Глава 22

Я внимательно рассмотрел записку со всех сторон. Слова напечатаны на принтере, никаких подписей, вообще ничего. Предсказуемо.

Когда я только-только оказался в теле Сани Агапова, угрозы мне приходили постоянно. Конфеты с начинкой, надписи на двери, записки… Атмосферу нагнетали по полной.

Я так и не выяснил, кто это был. Как и не выяснил до сих пор, кто же подсыпал бета-блокаторы в кружку астматику. Зато я вылечил эту саму астму, преддиабет, гипертонию с помощью праны и здорового образа жизни, а угрозы на время прекратились.

И вот, опять. И в этот раз Лена увидела текст записки.

— Саш, что это? — осторожно спросила она.

— Чья-то глупая шутка, — отмахнулся я. — Не обращай внимания.

Вариантов, кто это мог написать, было несколько. Прежний недоброжелатель, который решил активироваться вновь. Бумагин, которому всё неймётся. Кто-то из других недругов, Якубов, Горшков… Или вообще кто-то новый.

Любая реакция тут будет осуществляться вслепую. Если начну выяснять, кто автор — подарю автору именно то, чего он ждёт. Своё время и нервы. Оно мне надо? Нет, не надо.

Угрожающая записка работает только до тех пор, пока её получатель относится к ней серьёзно. Как только получатель пожимает плечами и кладёт её в стол, записка превращается в обычный мусор. И автор, который рассчитывал на определённый эффект, остаётся в дураках.

Так что я сложил записку и спрятал её в свой запирающийся ящик. Посмотрим, решит ли кто-то подкрепить угрозы действиями. Если да — то он так себя и выдаст. Если нет, то записками меня не напугать.

И я снова погрузился в работу. Приём, комиссии, дела заведующего, всё по кругу.

После приёма решил всё-таки сходить к Кречетову. Поздравить Павла Викторовича с вступлением в должность, ну и обсудить все вопросы.

Даже как-то непривычно идти в кабинет главврача, зная, что там не Власов. Сколько скандалов с ним тут успело произойти!

Добрался до двери, постучался и вошёл внутрь. Кречетов сидел за столом, и водрузив на нос очки, читал документы. Вид у него был ну очень сосредоточенный.

— Добрый день, — поднял он голову. — Александр Александрович Агапов, верно?

Удивлён, что он меня запомнил.

— Да, это я, — кивнул я. — Здравствуйте. С вами можно обсудить несколько вопросов?

— Слушаю, — он отложил документ в сторону и скрестил пальцы перед собой.

— У нас проблемы с моим проектом «Школа здоровья», — сказал я. — Наша мэрия прислала проверку в наш конференц-зал, и постановила, что он непригоден для подобных заседаний. И всю прошлую неделю я искал площадки для лекций по всему городу.

— Я слышал, — кивнул Кречетов. — ФОК, школа и мебельный магазин. У вас оригинальный подход, Александр Александрович.

Приятно удивлён, что он в курсе этих событий. Значит, действительно следил за новостями.

— Благодарю, — кивнул я. — Но так не может продолжаться вечно. Надо что-то решать.

Павел Викторович смерил меня долгим взглядом. Изучающим.

— Вы знаете в чём причина этой проверки? — прямо спросил он.

— В том, что мои лекции якобы мешают их платному проекту, — также прямо ответил я. — У них низкая посещаемость, и прочее. Но я уже говорил, что мои лекции тут ни при чём. Просто у меня образовательный проект, а у них попытка срубить денег на ровном месте.

— Ценю вашу искренность, — ровно проговорил Кречетов. — Так и есть. Мэрия прямо сказала мне, что ваш проект следует закрыть. Однако это не им решать.

Но Савчук мне говорила, что Кречетова на это место продвинул именно мэр. Пойдёт против решения Шмелёва? Интересно.

— Так вы поможете с этим вопросом? — спросил я.

— Я ознакомился со списком нарушений, выявленных в конференц-зале, — ответил Кречетов. — Так просто их не исправить. И если наши совещания внутрибольничного характера там проводить можно, то ваши лекции действительно нельзя.

Пока что вообще не мог понять, к чему он клонит. Так что я молча ждал, что он ещё скажет.

— Я найду другое помещение, — сказал Павел Викторович. — У вас ближайшая лекция в четверг, к этому времени помещение будет.

Неожиданно. И такое чувство, что он уже в курсе всего.

— Спасибо, — кивнул я.

— Но раз вы главный по этому проекту, то вам следует научиться работать по правилам, — тут же добавил он.

— По каким правилам? — уточнил я.

