Глава 14

Итак, у меня на приёме пациентка, которая жалуется на аллергию на собственного мужа. Довольно интересно, однако.

— Давайте по порядку, — спокойно сказал я. — Что именно вас беспокоит?

Оксана Тимофеевна Горбунова явно нервничала. Вид такой, словно конец света сейчас наступит. Хотя думаю, для неё так и было. На шее и щеках видны покраснения, типичная аллергическая реакция, контактный дерматит. Перепроверил праной, да, так и есть.

— Всё началось месяц назад, — начала она. — У меня стала появляться сыпь. На шее, на щеках, на руках. Сначала я подумала, что это на еду. Ну знаете, на что там бывает: шоколад, цитрусовые. Посадила себя на диету, но это не помогло. Я убрала вообще почти все продукты, но сыпь оставалась.

— К аллергологу не обращались? — поинтересовался я.

— Обращалась, в Саратов к платному ездила, — ответила Горбунова. — Заплатила кучу денег, сдала аллергопробы. На всевозможные аллергены, даже на шерсть животных, хотя у нас дома и животных-то нет. Но всё чисто. Аллерголог выписала антигистаминные, сказала просто наблюдать. И вот тут я и заметила кое-что странное.

— Что именно? — уточнил я.

Женщина замялась, ответила далеко не сразу.

— Сыпь появляется только дома, — наконец, сказала она. — Я неделю назад к маме на несколько дней ездила, и там ничего, ни одного пятнышка! Вернулась домой, вечером обнялась с мужем — и сразу же новые высыпания. Я уже и на кондиционер думала, и на постельное бельё. Но нет…

Она сделала паузу и трагично посмотрела на меня.

— Это сыпь на моего мужа, — заявила она. — После объятий, поцелуев и… Ну, вы поняли. Мы восемнадцать лет в браке, доктор! Как же так, неужели мне придётся с ним развестись⁈

Да уж, сюжет подходящий для какого-нибудь сериала.

— Оксана Тимофеевна, аллергии на человека не существует, — спокойно сказал я. — Так что давайте развод отменим пока что. Аллергическая реакция есть, я это вижу. Надо просто разобраться на что.

Она покосилась на меня с явным недоверием. По её мнению, все варианты уже были проверены.

— Ваш муж что-нибудь менял в своих привычках? — спросил я. — Новое мыло, гель для душа, пена для бритья?

— Да нет же! — воскликнула Оксана Тимофеевна. — Всё как обычно, я же вам говорю. Он вообще электрической бритвой бреется.

Понятно, это отметаем.

— Может быть, он менял место работы? — продолжил я.

— Уже пятнадцать лет на железной дороге работает, — покачала она головой. — И на работе у него всё по-старому, я уточняла.

— Может, новый одеколон? — спросил я. — Или туалетная вода?

Тут Горбунова сразу не ответила и нахмурила лоб.

— Одеколон… — повторила она. — Подождите, а ведь точно! Ему на день рождения подарили одеколон. Как раз месяц назад. Дочка подарила, она на него полстипендии потратила. Дима раньше вообще одеколоном не пользовался, а тут каждый день начал, так ему понравился. И на работе всем хвастался, мол, дочка молодец какая.

Вот оно!

— Как называется? — спросил я.

— Да не помню я, — вздохнула женщина. — Что-то французское, он не наш. Там все надписи на иностранном языке. Красная коробочка, и пахнет вкусно, корицей.

Корицей. Коричный альдегид, он же циннамаль. Один из самых распространённых контактных аллергенов в парфюмерии. Он есть в составе множества одеколонов и даёт им пряный аромат. И он часто вызывает контактную аллергию, причём не у носителя, а у окружающих. Я про него читал пару научных статей.

В одной из них выяснил, что коричный альдегид включён в список двадцати шести аллергенов, обязательных к указанию на упаковке парфюмерной продукции. Он способен вызывать реакцию даже в маленьких количествах, особенно при длительном контакте с кожей.

Хотя возможно, они на упаковке его и указали, просто не на русском языке.

— Вот и виновник, — улыбнулся я Оксане Тимофеевне. — И никакой развод не нужен. У вас контактная аллергия именно на этот одеколон. Ваш муж наносит одеколон на шею и лицо, вы обнимаетесь, и его кожа касается вашей. Именно так аллерген попадает на вас. Отсюда и высыпания именно на шее, щеках и руках.

Горбунова немного помолчала, переваривая услышанное.

— То есть это из-за подарка Машки? — переспросила она.

— Именно, — кивнул я. — Попробуйте это проверить, попросите мужа несколько дней не пользоваться одеколоном. Если сыпь пройдёт, а она пройдёт, то дело действительно в нём. И придётся вашему мужу заменить одеколон.

