Глава 16

Я настороженно посмотрел на водителя, который сидел в незнакомой мне машине. Ему было лет сорок, коренастый, с короткими тёмными волосами. И широкой улыбкой.

Я, конечно, не маленькая девочка, но садиться в машину к незнакомцу тоже не хотел.

— Вы кто? — спросил я.

— Я Лёха, друг Кости, — отозвался тот. — Костя попросил подстраховать. Сказал, что у тебя домашние вызовы, а ему уйти надо.

Очень интересно. Я достал телефон и набрал Костю. Тот ответил почти сразу.

— Извини, не хотел звонить, чтобы не мешать, — торопливо начал он. — У меня у дочки утренник в садике, она жирафа играет. И я обещал ей, что приду посмотреть. А тут по времени понял, что не успеваю совсем, и попросил другана помочь. У него передо мной должок, так что согласился. Ты не переживай, Лёха отличный мужик!

Да не сомневался. Но проблема тут в другом: водитель не может передавать свои обязанности постороннему. Особенно когда речь идёт о перевозке врача на вызовы. Это нарушение, и если кто-то узнает, Косте точно прилетит.

Однако у нас с водителем сложились уже достаточно хорошие отношения, и я решил его не сдавать.

— Ладно, — вздохнул я. — Только лучше предупреждай заранее в следующий раз.

— Само собой, — обрадовался Костя.

Я сбросил звонок и сел в машину к Лёхе. Дал ему список с оставшимися вызовами, и мы поехали.

— Я Александр, — по дороге представился я.

— Да знаю я, моя жена к тебе ходила, — кивнул тот. — Говорила, золотой ты врач! Даже не думал, что ты такой молодой.

Лёха оказался очень болтливым и успел немного утомить меня разговорами. Но по вызовам возил быстро, и это компенсировало неудобство. После последнего адреса он тормознул возле детского сада, и я пересел в машину к Косте.

— Ну как утренник? — поинтересовался я.

— Супер, Полинка была великолепна, — похвастался водитель. — Лучший жираф в мире!

— Отлично, — улыбнулся я. — А теперь поехали назад в поликлинику.

— Спасибо, что не сдал, — искренне поблагодарил Костя.

Он привёз меня обратно, и я вернулся в кабинет. До шести вечера возился с документами и прочими важными делами.

Без двадцати шесть мы с Леной вышли и пешком направились в школу номер три. Теперь уже просто как слушатели. Ну, я ещё для того, чтобы убедиться, что всё пройдёт хорошо.

Актовый зал школы уже наполнялся людьми. Вика, как всегда, сработала на совесть, доложила о новой площадке всем желающим. Даже необычно, какие только места мои посетители школы здоровья не посетили уже. Сначала ФОК, теперь вот школа.

Кристина Владимировна уже сидела в первом ряду. Перехватила мой взгляд и кивнула мне.

Маргарита Семёновна также уже стояла на сцене. Коротко мне кивнула. Среди слушателей я не обнаружил Коляна, наверное, не смог выбраться.

— Всем добрый вечер! — ровно в шесть вечера начал я. — Рад, что вы все добрались до школы. Знаю, место необычное, но те, кто был на лекции вчера, знают, что бывает и хуже.

В зале раздались смешки.

— Сегодня за предоставленный зал хочу поблагодарить директора этой школы, Кристину Владимировну, — продолжил я. — Именно она любезно согласилась предоставить нам актовый зал для лекции. И именно благодаря ней она состоится!

Раздались аплодисменты, директриса скромно кивнула.

— А читать лекцию сегодня вам будет наш уважаемый врач-рентгенолог с солидным стажем работы, Маргарита Семёновна, — представил женщину аудитории я. — Маргарита Семёновна, начинайте.

Она взяла у меня микрофон и улыбнулась. Я спустился вниз, сел в первом ряду рядом с директрисой и Леной. Директриса тут же подсунула мне документ о предоставлении зала, который я подписал.

