Глава 15

Я уставился на Лену в ожидании продолжения. На несколько минут все остальные проблемы ушли на второй план.

— Ты беременна? — спросил я.

Медсестра тут же залилась краской.

— Нет, конечно! — воскликнула Лена. — Я не про свою, ты чего! Я про Дымка тебе говорю, кота своего.

Я выдохнул. Так, по крайней мере, Лена не про себя. Не хотел бы я в ближайшем будущем лишиться такой замечательной медсестры. Хотя, конечно, если бы она говорила про себя, я бы искренне за неё порадовался.

— У тебя Дымок беременный? — запутался я. — Или он снова оказался Дымкой?

Своего котёнка Лена брала из моего котоприюта. И долгое время она не могла понять, какого же он пола. Сначала он был мальчиком, потом она решила, что это девочка. Затем ветеринар вроде бы вынес окончательный вердикт, что всё-таки мальчик. А теперь вот снова вопрос в его поле.

— Нет, он Дымок, — помотала она головой. — И он учудил мне большие проблемы.

— Рассказывай, — кивнул я.

— В общем, я балкон иногда держу открытым, проветриваю, — начала объяснять она. — А у нас с соседкой балконы смежные, перегородка есть, но внизу есть щель. И Дымок решил через эту щель пробраться в другую квартиру. А у соседки кошка. Породистая какая-то, я, правда, не знаю, что за порода. Она её за большие деньги купила, буквально неделю назад, что ли. Все уши мне про неё прожужжала. И теперь эта породистая красавица, вероятно, беременна от моего беспородного Дымка.

Породистая кошка и дворовый кот-хулиган. В моём котопритоне породистых я не помню, да и откуда им там взяться? Мезальянс века.

— А соседка знает? — спросил я.

— Пока нет, — вздохнула Лена. — Дымок сделал дело и вернулся ко мне. А о том, что дело сделано, я знаю по кошачьим довольным крикам. И теперь, если соседка узнает… Она меня убьёт. А Гав почти наверняка окажется беременной.

— Гав? — переспросил я. — У неё кошку так зовут?

— Ну да, это же из мультика, — улыбнулась медсестра. — Котёнок по имени Гав, неужели не смотрел?

Я покачал головой. Хотя я плохо был знаком с киноиндустрией этого мира. Гриша меня просвещал как мог, но всё равно. Однако это было и не важно.

Сейчас важнее было придумать, что делать. Как помочь Лене. Проблема в том, что кошачья репродуктология — это не моя специализация. Максимум, что я смогу, это определить беременность с помощью праны. Но что делать дальше — понятия не имею.

Но тут я вспомнил про Лилю. Девушка учится на ветеринара и может по крайней мере осмотреть кошку. Может, что-то подскажет. С соседкой говорить придётся в любом случае.

— Так, сегодня после всех дел жди меня, свяжемся с Лилей, — сказал я. — Это моя знакомая, она учится на ветеринара. Вместе поедем к твоей соседке и будем разговаривать.

— Может, не надо? — жалобно спросила Лена. — Может, она не догадается?

— Лучше сейчас, чем тянуть до последнего, — строго сказал я. — Раз ты знала про эту щель — могла её и закрыть. Так что нужно взять ответственность и решить ситуацию. Я постараюсь смягчить диалог, но провести его надо.

Медсестра грустно кивнула. Ей явно сильно не хотелось признаваться соседке в похождениях Дымка, но это было необходимо.

Я взял телефон и набрал номер Лили. Девушка ответила после третьего гудка.

— Привет, извини, руки были в тесте, — торопливо сказала она. — Заказ делаю. Что случилось?

— Снова нужна твоя помощь, — ответил я. — Вечером поможешь нам с одним делом?

Я кратко описал ей ситуацию, и Лиля с лёгкостью согласилась помочь.

— Я как раз на лекцию про мифы рентгена собиралась, — заявила она. — Тогда после неё встретимся и пойдём к вашей соседке.

— Договорились, — я отключился.

Поймал себя на мысли, что и сам хотел увидеться с Лилей. Эта девушка мне нравилась. Возможно, что привлекало меня ещё и то, что она не была врачом или медсестрой. Смежная специальность, но совсем другая. И это очень интересно.

— Слушай, — отложив телефон, сказал я Лене. — В следующий раз ты как-то помягче разговор начинай, ладно?

— Договорились. О своей беременности я сообщу более гуманно, — отшутилась медсестра.

