Глава 8

Мы с Ириной Владимировной поспешили в бокс к пациентке. Женщина лежала на больничной койке, её тело билось в судорогах, руки и ноги дёргались в конвульсивных движениях. Температура явно зашкаливала, волосы слиплись от проступившего пота.

— Оксана! Оксана Александровна, — обратилась к ней Шумакова. — Вы меня слышите?

Женщина не реагировала. Ирина Владимировна принялась считать её пульс.

— Сто двадцать в минуту, — объявила она. — Температура сорок два, сатурация падает. Коревой энцефалит.

Она говорила и одновременно продолжала осмотр. Настоящий профессионал своего дела. Движения чёткие и отточенные, всё по протоколу.

Я уже подтвердил диагноз и праной. У Лимоновой развилось одно из самых опасных осложнений кори. Воспаление головного мозга. Отсюда и судороги, и нарушение сознания.

— Нужно срочно снизить температуру, дать противосудорожные, ввести диуретики для снятия отёка мозга, — продолжала Ирина Владимировна.

Она развернулась к медсестре, которая стояла у двери. И спешно продолжила отдавать распоряжения:

— Литическую смесь, внутривенно! Диазепам пять миллиграмм для купирования судорог! Маннитол для снижения внутричерепного давления! Давай, быстро!

Медсестра кинулась к шкафу с лекарствами. Шумакова продолжала работать, установила кислородную маску на лицо Оксаны, проверила венозный катетер, приготовилась вводить препараты.

Я же был на подхвате и одновременно активировал прану. Вирус кори распространился по всему телу Оксаны, но основные потоки шли как раз в головной мозг. Воспалённые оболочки мозга, отёк тканей, повышенное внутричерепное давление, нарушение кровообращения. Нейроны уже начали отмирать. Если не вмешаться — женщина может умереть.

Так что я поспешил направить мощный поток праны в её организм. И почти сразу же столкнулся с мощным сопротивлением.

Ну ещё бы! Инфекции лечить всегда сложно. В прошлом мире с этим были связаны основные трудности у целителей. На лечение инфекции уходило всегда много праны. Именно поэтому я так поразился наличию в этом мире антибиотиков, противовирусных препаратов. А также вакцин. Такого в моём мире не было.

Кто знает, может, существуй у нас всё это, не случилось бы той самой эпидемии холеры, что унесла жизнь семьи моего друга.

Однако проблема была в том, что помощь Лимоновой нужна в эту же секунду. Да, Шумакова сейчас введёт все необходимые препараты. Но начнут действовать они далеко не сразу.

Поэтому я сосредоточился и активировал прану на полную мощность. Направил её в мозг, на участок воспаления. Заставил снять отёк, восстановить кровообращение, уменьшить количество вируса.

А сам чувствовал, как вирус кори буквально цепляется за клетки мозга Оксаны. Это было как сражение на невидимом фронте. Я атаковал, а вирус защищался.

На моём лбу выступил пот. Шумакова этого не замечала, распоряжаясь по поводу препаратов. Руки мои автоматически помогали ей, а сам я продолжал борьбу. Прана истощалась быстрее, чем обычно. Инфекции всегда требовали гораздо больше энергии.

Но отступать было нельзя. Если я сейчас остановлюсь, женщина умрёт или останется калекой.

План Б. Изменим тактику.

Вместо того, чтобы атаковать вирус напрямую, я начал укреплять защитные силы организма Оксаны. Направил прану на стимуляцию иммунной системы, на активацию лимфоцитов и антител, которые должны были бороться с вирусом естественным путём.

Это было сложно. Невероятно сложно. Я чувствовал, как прана вытекает из моих резервов, как истощаются запасы энергии, которые я так тщательно накапливал последние недели.

Но ситуация начала меняться. Отёк мозга начал спадать. Воспаление уменьшилось, иммунная система начала активно уничтожать вирус.

— Судороги ослабевают, — объявила Шумакова. — Температура начала снижаться!

Я кивнул и ввёл в организм Оксаны ещё немного праны. Совсем немного, потому что сам уже был на пределе. Чисто чтобы закрепить результат.