— Добрый вечер! — начала лекцию Маргарита Семёновна. — Сегодня мы с вами поговорим о рентгене. И начну я с главного вопроса, который мне, как врачу-рентгенологу, задают каждый день. Звучит этот вопрос так: «А это не опасно?»

По залу прошёл лёгкий смешок. Видимо, многие узнали себя.

— Вот и давайте разберёмся, опасно или нет, — продолжила Маргарита Семёновна. — Для начала: что такое рентгеновское излучение? Это электромагнитное излучение, как и обычный свет, только с гораздо более короткой длиной волны. Именно поэтому оно способно проходить через мягкие ткани тела, но задерживается костями и плотными органами. На этом принципе и построена рентгенография. Аппарат делает что-то вроде теневой фотографии ваших внутренностей.

Не хватало мне таких лекций, когда я только-только попал в этот мир. Приходилось самому разбираться во всех способах диагностики этого мира.

— Теперь про дозы, — продолжила Маргарита Семёновна. — И это самое важное. Доза облучения измеряется в миллизивертах. Годовая доза, которую каждый из нас получает просто от жизни на планете Земля, это так называемый естественный радиационный фон. И он составляет примерно два-три миллизиверта. Вы получаете её от солнца, от почвы, от всего вокруг.

Она выдержала паузу.

— А теперь внимание, — сказала она. — Одна цифровая рентгенограмма грудной клетки — это примерно ноль целых три десятых миллизиверта. Считайте сами. Чтобы набрать годовую фоновую дозу, вам пришлось бы сделать примерно десять рентгеновских снимков за год. А вам обычно делают один-два. Флюорография, которую вас просят проходить раз в год, даёт ещё меньше, около ноль целых пять сотых миллизиверта на цифровом аппарате. Это как несколько часов полёта на самолёте. Вы же не боитесь летать?

— Боюсь! — крикнул кто-то из зала.

Маргарита Семёновна негромко усмехнулась.

— Ну хорошо, некоторые боятся, — улыбнулась она. — Но не из-за радиации же. Так вот, давайте развеем главные мифы. И первый миф, что рентген вызывает рак. Да, ионизирующее излучение в больших дозах действительно может повреждать ДНК и вызывать мутации. Это доказано на примере людей, переживших атомные бомбардировки, и ликвидаторах аварий на атомных станциях. Но там речь шла о дозах в сотни и тысячи миллизивертов. А рентгеновский снимок, напомню, это десятые доли миллизиверта. Разница примерно как между стаканом воды и Волгой.

Интересное сравнение. Учитывая ещё, что Волга совсем недалеко от нас.

— Миф номер два, — продолжила Маргарита Семёновна. — «После рентгена нельзя беременеть три месяца». Это определённо чушь. Рентгенография конечностей или грудной клетки вообще не затрагивает репродуктивные органы. Даже при рентгенографии таза доза настолько мала, что никакого влияния на яйцеклетки или сперматозоиды не оказывает. Единственное ограничение, мы стараемся не делать рентген беременным женщинам. Без особых показаний.

Некоторые женщины зашептались. Видимо, обсуждали этот момент.

— Миф номер три, — сказала рентгенолог. — «Флюорография бесполезна, она ничего не показывает». Этот миф я слышу от пациентов, которые считают, что раз у них ничего не нашли, значит, зря ходили. На самом деле, если у вас ничего не нашли, это лучший результат, который вы можете получить. Флюорография позволяет на ранней стадии выявить туберкулёз, пневмонию, опухоли лёгких, увеличение сердца и другие патологии. Причём на той стадии, когда симптомов ещё нет и лечение будет максимально эффективным. Туберкулёз, обнаруженный на флюорографии до появления кашля, лечится гораздо успешнее, чем запущенная форма.

Она рассказала историю из своей практики. Мужчина пятидесяти двух лет пришёл на плановую флюорографию, чувствовал себя отлично, никаких жалоб. На снимке обнаружили округлую тень в правом лёгком. В итоге это оказался рак лёгкого первой стадии. Мужчину прооперировали, удалили опухоль, и он сейчас в стадии ремиссии уже пять лет. Если бы не флюорография, он пришёл бы к врачу через год-полтора, уже с кашлем и кровохарканьем, и тогда всё закончилось бы иначе.