Мы рассмеялись, и я начал вызывать терапевтов на планёрку. Кому-то позвонил сам, других Лену попросил позвать.

Через десять минут в моём кабинете собрались все. Шарфиков постарался просочиться как можно скрытнее, из-за чего выглядел только более заметным. Забился в угол и опустил взгляд в пол.

На удивление пришла даже Остроухова. Хотя куда ей деваться, если сегодня у неё не было выезда в село и я об этом знал. Пришла, сложила руки на груди и гордо уселась на стул.

— Всем добрый день, — начал я. — Давайте коротко, у меня сегодня много работы. Во-первых, по кори. Ситуация стабилизировалась, пациентке в стационаре стало гораздо лучше. Кризис миновал.

Это мне успел доложить Жидков. Я считал это личной победой, всё-таки на ту пациентку ушло немало праны.

— За двумя отказниками надо понаблюдать двадцать один день, — добавил я, повернувшись к Елене Александровне. — А так тема закрыта.

Терапевты удовлетворённо закивали, а я достал список от Натальи Сергеевны.

— Далее, из аптеки мне принесли список льготных препаратов, у которых подходит к концу срок годности, — продолжил я. — И он довольно-таки обширный. Много препаратов лежат на полках, потому что вы их не выписываете. Сфотографируйте себе список и выпишите препараты своим льготникам в течение недели. Можете сами выписать и получить, а затем позвонить пациентам, чтобы они забрали.

И тут, разумеется, подала голос Остроухова. Я всё ждал этого. Думал, неужели она решит промолчать?

— Александр Александрович, напоминаю вам, что я сельский терапевт, — отчеканила она. — И моим пациентам неудобно ездить в город за препаратами.

— Зато вы регулярно ездите к ним, — напомнил я. — Можете выписывать и сами отвозить. Даже в ФАПы. А уж фельдшеры пусть разносят по пациентам.

— Вы понимаете, что это лишняя работа? — недовольно спросила она.

— Это ваша работа как участкового терапевта, — пожал я плечами. — Так что она не лишняя.

Остроухова недовольно поджала губы, но больше ничего не сказала.

— Списки по флюорографии обрабатываете? — перешёл я к следующему вопросу.

— Я да, — тут же ответила Юля. — У меня там не так много было, вызываю потихоньку.

Ну, в ней я и не сомневался.

— У меня многие пациенты не хотят, — тихо подала голос Анастасия Григорьевна. — Боятся облучения.

— Как раз для таких людей сегодня будет проходить лекция в школе здоровья, — напомнил я. — В этот раз в актовом зале школы № 3, в шесть вечера. Можете направлять всех отказников туда. А вообще убеждайте, говорите, что это для их же здоровья.

— Хорошо, — так же тихо отозвалась она.

— У меня в работе, но из-за кори это ушло на второй план, конечно, — заявила Елена Александровна. — Но я вас услышала.

Шарфиков опустил глаза ещё ниже, хотя, казалось бы, куда уж.

— Станислав Олегович? — позвал я его. — У вас уже начался приём. Вы работаете над списком?

— Я ещё не успел, — промямлил он.

Я тяжело вздохнул.

— Постарайтесь успеть, — сказал я. — Галина Фёдоровна, а у вас?

— А я вообще первый раз про это слышу, — нагло заявила сельский терапевт. — Когда вообще вы сообщали эту информацию?

— На прошлой планёрке, на которую вы не соизволили явиться, — отозвался я. — Лена, выдай, пожалуйста, Галине Фёдоровне список по флюорографии. Сельских пациентов там половина.

— Наверное, потому, что людям из сёл неудобно… — начала было Остроухова.

— Это ваш участок и ваша зона ответственности, — перебил я её. — Поэтому ознакомьтесь и примите меры.

Она снова недовольно поджала губы.

— У меня всё, вопросы есть? — спросил я.

Терапевты дружно покачали головами, и я всех отпустил. Остроухова на долю секунды задержалась, словно хотела поговорить лично. Но потом резко передумала и гордо выплыла из кабинета.

Я посмотрел на часы. Два часа дня. Сейчас успею проехать часть вызовов, потом лекция, потом ещё вызовы. И вечером вторая лекция. Плотный график, но куда деваться.

Собрал вещи и отправился на вызовы. До лекции я успел съездить на три адреса. Два из них оказались несложными, пожилая женщина с обострением остеохондроза и мужчина средних лет с ОРВИ, который зачем-то вызвал врача на дом из-за температуры тридцать семь и два.