— Лекции вашей школы здоровья читаются от лица нашей больницы, — ровным тоном пояснил Кречетов. — А у вас полное самоуправство в этом плане. Да, темы вы подбираете хорошие. Но всё же с этого дня перед каждой лекцией я хочу ознакамливаться с материалами лекций, чтобы иметь возможность внести коррективы.

Очень интересный поворот.

— Я являюсь главой Школы здоровья, — напомнил я. — И коррективы тоже вношу я.

— Вы глава проекта, но я глава всей больницы, — без малейших эмоций ответил тот. — И я не могу позволить вам читать что угодно без моего контроля. Это же не ваш отдельный проект, он связан с нашей Аткарской РБ.

Логика в его словах, конечно, была. И всё равно мне не особо нравились эти условия.

— Тогда я оставляю за собой право обсуждения с вами корректировок, и условие, что моё мнение тоже будет учитываться, — сказал я.

Кречетов снова внимательно посмотрел мне в глаза.

— Договорились, — спокойно ответил он. — Зайдите ко мне в среду, я дам вам решение по вашему вопросу. Теперь давайте обсудим заодно и другой вопрос.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Вы сейчас являетесь исполняющим обязанности заведующего терапией, — констатировал Павел Викторович. — Удаётся ли справиться с обязанностями?

Невольно вспомнил сегодняшнюю ситуацию с Шарфиковым. Да, к такому Лаврова меня точно не могла бы подготовить.

— Более чем, — пожал я плечами. — Все конфликты решаю, планёрки провожу, терапевты работают.

— Это хорошо, — кивнул Кречетов. — У вас есть какие-либо пожелания по дефицитным кадрам?

Он решил со мной посоветоваться? Хотя только что в другом вопросе говорил, что его мнение приоритетно. Никак не могу раскусить этого нового главврача.

— У нас не хватает многих узких специалистов, это не новость, — пожал я плечами. — Срочно нужен новый анестезиолог в отделение реанимации, а также специалист по КТ.

— Нового анестезиолога-реаниматолога я уже нашёл, приступает к работе со следующего понедельника, — ответил Кречетов. — Насчёт специалиста по КТ… Хорошо, я вас услышал. Можете быть свободны.

Он вновь взял в руки документы, давая понять, что разговор окончен. Что же ты за орешек, Кречетов? Очень сложный. Держал чёткую дистанцию, и абсолютно не показывал никаких эмоций. Полная противоположность Власову, у которого все эмоции, чаще всего негативные, были написаны прямо на лице.

Я вышел на улицу, и направился обратно в поликлинику. И на середине пути меня остановил оклик.

— Саня! — никто иной, как Савинов, собственной персоной. Хотя бы одетый на этот раз, уже радует. — Саня, выручай!

— Привет, — вздохнул я. — Что на этот раз?

Уже был сломанный зуб, погоня за медведем и пролитый кофе.

— Саня, мне нужно хоккей с тобой посмотреть, — выпалил Ярик. — Вопрос жизни и смерти, серьёзно.

Неожиданно.

— Чего? — переспросил я.

— Хоккей, сегодня, полуфинал, — торопливо повторил он. — Я за Казанский Ак Барс болею с детства! Они сегодня с этим Металлургом из Магнитогорска будут играть, и я просто обязан посмотреть полуфинал КХЛ! Плей-офф идёт!

— Я в хоккее не разбираюсь, — остановил я его сумбурные объяснения. — Лучше скажи, при чём тут я.

— Потому что меня жена не отпускает, — капризно ответил Савинов.

Неожиданная новость номер два, однако.

— У тебя есть жена? — искренне удивился я. — Ты же и к медсестре своей, Оле, подкатывал. Да и вообще…

— Ну да, есть, — кивнул Ярик. — Слушай, ну не будь таким моралистом. Я жену люблю и всё такое.

Ладно, не буду лезть в его личную жизнь. Хватит с меня и других любовных историй, в которых приходилось участвовать.

— Ты так и не ответил, при чём тут вообще я, — напомнил Савинову. — Хочешь свой хоккей — смотри свой хоккей.

— Да всё не так просто, — в отчаянии замахал руками тот. — Маринка задумала сегодня съездить в гости к её матери на чай. И всё, ничем её не переубедить, понимаешь? Поэтому я придумал план.

— План, чтобы посмотреть хоккей? — вздохнул я.