— Вот почему мы просим вас проходить флюорографию раз в год, — подвела итог Маргарита Семёновна. — Это не наше желание и не способ вас облучить против вашей воли. Это скрининг, который спасает жизни.

Затем рентгенолог перешла к практической части. Как часто нужно проходить какие обследования. Сказала и про маммографию для женщин старше сорока лет, и про лечение зубов, и про КТ.

— И последнее, — в конце добавила Маргарита Семёновна. — Если врач назначил вам рентген, значит, польза от исследования превышает потенциальный вред. А потенциальный вред от диагностической рентгенографии, как мы с вами выяснили, ничтожно мал. Гораздо опаснее отказаться от исследования и пропустить серьёзное заболевание, чем получить дозу в одну десятую от того, что вы получаете от природы за год.

Раздались громкие аплодисменты, а затем начались вопросы.

Даже сама Кристина Владимировна задала вопрос, тема её явно зацепила.

В семь часов лекция закончилась, люди стали расходиться. Я проконтролировал, чтобы в зале остался порядок, ещё раз поблагодарил директрису.

Мы с Леной вышли на улицу и встретились там с Лилей. На самой лекции я её не заметил. Видимо, сидела в последних рядах.

Выглядела девушка замечательно. Волосы собраны в хвост, сама в куртке и с рюкзаком.

— Привет, — радостно улыбнулась она мне. — Лекция отличная! Завтра ещё на твою хочу сходить. Если время будет.

— Рад слышать, — улыбнулся я в ответ.

— Идём спасать кошачью честь? — весело проговорила она.

Лена застонала.

— Вот вам смешно, а мне страшно! — вздохнула она. — Ладно, идём. Куда деваться-то…

Лена жила в десяти минутах ходьбы от школы, в пятиэтажке. Служебная квартира от нашей поликлиники.

По дороге она в двадцатый раз пересказала Лиле всю историю про Дымка, балкон и породистую кошку. Лиля слушала, кивала, иногда задавала уточняющие вопросы.

— А порода какая? — спросила Лиля.

— Шотландская вислоухая, я специально уточнила, — ответила Лена. — Соседка говорит, что с родословной.

Мы добрались до квартиры Лены, она тяжело вздохнула и позвонила в дверь к соседке.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти, в домашнем халате и тапочках с помпонами.

— О, Леночка! — обрадовалась та. — Чего случилось?

— Вера Ильинична, — робко начала Лена. — Я… Мы к вам по делу. Это мои коллеги, Александр Александрович и Лилия. Лиля ветеринар.

— Ветеринар? — женщина насторожилась. — А зачем мне ветеринар? Моя красавица Гав абсолютно здорова.

— Можно мы зайдём? — мягко спросил я. — Мы хотели бы посмотреть вашу кошку. Это не займёт много времени. И заодно надо кое-что обсудить с вами.

Вера Ильинична пожала плечами и впустила нас в квартиру. Типичная однокомнатная квартира, чистая и уютная. На диване в гостиной лежала кошка.

И вот тут у меня возникло первое сомнение.

Кошка была красивая. Длинная шерсть, пушистый хвост. Но что-то в ней было не так. Я не специалист по зверям, но даже мне бросилось в глаза, что окрас выглядит странно. Слишком равномерный, слишком яркий. Какой-то неестественно рыжий, почти медный, с чёткими границами. Лапки и хвостик были тёмными.

Лиля подошла к кошке и присела рядом. Принялась за осмотр. Аккуратно раздвинула шерсть на загривке, потом на животе. Потом подняла кошку на руки и внимательно осмотрела уши.

— Вера Ильинична, — медленно произнесла Лиля. Голос у неё изменился, стал серьёзным. — Где вы купили эту кошку?

