, ты… — Варя не нашлась, что сказать.

Зато я развернул телефон, куда вывелось изображение с камеры.

— Тебя снимала скрытая камера, — пояснил я. — Так что твои оправдания не помогут. Мы знаем, что ты фотографировал документы. И знаем, что не первый раз. Кто твой наниматель?

Лицо у Димы дрогнуло. Впервые за всё время его маска добродушного работника дала трещину.

— У тебя два варианта, — продолжил я. — Первый: ты рассказываешь всё. Кто тебя послал, что им нужно, что ты им уже передал. И мы решаем это всё тихо, без полиции. Второй вариант: я позвоню своему знакомому сотруднику в ОБЭП прямо сейчас, отдаю запись, и дальше ты общаешься уже с ним. Выбирай, время идёт.

Он молчал секунд десять, просчитывая каждый из вариантов.

— Люди из Саратова, — наконец сказал он, — узнали про вашу лавку. Про то, что сборы правда работают. Хотели выкупить сначала, но потом решили, что проще выдавить вас с рынка. Я должен был найти компромат на вас. Или украсть рабочие рецепты.

— Имя нанимателя, — потребовал я.

Он назвал имя. Насколько я знал, это был владелец сети фитоаптек в Саратове. Что ж, будем иметь в виду.

— Я… — он посмотрел на Варю. — Мне жаль, что всё так получилось, правда.

— Хорошо, если это так, — сказал я. — Но ты уволен.

Разумеется, доверять ему я больше не мог. Как и обещал, дело передавать полиции не стал.

И Дима ушёл.

— Жаль, что всё так сложилось, — Варя уже спокойнее относилась к этой новости, но ей всё равно было обидно. — Работал он и правда хорошо. А что теперь с этим конкурентом будет?

— Разберусь, — ответил я. — Ну а ты ищи нам нового работника.

— И впредь будем доверять мнению Геннадия, — невесело хмыкнула Варя.

Я собирался что-то ответить, и тут мне позвонил Шмелёв. Голос у мэра был встревоженный.

— Александр Александрович, должен вам сообщить, — он говорил торопливо, словно куда-то спешил. — По заводу никаких нарушений не выявлено. Они работают по всем нормам. Так что… Он продолжит работать.

Ну вот, приехали!