На лице у женщины одновременно отобразились радость и озабоченность.

— Машка же обидится, — вздохнула она. — Она же столько денег на него потратила! И Дима расстроится, он же ему так нравится.

— Ну придётся ему выбирать: одеколон или жена без сыпи, — развёл я руками. — Думаю, выбор очевиден.

— Да, а Машке я всё объясню, — кивнула Оксана Тимофеевна. — Она взрослая, поймёт.

Я выписал Горбуновой местный глюкокортикоид в виде мази для снятия текущего воспаления и антигистаминный препарат. И немного влил в неё праны, чтобы аллергия скорее прошла.

— Доктор, я так рада! — взяв рецепт, улыбнулась та. — Я же уже правда разводиться была готова. Восемнадцать лет вместе, и тут такое! Спасибо вам!

— Не за что, — улыбнулся я.

Она вышла из кабинета, заметно повеселевшая. Лена проводила её взглядом.

— Доктор Агапов: лечит тело и спасает браки, — весело произнесла она.

— Такая уж у меня работа, — усмехнулся я. — Что ж поделать.

Лена улыбнулась и позвала следующего пациента. Приём прошёл спокойно, хотя работы было много. У меня всё так же оставались и комиссии, и обычные пациенты, и дела заведующего. Но ничего, справиться можно.

Под конец приёма ко мне в кабинет неожиданно зашли Стася и практически согнутый пополам Гриша.

Так, у меня дежавю. Гриша уже один раз заявлялся так ко мне, с фингалом от Чердака. Что на этот раз?

— Что случилось? — сразу же спросил я. — Снова драка, стрелка, соревнование с физруком?

— Хуже, — мрачно ответила Стася. — Он идиот.

Интересное начало.

— Бывает и такое, — кивнул я. — А теперь конкретнее, пожалуйста.

Гриша попытался сесть на кушетку, но только застонал. В итоге лёг на бок, продолжая держаться за живот.

— Этот гений, — вздохнула Стася, — поспорил с одиннадцатиклассником, кто съест больше дошираков. За один присест. В школьной столовой. При других учениках.

Рука-лицо просто. И почему я не удивлён?

— И сколько же ты съел? — спросил я у Гриши.

— Семь, — простонал он.

— Сколько⁈ — может, мне послышалось.

— Восьмой уже не влез, — добавил мой друг. — Поэтому всего семь.

— А одиннадцатиклассник сколько? — зачем-то уточнил я, хотя это было совершенно не важно.

— Пять, — гордо ответил Гриша. — Слабак.

Ага, а ты дурак. Так, семь пачек лапши быстрого приготовления. Это примерно триста пятьдесят граммов сухой лапши, которая в желудке набухла уже раза в три. Плюс семь пакетов с приправами. Желудку Гриши сейчас не позавидуешь. Растянутый мешок с лапшой в остром бульоне. Так кому угодно плохо бы стало.

— Пацан хотя бы в порядке? — вздохнул я. — Или в детской поликлинике сейчас такая же картина?

— Он в норме, молодой организм, видимо легче переваривает эту лапшу, — отозвалась Стася. — Жалоб никаких нет, но медсестра его школьная домой отпустила, и матери сказала следить если что.

Хотя бы школьник не пострадал, а то бы я точно Гришу по голове не погладил.

— Ложись ровно, — скомандовал я.

Надо осмотреть друга. Так, живот раздут, напряжён, болезненный во всех отделах. Перистальтика выслушивается, это уже хорошо. Значит, желудок не встал.

— Когда это было? — спросил я у Стаси.

— Да вот час прошёл, наверное, — ответила она. — Я его на вахте встретила, он сидит весь зелёный. Всё мне рассказал. Я сразу нас отпросила, и к тебе.

— Я выиграл, — зачем-то решил напомнить Гриша. — Пацану теперь подсрачник залеплю на глазах у всех.

— Ага, а ты выиграл право лежать на кушетке у терапевта, — вздохнул я. — Ради подсрачника очень стоящее дело, конечно.

Измерил давление. Сто сорок на девяносто, повысилось. Это из-за соли, которая содержалась в приправе к доширакам. Пульс девяносто два, повышен. Взял градусник.

— Ты мне его куда вставишь? — вдруг испугался друг.

Я закатил глаза, даже комментировать не стал. Поставил ему градусник, измерил температуру. Нормальная.

— Тошнит? — уточнил я.

— Очень, — поморщился друг. — Но не получается.

— Ничего, так бывает, — сказал я. — Насильно вызывать не будем, а то ещё пищевод повредим. У тебя острое расширение желудка от переедания и раздражение слизистой желудка. А ещё ты съел примерно пятнадцать граммов соли за раз. Поэтому у тебя и давление подскочило, и отёки к вечеру будут.