— В Ртищево, — ответила хозяйка. — На рынке. Мужчина продавал за пятнадцать тысяч. Хотя я ещё торговалась, он сначала двадцать просил. Шотландская вислоухая, между прочим. И по цвету один в один как котёнок Гав из мультика, я её даже назвала так же!

— А документы он вам дал? — уточнила Лиля.

— Ну… нет, — замялась Вера Ильинична. — Сказал, что вышлет по почте. Потом перестал отвечать на звонки. Наверное, что-то со связью случилось.

Я уже понял, в чём дело. И это мне решительно не понравилось.

— Вера Ильинична, — мягко сказала Лиля. — Ваша кошка не шотландская вислоухая. Она вообще не породистая. У шотландских вислоухих характерные ушки, они прижаты к голове и наклонены вперёд. У вашей Гав уши совершенно обычные, стоячие. Это обычная домашняя кошка, скорее всего, подобранная с улицы.

— Как? — опешила Вера Ильинична. — Но она же такая красивая, рыжая!

— Она рыжая, потому что её покрасили, — ответила Лиля. — Причём краской для волос человеческой. Вот, посмотрите.

Она раздвинула шерсть у корней. Там отчётливо были видны светлые, почти белые корни, контрастирующие с ярко-рыжими кончиками. Линия перехода была резкой, неестественной.

— Это не натуральный окрас, — объяснила Лиля. — Кошку покрасили перед продажей, чтобы она выглядела более эффектно и дорого. Скорее всего, обычным аммиачным красителем для волос.

Вера Ильинична прижала руку ко рту.

— А это плохо? — спросила она.

— Очень плохо, — Лиля взяла Гав на руки и начала осматривать её более тщательно. — Кошки постоянно вылизывают шерсть. Это их основной способ гигиены. А значит, Гав последнюю неделю регулярно слизывала с себя химический краситель. Аммиак, перекись водорода, парафенилендиамин. Всё это крайне токсично для кошек. Их печень не способна перерабатывать эти вещества так, как человеческая.

— Вот почему она в последние дни стала плохо есть… — побледнела Вера Ильинична.

— Она плохо ест? — Лиля тут же насторожилась. — С какого дня?

— Да вот дня три уже, — ответила соседка Лены. — Я думала, привыкает к новому месту. И в туалет она ходит странно, жидко…

Лиля быстро достала из рюкзака фонарик и перчатки. Осмотрела слизистые рта кошки, потрогала её живот. Гав жалобно мяукнула.

— Слизистые рта слегка воспалены, — заключила Лиля. — Живот болезненный в правом подреберье, это проекция печени. У кошки токсическое поражение печени и ЖКТ от хронического поступления компонентов красителя. Нужно действовать немедленно.

Она открыла рюкзак и достала из него бутылку с физраствором и шприц без иглы.

— Первое, что нужно сделать, это минимизировать краситель, — заявила Лиля. — Водой его не смыть, придётся состригать. Несите ножницы.

Вера Ильинична метнулась в другую комнату.

— Лиля, она выживет? — тихо спросила Лена.

— Если мы сейчас всё сделаем правильно, то да, — ответила Лиля. — Интоксикация пока не тяжёлая, раз кошка ходит и реагирует. Но ещё несколько дней, и было бы гораздо хуже.

Вера Ильинична принесла ножницы, машинки для стрижки не было. Я помог придерживать кошку, пока Лиля состригала крашеную шерсть. Да, Гав теперь гораздо меньше будет похожа на выставочную красавицу, зато выживет.

— Я же просто хотела кошечку… — пробормотала Вера Ильинична. — Красивую. А тот мужчина на рынке был такой приятный, улыбчивый…

Стриженная Гав даже особо не сопротивлялась, пока Лиля через шприц давала ей физраствор.