— Именно, — он не видел в этом ничего странного. — Я скажу, что меня вечером попросили на несколько часов на дежурстве подстраховать. А она наверняка решит проверить, позвонит мне. А трубку возьмёшь ты, скажешь, что коллега, а я у пациента. Всё, алиби! А сами мы в это время хоккей посмотрим, я ноутбук с собой взял! Посидим у тебя дома, чинно и благородно. И потом я домой.

Более идиотского плана в жизни не слышал. А мне уже доводилось слышать планы от других.

— А просто сказать жене правду не вариант? — усмехнулся я.

— Да ты её не знаешь! — воскликнул Савинов. — Она же мне мозг съест. Тут явный выбор будет, или тёща и её разговоры о кабачках и помидорах, или матч и развод. Я тебя умоляю, будь человеком!

Я вздохнул. Врать чужой жене мне совершенно точно не хотелось, но и лезть в их отношения я не хотел.

Впрочем, в этой задумке Савинова не было ничего такого.

— Ладно, сегодня вечером я тебя прикрою, — сказал я. — Но ты мне будешь должен. И когда я попрошу — окажешь ответную услугу.

— Договорились, — обрадовался тот. — Матч в семь вечера. Тогда после работы сразу к тебе и рванём.

— Идёт, — ответил я.

Савинов, чуть ли не вприпрыжку, скрылся в поликлинике. А я подумал, что коллекция различных семейных и любовных историй у меня растёт не по дням, а по часам. Ирина Петровна и Григорьев, Савчук и Чердак, Тимофей и Кристина, теперь Савинов и его жена. Это я ещё про Никифорова не вспомнил!

Покачал головой и тоже отправился в поликлинику. И тут же оказался в гуще нового скандала, который происходил возле регистратуры.

— Да как это нет талонов⁈ — возмущённо воскликнула полная женщина лет пятидесяти. — У меня у сына гастрит, ему нужно попасть ко врачу! У него обострение из-за стресса.

— Я понимаю, но узкие специалисты не принимают нулевыми талонами, — устало ответила Светлана. — Я могу предложить вам талон к терапевту, и к гастроэнтерологу только на следующей неделе.

— Сын не хочет идти к его терапевту, у них какой-то конфликт, — отозвалась женщина. — Я буду жаловаться!

На эту волшебную фразу с двух сторон подошли я и Бумагина-старшая.

— Сейчас во всём разберёмся, — мягко сказала Алевтина Сергеевна.

Я зашёл в регистратуру и посмотрел расписание Бумагина. Да, на сегодня действительно всё занято. Очень странно, ведь ещё с утра у него были свободные талоны. Так быстро забилась запись?

— Я могу позвонить ему и спросить, примет ли он нулёвку, но обычно он не соглашается, — тихо сказала мне Алевтина Сергеевна. — Мол узкие специалисты принимают по записи, а экстренные пусть к терапевтам идут.

Такова была политика поликлиники, и делала так не только Бумагин.

— Лучше я схожу с ним поговорю лично, — ответил я. Потом обратился к женщине, — подождите пожалуйста пять минут, сейчас решу ваш вопрос.

Та гордо кивнула и отошла к лавочке. Интересно, а сын-то её где? Неважно, мне надо разобраться с Бумагиным. Так что я поспешил к нему в кабинет.

И увидел абсолютно пустой коридор. Судя по записи у него должно сидеть несколько человек, но нет никого.

Постучал, зашёл. Он сидел и что-то смотрел в телефоне. Причём явно не связанное с медициной.

— Тебе чего? — поднял он на меня голову. — Я тут Финальную Сагу Ван Писа смотрю, арку Эльбаф. Так что давай быстрее.

— Ты настолько сильно-то не борзей, — усмехнулся я. — Телефон убери, потом свой Ван Псис смотреть будешь. Вообще-то рабочий день идёт!

— Ван Пис, — поправил меня Илья. — У меня пациент на приём не пришёл, так что имею право.

Я подошёл к нему и заблокировал его телефон.

— И предыдущий пациент не пришёл, и следующий тоже не придёт, — холодно проговорил я. — Странное совпадение, правда?

— Может, они вылечились сами, — хмыкнул Бумагин. — Тебе-то что?

— То, что ты очевидно забиваешь себе приём самостоятельными записями пациентов, которые на самом деле не придут, — отчеканил я. — И устраиваешь подобные перерывы, чтобы посмотреть свой Ван что-то там. А к тебе, между тем, нормальные пациенты попасть не могут.

— Не моя проблема, — отмахнулся он. — Талоны есть на следующую неделю, а для всего остального есть терапевт.

Какой же он… нехороший человек.

— Слушай, раз уж у тебя не пришёл пациент — прими другого больного, — сказал я. — Всё равно же время есть.