— Пятнадцать граммов соли? — ужаснулась Стася. — Это откуда столько?

— В каждом пакетике приправы примерно два грамма, — пояснил я. — Умножай на семь.

Стася медленно повернулась к Грише. Было видно, что девушка сильно за него переживает.

— Стася, я же выиграл, — жалобно ещё раз напомнил Гриша.

— Гриша… — она тяжело вздохнула. — Ты… ты…

Она явно хотела сказать Грише что-то нелестное. Что-то похуже «идиота». Но сдержалась.

— Лена, принеси дротаверин из процедурного кабинета, — сказал медсестре я. — И шприц. Уколем сейчас.

Лена убежала, а я повернулся к пострадавшему.

— Сейчас уколю тебе спазмолитик, чтобы снять спазм, — объяснил я. — Пить будешь много и мелкими глотками. До завтрашнего утра тебе нельзя ничего есть. Желудку нужно время, чтобы всё это переварить и протолкнуть дальше. Завтра утром начнёшь с овсянки на воде. Три дня на щадящей диете будешь сидеть.

— Три дня? — застонал Гриша. — За что ты так?

— Это ты сам, — отозвался я. — Скажи спасибо, что острый панкреатит не заработал. При таком количестве жира и специй за один раз это было вполне реально. И тогда ты бы уже в стационаре лежал.

Лена вернулась с препаратом, я сам сделал Грише укол. Затем заставил выпить тёплой воды.

Одновременно действовал праной, разумеется. Ускорял работу желудочно-кишечного тракта, помогал организму справиться с такой нагрузкой. Жить будет, и скоро всё пройдёт. Праны влил довольно много, чтобы наверняка.

— Так, а теперь главное, — когда заметил, что Грише получше, строго сказал я. — Ты охранник в школе, Гриш. И спорил с подростком на дошираки. Ты хоть понимаешь, какой пример детям подаёшь?

Гриша попытался что-то возразить, но Стася его опередила.

— Вот именно! — поддержала она меня. — Теперь вся школа будет повторять этот идиотский челлендж! А если кому-то из детей станет плохо, как тебе?

— Ну не подумал я, — вздохнул он. — Пацан сказал, что он меня сделает, я и завёлся.

Дурак.

— Саш, мы всё поняли, спасибо тебе, — сказала Стася. — Поедем домой, буду лечить по твоим указаниям.

Гриша встал с кушетки, всё ещё держась за живот. Но уже больше просто для вида, я-то знал, что ему стало куда легче.

— Но ведь круто же — семь дошираков? — с надеждой спросил он.

— Нет, — хором ответили я, Стася и Лена.

— Ну и ладно, — он вздохнул и вышел из кабинета.

Я потёр виски, уже который раз за сутки.

Да, ну и денёк! И тут у меня зазвонил телефон. Незнакомый номер, я ответил сразу же.

— Александр Александрович? — раздался женский голос. — Это Кристина Владимировна, директор третьей школы. Вы помните меня?

А сегодня школа номер три с ума сходит прямо.

Я помнил её. Молодая директриса чуть не уволила Гришу за то, что он не выпускал одиннадцатиклассников покурить. Тогда пришлось прийти к ней лично, объяснить, в чём разница между правами совершеннолетних учеников и обязанностями школы. Тогда ещё и пообещал прочитать в школе лекцию о вреде курения, но дату мы так и не согласовали.

— Конечно помню, — ответил я. — Добрый день. Чем могу помочь?

— У меня к вам просьба, — заявила та. — Помните, вы лекцию обещали прочитать? Так вот, сегодня к нам приезжает проверка из районо. Как раз будут проверять, как у нас идут профилактические мероприятия. И я б хотела им показать, что мы для этих мероприятий привлекаем медицинских специалистов… И ваша лекция была бы очень кстати!

Ну, рано или поздно она должна была вспомнить про моё обещание.

— Вы хотите, чтобы я сегодня прочитал лекцию? — уточнил я.

— Да, — обрадовалась она. — В три часа сможете? Как раз после уроков я попрошу старшеклассников задержаться. Будет полный зал.

Не то чтобы у меня было много свободного времени. Тем более лекция в три часа означала срываться с вызовов. Но во-первых, я обещал. Во-вторых, это будет правда полезно. А в-третьих, у меня в голове родилась ещё одна идея.

— Кристина Владимировна, я прочитаю лекцию, — заявил я. — Но у меня есть к вам просьба.

— Какая? — насторожилась директриса.

Я кратко объяснил ей про проблемы с помещением для лекций моей школы здоровья.