— Это для регидратации, — пояснила она Вере Ильиничне. — Завтра утром вам нужно отвезти Гав в ветеринарную клинику, в Татищево. Я напишу направление и опишу ситуацию, чтобы ветеринар сразу понял, что к чему. Нужны анализы крови, в первую очередь печёночные показатели, АЛТ, АСТ, билирубин. Скорее всего, понадобится курс гепатопротекторов и сорбентов. И специальная диета на ближайшие две-три недели.

Лиля достала из рюкзака блокнот и начала быстро писать.

— Вот, — она протянула листок хозяйке. — Здесь всё расписано. Адрес ветклиники, что сказать врачу, какие анализы сдать. И мой телефон, если будут вопросы.

Пока была свободная минута, я проверил кошку праной. Беременность не обнаружил, но вслух говорить, конечно же, не стал.

Вера Ильинична взяла листок, внимательно всё прочитала.

— Спасибо вам, — кивнула она. — А тот мужчина… Он же мошенник, получается?

— Получается, так, — мрачно подтвердил я. — Вера Ильинична, вы помните, как он выглядел? И где именно на рынке в Ртищево вы его нашли?

— Помню, — кивнула она. — Высокий такой, худой, с усами. Стоял в самом конце ряда, у него ещё несколько котят было, таких же рыжих.

Таких же рыжих. Значит, он красит животных партиями и продаёт их как породистых. Это не просто мошенничество, это жестокое обращение с животными. Краска для волос токсична для кошек, и этот человек либо знает и ему плевать, либо не знает, что ничуть не лучше.

— Я с этим разберусь, — твёрдо сказал я. — Нельзя допустить, чтобы это продолжалось. Лена, поищи, пожалуйста, контакты зоозащитных организаций. А я в ближайшее же время съезжу и поищу этого продавца.

— Сделаю, — кивнула Лена.

— Спасибо вам, ребята, — улыбнулась Вера Ильинична. — А чего вы приходили-то изначально?

Я посмотрел на Лену, та вздохнула и объяснила ситуацию. Сильно при этом извиняясь.

— Вообще беременность на фоне интоксикации была бы нежелательной, — сказала Лиля. — Но говорить об этом рано. Вот съездите в ветклинику, сделаете УЗИ. Там будет видно.

Хотя я уже знал, что тут пронесло. Дымок не натворил делов.

— Знаете, если бы не эта ситуация, то Гав было бы плохо, — задумчиво сказала соседка. — Так что можно сказать, что Дымок ей помог. Поэтому забыли.

Лена облегчённо кивнула. Я посмотрел на стриженную Гав. Вера Ильинична перехватила мой взгляд.

— Она всё равно красавица, — улыбнулась женщина. — Породистая или нет, но моя.

Это то, что мне было надо услышать. Лиля ещё раз сказала, что предстоит сделать кошке, и мы вышли из квартиры.

— Спасибо, ребят! — поблагодарила нас Лена. — Без вас бы эта история закончилась иначе.

— Она ещё и не закончилась, — нахмурилась Лиля. — Надо обязательно наказать этого живодёра. Самого его рыжей краской покрасить!

— Накажем, — кивнул я.

Мы попрощались с Леной и вышли с Лилей на улицу. Я отправился провожать девушку до дома.

— До сих пор в ярости, — не могла успокоиться она. — Сколько котят этот мужик уже продал? И сколько из них сейчас травятся, а хозяева даже не понимают, в чём дело?

— Я этим займусь, — пообещал я. — Найдём его.

— Я тоже помогу, — сказала Лиля. — У меня есть контакты в зоозащитном фонде в Саратове. Они таких продавцов отслеживают. Так что ему не скрыться.

Разговор перешёл на другие темы. Работа, учёба Лили, её торты на заказ. Хорошо и легко, обычный человеческий разговор.

Свернули на улицу, где жила Лиля. И тут дорогу нам перегородила мужская фигура. Резко и неожиданно. Судя по виду, от мужчины не стоило ожидать ничего хорошего.

Я инстинктивно шагнул чуть вперёд, заслоняя собой Лилю. А она внезапно вздрогнула.

— Тимофей? — удивлённо произнесла она.