— Слушай, а что ты мне указываешь? — ухмыльнулся Илья. — Ты хоть и исполняющий обязанности заведующего терапией, но я как бы гастроэнтеролог. И ты мне не начальник. Так что отстань, и дай аниме посмотреть.

Вот это было сказано зря. Я усмехнулся.

— Я хотел по-доброму, — заявил я. — Но с тобой так нельзя. Ладно, жди.

Я вышел из кабинета и отправился прямиком к Григорьеву. Игорь Станиславович меня уважал, и я это знал. Хоть отношения изначально были не очень, всё это давно осталось в прошлом. И именно я посоветовал ему занять должность заведующего узкими специалистами.

— Александр Александрович, рад вас видеть! — воскликнул он. — Проходите. Что случилось?

Я рассказал ему всю ситуацию, ничего не приукрашивая. Григорьев нахмурился.

— Что ж, понятно, — хмыкнул он. — Илья Андреевич решил себе перерыв устроить. Сейчас я пойду и скажу ему, что бывает за подобные фокусы. А вы, если не затруднит, спуститесь в регистратуру скажите той женщине, что гастроэнтеролог примет её сына.

— Спасибо, — кивнул я.

Вернулся в регистратуру, сказал Светлане, чтобы записала женщину нулевым талоном.

— Спасибо, доктор, — обрадовалась пациентка. — А то сын мучается с желудком, а сейчас вообще хуже стало.

И тут за её спиной появился… Якубов.

— Сына, нас записали, пойдёшь сейчас к гастроэнтерологу, — обратилась к нему мать.

Сына был занят тем, что смотрел сквозь стекло на меня. А я на него. Искра, буря, безумие.

Так вот этот пациент, у которого конфликт с терапевтом. Если я правильно помню, конфликт там с медсестрой, которой он «отправлял части своего тела».

Какой же у нас маленький город. Надо бы сказать Якубову, что с больным желудком пельмени — это не лучшая еда. Но пусть лучше ему Бумагин это скажет.

Якубов не стал мне ничего говорить, потому что рядом была его мать. Но взглядом убить попытался. Не вышло.

Я кивнул женщине и отправился в свой кабинет. А по пути меня перехватила Марина Ляшенкова, медсестра ЛОРа.

— Александр Александрович, вы спешите? — поинтересовалась она.

— Вообще да, — кивнул я. — Что ты хотела?

— Сказать, что если вам понадобится новая медсестра, то я готова, — Марина улыбнулась и кокетливо поправила волосы. — У меня и руки на месте, и исполнительность… хорошая.

— Спасибо, конечно, но у меня уже есть медсестра, — ответил я.

— Ну вдруг что-то изменится, — Марина подмигнула мне и пошла вверх по лестнице.

Я вернулся в кабинет, и задумчиво посмотрел на Лену.

— Слушай, а вы что, с Мариной поругались? — поинтересовался я.

— С чего ты так решил? — пряча взгляд, спросила она.

— Потому что сначала ты говорила мне, что вы хорошие подруги, и что она будет жить у тебя, а теперь вы вообще не общаетесь, — развёл я руками.

Лена тяжело вздохнула.

— Поругались, — призналась она. — Но это глупо… и стыдно. Но мы теперь и правда вообще не общаемся.

— Что случилось? — мягко спросил я.

— Ну в общем она с первого же знакомства с тобой начала говорить, что не хочет работать медсестрой ЛОРа, а хочет у тебя, — призналась Лена. — Мол как ей перейти в терапию, и с такой интонацией, словно я должна её пристроить. Я ей сказала, что вообще-то я у тебя работаю, а она сказала, что меня нужно заменить. Представляешь⁈ Ну я и высказала ей всё, что думаю. Она на следующий же день в общежитие перебралась, и мы перестали общаться.

— Понятно, — усмехнулся я. — Не переживай, ты меня полностью устраиваешь как медсестра. И не променяю тебя ни на каких Марин.

— Честно? — подняла она на меня взгляд.

— Честно, — пообещал я. — Так что зря ты так на неё злишься. Забей.

Она улыбнулась и кивнула. А я собрался и отправился на свои вызовы. Их было как обычно много, и надо было всё успеть.

Одним из первых вызовов значился вызов к Кулагиной Нине Петровне. Я хорошо её помнил, одна из моих постоянных слушательниц со школы здоровья. Милая пожилая женщина, которая записывала все лекции в тетрадку, как прилежная ученица.

Правда, на последних лекциях я её не видел.