Мой любимый тип пациентов, ему даже больничный был не нужен, он просто запаниковал, что у него пневмония. И вызвал врача «послушать».

Третий вызов был серьёзнее, пожилой мужчина с декомпенсацией сердечной недостаточности. Госпитализироваться он отказался, я скорректировал ему терапию и назначил сам себе повторный активный вызов к нему через несколько дней.

К трём часам Костя привёз меня к школе номер три. Сказал, что за час как раз успеет ещё кого-нибудь повозить по части вызовов и затем приедет за мной.

В холле школы меня уже ждала Кристина Владимировна. Модный синий брючный костюм, уложенные волосы. Выглядела она стильно.

— Вот сегодня без охранника работаем, — вздохнула она. — Ну, вы знаете уже, наверное.

О да, охранник лежит дома и пытается переварить семь дошираков.

— Приболел он, да, — вслух сказал я. — Ничего, оклемается.

— Ну да, — она взяла меня за локоть и повела вглубь школы. — Спасибо вам, что согласились прочитать лекцию! Актовый зал готов, дети уже там. Представитель из районо тоже здесь, Ирина Павловна, она сидит в первом ряду. Пожалуйста, упомяните про наше сотрудничество с поликлиникой, как мы договаривались.

— Не переживайте, — успокоил я её. — Всё будет хорошо.

Мы прошли в актовый зал. Там сидело примерно человек шестьдесят: девятые, десятые и одиннадцатые классы. Шумели, переговаривались, кто-то сидел в телефоне. Типичные подростки, которым сказали задержаться после уроков, а они не очень понимали зачем.

В первом ряду я заметил женщину лет пятидесяти в строгом костюме с папкой на коленях. Это явно была представитель районо. Кристина Владимировна кивнула мне и села рядом с ней.

Я вышел на сцену, оглядел зал. Подростки притихли, с любопытством начали меня рассматривать. Некоторые девочки зашептались и захихикали.

— Всем привет, — начал я, намеренно отказавшись от формальных приветствий. С подростками надо говорить на их языке, иначе рискуешь потерять внимание через тридцать секунд. — Знаю, всем хочется домой. Но я не займу много времени. Меня зовут Александр, и я врач-терапевт. Ваша школа активно сотрудничает с нами по вопросам профилактики и здоровья. И сегодня мы вместе проводим лекцию, которая, надеюсь, будет вам полезна. Отдельное спасибо Кристине Владимировне за организацию.

Директриса улыбнулась, а Ирина Павловна удовлетворённо кивнула. Так, начало хорошее.

— А поговорим мы сегодня про курение, — продолжил я. — Но не спешите закатывать глаза. Я не собираюсь читать вам нотации. Вы и так знаете, что курить вредно. Вопрос в том, понимаете ли вы, что конкретно происходит внутри вашего тела при курении. Между «вредно» и конкретными фактами есть большая разница.

Несколько подростков, которые уже начали скучать, подняли головы. Хорошо, значит, я их зацепил.

— Начнём с обычных сигарет, — сказал я. — Когда вы делаете затяжку, в ваши лёгкие попадает дым, содержащий около семи тысяч химических соединений. Из них минимум семьдесят являются доказанными канцерогенами. Это значит, что они вызывают рак. Не «могут вызвать», а вызывают.

Я сделал паузу.

— Но рак — это далеко, правда? — задал я риторический вопрос. — Это бывает у старых, а вы молодые. Поэтому давайте я расскажу, что делает курение именно с вами. Сейчас, а не через двадцать лет.

Несколько подростков даже телефоны убрали, это успех.

— Первое, — я загнул палец. — Кожа. Курение сужает мелкие сосуды кожи, и она получает меньше крови и питательных веществ. И в результате стареет быстрее. Морщины у курильщиков появляются на десять-пятнадцать лет раньше, чем у некурящих. А морщины — это некрасиво.

Девочки в зале переглянулись. Аргумент про внешность для подростков всегда работал лучше, чем любая статистика смертности.

— Второе, — продолжил я. — Выносливость. Курение снижает объём лёгких. Если вы занимаетесь спортом, вы заметите это первыми. Одышка после нагрузки, которой раньше не было. И чем дольше вы курите, тем хуже это становится. Причём восстановить лёгкие до исходного состояния после нескольких лет курения уже невозможно. Повреждённые альвеолы не регенерируют.

Несколько парней переглянулись. Надеюсь, сумею до них достучаться.