— Ваш актовый зал очень бы нас выручил, — добавил я. — Всего на один вечер, в шесть часов. Обещаю чистоту и порядок.

На том конце повисла пауза.

— Ну, для таких мероприятий нужно официальное прошение… — начала было она.

— Но у меня нет на это времени, — объяснил я. — Помещение нужно уже сегодня. И кстати, если районо узнает, что вы предоставляете площадку для таких мероприятий, это тоже будет солидный плюс. Социальная ответственность, взаимодействие с учреждениями здравоохранения, открытость школы для общества. Районо такое любит.

Кристина Владимировна снова помолчала, явно обдумывая мои слова.

— И вы это упомяните на лекции в три часа? — уточнила она.

— Конечно, — легко ответил я. — Непременно скажу об этом. Да и в лекции школы здоровья упомяну вас лично и ваш вклад.

— Это было бы здорово, — оживлённо заявила Кристина Владимировна. — Договорились, в три часа жду вас на лекции для старшеклассников, а с шести до семи вечера зал ваш. Я лично поприсутствую на этом вашем мероприятии и для отчётности составлю приказ о сотрудничестве.

— Тогда до встречи! — я положил трубку.

Отлично, решилась ещё одна проблема с местом проведения лекции в школе здоровья на сегодня. И никаких спортсменов за сетками.

Позвонил Вике, сообщил новую информацию. Попросил донести это до всех, а также сказать Маргарите Семёновне. Девушка пообещала всё сделать.

Я начал заполнять документы по приёму, и мне в кабинет постучали. Зашла невысокая женщина лет сорока, которую я раньше не видел. В белом халате, значит, коллега.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — поздоровалась она, и голос показался знакомым. — Я Наталья Сергеевна, в аптеке работаю у нас. Наконец-то лично встретились.

А, теперь понял, кто это. Действительно, по телефону мы говорили, а вот лично я видел её впервые.

— Добрый день, — кивнул я. — Приятно познакомиться. Слушаю вас.

— Я решила лично дойти, по новостям отчитаться, — заявила она. — Во-первых, спасибо вам огромное, что решили проблему с препаратами! Нам всё доставили, и пациенты смогли получить все препараты. Включая и вашу Простову, я ей по старому рецепту легко выписала.

Отлично, значит, не зря я звонил на склад. Это радовало.

— Хорошая новость, — улыбнулся я. — Спасибо.

— Это вам спасибо, — усмехнулась Наталья Сергеевна. — Вы так на складе всех напугали, что они мне даже отдельно звонили, мол, всё ли в порядке, всё ли доставлено. Первый раз за пять лет работы такое вижу.

Видимо, угроза жалобой произвела на них неизгладимое впечатление. Иногда люди понимают только такой язык.

— И во-вторых, я принесла вам список льготных препаратов, у которых срок годности подходит к концу, — сказала Наталья Сергеевна. — Вот, смотрите.

Она протянула мне лист бумаги. Список был внушительным. Амлодипин, лизиноприл, аторвастатин, метформин, омепразол, ещё десятка два наименований. Напротив каждого стоял срок годности, и у многих он заканчивался в течение ближайших двух-трёх месяцев.

— Ситуация стандартная, — пояснила женщина. — Препараты поступают к нам по федеральной программе, мы их выдаём по льготным рецептам. Но если врачи не выписывают рецепты вовремя, препараты лежат на полках и истекает срок годности. А потом мы их списываем, и это потеря для бюджета.

— Я понял, — кивнул я. — Вижу несколько особо критичных позиций, ими надо заняться в первую очередь. У нас на учёте много пациентов, которые имеют льготы, надо просто сообщить терапевтам. Я сегодня же соберу планёрку.

Знаю, в чём тут проблема. Многие просто ленятся выписывать рецепты и используют отмазку «препарата нет, покупайте сами». А людям проще купить, чем возмущаться.

— Правда? — Наталья Сергеевна явно удивилась. — Я с этим списком ходила к Тамаре Павловне три раза. Она каждый раз говорила «да-да, обязательно» и ничего не делала.

— Я сделаю, — улыбнулся я. — Оставьте его мне.

Фармацевт заметно повеселела.

— Спасибо, — кивнула она.

Попрощалась и вышла из кабинета. Так, значит, сегодня день тоже не обойдётся без планёрки. Вторая уже за неделю, но поводы всегда важные.

— А ты сейчас сильно занят? — вдруг спросила Лена.

— Ну вообще да, планёрку хочу созвать, — ответил я. — А в чём дело?

— Я хотела обсудить с тобой беременность, — заявила медсестра.

Чуть телефон не уронил! Это ещё что за новости⁈