Добрался до её квартиры, позвонил в дверь. Она открыла почти сразу, и первое, что бросилось в глаза — жёлтый цвет её кожи. Так, уже не самое лучшее начало.

— Проходите, доктор, — кивнула она. — Извините, что сама до вас не доползла, плохо что-то себя чувствую.

Она проводила меня в комнату и с оханьем опустилась на диван. Я прошёл следом, а в голове уже начал прикидывать варианты диагнозов.

— Доктор, миленький, помогите мне, — начала Кулагина. — Совсем что-то плохо стало. Тошнит, в правом боку режет, а моча тёмная, как чай черный. И слабость ужасная, поэтому сама в поликлинику не пошла.

— Давно это началось? — спросил я.

— Ну неделю уж точно, — задумчиво ответила та. — А может и раньше.

Я принялся за осмотр. Пульс частый, ритмичный. Давление немного повышено, сто сорок на девяносто. Живот болезненный в области печени, не напряжён.

Одновременно проверял Нину Петровну праной. Так, проблема явно в печени, и похоже, лекарственного генеза. Интересно.

— Нина Петровна, какие препараты сейчас принимаете? — спросил я. — Прям все-все перечисляйте.

В ответ Кулагина достала из-под стола большую коробку с множеством ярких коробочек.

— Вот, витамины пью, — ответила она.

Я принялся рассматривать эти сомнительные упаковки. «Печёночное здоровье», «Антипаразитная смесь», «Энергия долголетия», «Секрет молодости», «Могучее зрение». Ёлки-иголки, ну и названия у этих БАДов.

Их было много, очень много. Штук десять коробок точно, а то и больше.

— И откуда такое богатство? — поинтересовался я.

— Я помимо ваших лекций ещё и на городские начала ходить, — ответила Нина Петровна. — А там можно со скидками добавки вот себе купить. Ну, я и решила попробовать. Так лектор сказал, что вреда от них не будет, только польза.

Но не в том случае, если пить столько препаратов одновременно. Вот и токсический гепатит, во всей красе.

— Нина Петровна, — аккуратно сказал я. — Давайте мы все эти ваши баночки заменим на один-единственный травяной сбор. Вашей печени тяжело пить столько препаратов, поэтому вам и плохо. А травы я подберу хорошие, и самочувствие улучшится.

— Ну если вы так говорите, доктор, то давайте, — доверчиво кивнула старушка.

Я покопался в сумке и достал один из травяных сборов. Мята, расторопша, мелисса и несколько других трав.

— Попробуйте сейчас заварить и выпить, — предложил я.

Разумеется не просто так. Пока Кулагина ставила чайник, заваривала травы и пила их, я активировал прану.

И принялся спасать её печень. Направил прану в гепатоциты, снимая воспаление, убирая интоксикацию, разгоняя жёлчь, разгружая портальную систему. Работал медленно и методично, снимая симптомы токсического гепатита.

Через минут десять я закончил, и она как раз допила кружку сбора.

— Ой, а мне и правда полегчало, — удивлённо заявила она. — Что же, такой сбор у вас хороший?

— Я бы плохого вам не посоветовал, — улыбнулся я.

Тем более этот травяной сбор действительно был собран бабой Дуней от проблем с печенью. Но и треть запасов моей праны тут явно сыграла роль.

— Нина Петровна, у вас из-за этих препаратов и случилась такая болезнь, — мягко сказал я. — Не стоит их пить. И вообще, не стоит ходить на эти лекции от мэрии, ходите лучше на мои.

— Да я так и ходила, это соседки меня уговорили, — нахмурилась женщина. — Больше я к нему ни ногой, обещаю! Спасибо вам, доктор, полегчало мне!

Я задумчиво кивнул. Коршунова много говорила про лекции от мэрии, на одной я даже был. И думал просто оставить их в покое, и не лезть в их дела.

Но только что я убедился, что лекции от мэрии не просто бесполезны, а ещё и опасны. Одно дело, когда люди травятся БАДами по собственной глупости, например насмотревшись рекламы по телевизору. И совсем другое, когда на общегородском мероприятии эти самые БАДы продают пачками.

Это уже нельзя просто оставить как есть. Придётся всё-таки разобраться с этими лекциями.

Я оставил Нине Петровне весь мешочек с травами, ещё раз проверил её состояние, и вышел из квартиры.

В голове уже вертелся целый вихрь мыслей о том, что пора действовать на мэрию серьёзными ответными мерами.

И тут на лестничной площадке я увидел лежащего человека. Незнакомого мужчину. Бросился к нему… Пульса нет, дыхания нет!

Ну, бывает и хуже?