— Третье, — загнул я ещё один палец. — Зубы. Курение вызывает потемнение эмали, воспаление дёсен и ускоренное образование зубного камня. Через пять лет активного курения зубы пожелтеют так, что никакая отбеливающая паста не поможет. А через десять лет начнутся проблемы с дёснами, зубы расшатаются. Плюс запах изо рта, который не перебивает ни жвачка, ни ополаскиватель. Целоваться с такими людьми противно.

Несколько смешков из зала. Но в основном слушали меня внимательно.

— Теперь самое интересное, — сказал я. — Вейпы. Я знаю, что многие из вас думают, что вейп — это безопасная альтернатива сигаретам. Просто пар со вкусным запахом, и всё, верно?

Зал оживился. Вейпы явно были их темой.

— Вейп действительно не содержит смолы и большинства канцерогенов, которые есть в табачном дыме, — признал я. — Это правда. Но это не значит, что он безвреден. Во-первых, он содержит никотин. Причём в концентрациях, которые часто выше, чем в обычных сигаретах. А никотин является мощным нейротоксином, который влияет на развитие мозга. Проще говоря, вы буквально становитесь глупее. Не из-за лени, не из-за телефона, а из-за химического воздействия на мозг.

В зале стало совсем тихо. Даже представитель из районо слушала с заметным интересом.

— Во-вторых, — продолжил я, — ароматизаторы. Те самые вкусные запахи и вкусы в жидкостях для вейпов. Эти вещества были разработаны для пищевой промышленности. Их безопасно есть. Но никто не проверял, что происходит, когда вы их вдыхаете. Пищеварительная система и лёгкие устроены совершенно по-разному. Например, диацетил, который придаёт сливочный вкус, при вдыхании вызывает облитерирующий бронхиолит. Это тяжёлое заболевание лёгких, которое у медиков называется «попкорновое лёгкое».

— А это лечится? — спросил кто-то из зала.

— Плохо, — честно ответил я. — Повреждение бронхиол необратимо. Можно замедлить прогрессирование, но вернуть лёгкие в исходное состояние нельзя.

Старшеклассники замерли, ловили каждое слово.

— И в-третьих, — добавил я. — Зависимость. Никотин из вейпа вызывает привыкание быстрее, чем из сигарет, потому что доставка в мозг происходит эффективнее. Среднестатистический подросток, начавший вейпить, формирует зависимость за две-три недели. А бросить потом так же тяжело, как и обычные сигареты.

Я помолчал, давая информации усвоиться в головах подростков.

— Я не буду говорить вам «не курите», — заключил я. — Вы взрослые люди, и это ваш выбор. Но я хочу, чтобы вы делали этот выбор, зная факты. Не мифы из интернета, не рекламу производителей вейпов, а факты.

Повисла пауза, а затем раздались робкие аплодисменты. А потом начались вопросы.

— А если курить только по выходным, это тоже вредно? — спросила девушка в пятом ряду.

— Да, — ответил я. — Безопасной дозы никотина не существует. Даже одна сигарета вызывает спазм сосудов, который длится несколько часов.

— А кальян? — спросил другой парень.

— Один сеанс кальяна по объёму вдыхаемого дыма равен примерно ста сигаретам, — ответил я. — Вода не фильтрует ни никотин, ни угарный газ. Это миф. Плюс общий мундштук — это прямой путь к передаче герпеса.

Вопросы продолжались ещё минут пятнадцать. Я отвечал на каждый, стараясь быть честным и конкретным. Не запугивать, а информировать.

Когда лекция закончилась, ко мне подошла представитель из районо. Ирина Павловна оказалась приятной женщиной с внимательным взглядом.

— Александр Александрович, спасибо за лекцию, — сказала она, пожимая мне руку. — Очень содержательно. Дети слушали, а это, поверьте, редкость. Я обязательно отмечу в отчёте, что школа номер три ведёт активную профилактическую работу совместно с поликлиникой.

Кристина Владимировна, стоявшая рядом, просияла.

— Мы стараемся, — скромно сказала директриса, хотя ещё утром понятия не имела, что эта лекция состоится.

Я попрощался с Ириной Павловной, подтвердил Кристине Владимировне, что вечером в шесть мы проведём лекцию школы здоровья в её актовом зале, и вышел из школы.

Пора было ехать на оставшиеся вызовы. Так что я вышел к дороге, где мы договорились встретиться с Костей.

Только вот Кости почему-то не было. Зато передо мной тормознула незнакомая чёрная машина, и водитель гостеприимно распахнул дверь.

— Запрыгивай, — заявил он.

Это вообще кто?