Что ж, я сделал всё, что мог. Организм Оксаны больше не был на грани смерти. Вирус всё ещё присутствовал в теле, но теперь иммунная система справлялась с ним, а лекарства, которые ввела Шумакова, помогали в этой борьбе. Критический момент миновал.

Тяжёлая же это оказалась работа! Ну ничего, оно того стоило.

Шумакова склонилась над Оксаной, проверяя её состояние. Женщина дышала ровнее, глаза её закрылись, но теперь это был не бессознательный бред, а просто сон. Лицо расслабилось, судороги полностью прекратились.

— Оксана, — снова позвала Ирина Владимировна. — Оксана, вы меня слышите?

Веки Оксаны дрогнули, приоткрылись. Взгляд был мутным, но осознанным. Она посмотрела на Шумакову.

— Всё хорошо, — успокоила она пациентку и поправила кислородную маску. — Всё хорошо, Оксана. Самое страшное позади. Отдыхайте!

Оксана слабо кивнула и снова закрыла глаза, погружаясь в глубокий, но уже здоровый сон. Организм восстанавливался, набирался сил для дальнейшей борьбы с болезнью.

Шумакова вновь измерила температуру. Тридцать девять и семь. Спадает потихоньку, отлично. Пульс девяносто пять, сатурация девяносто четыре процента. Спасена.

Убедившись, что Лимонова в порядке, мы с Ириной Владимировной вышли из бокса. Она устало прислонилась к стене и приложила руки к вискам.

— Честно говоря, это просто чудо какое-то, — выдохнула она. — При такой температуре и таких показателях шансы спасти её были минимальными. А здесь прошли какие-то минуты, и она стабилизировалась.

Я спокойно пожал плечами.

— Возможно, препараты подействовали быстрее, чем обычно, — сказал я. — Или организм Оксаны оказался сильнее, чем мы думали. Иногда бывают такие случаи: пациент на грани, а потом вдруг резкий поворот к выздоровлению. Медицина не всегда может объяснить всё.

Шумакова внимательно на меня посмотрела, затем кивнула.

— Наверное, так. Да, — согласилась она. — Спасибо вам за помощь. Вы помогли стабилизировать пациентку.

И гораздо больше, чем Шумакова могла себе представить. Я улыбнулся и кивнул.

— Рад, что всё обошлось, — ответил я. — Думаю, теперь пациентка будет в порядке.

— Но всё равно как-то странно… — чуть слышно добавила Шумакова.

Объяснение этому она придумать не сможет, так что, думаю, сойдётся на медицинском чуде. Излечение энцефалита за минуты. Хотя энцефалит до конца не прошёл, Лимоновой ещё предстоит восстановление и приём препаратов. Но она точно поправится.

Мы вернулись в кабинет заведующей, я ненадолго присел на стул, чтобы перевести дух.

— Вы выглядите уставшим, — заметила она, внимательно глядя на меня. — Тяжёлый день был?

Ещё какой.

— Тяжёлый, — согласился я. — Но это ничего. Зато ситуация разрешилась. Теперь со спокойной душой можно идти домой, отдыхать.

— Спасибо вам, — ещё раз улыбнулась Шумакова. — Надеюсь, ещё свидимся с вами, но при других обстоятельствах.

И буду надеяться, что это случится не в инфекционном отделении. Одной кори мне за глаза хватило.

Я попрощался с заведующей и вышел на улицу. Глубоко вдохнул вечерний весенний воздух.

До дома пешком было далековато, но всё-таки решил прогуляться. Заодно раскладывал в голове мысли по местам, обдумывая нерешённые проблемы и текущие задачи. Да и вообще шаги — очень полезная активность, а спорт я тоже не собирался забрасывать. Что бы ни происходило вокруг, о собственном организме также надо думать.

Дошёл до дома, и из соседней квартиры на шум тут же выглянула Стася.

— Заходи к нам на ужин, — улыбнулась она. — Я курицу приготовила, вкусную.

Заманчивое предложение, учитывая, что у меня сил на готовку не было. Так что я кивнул и поспешил к ним в квартиру. Разулся, прошёл в комнату… и очень удивился. Это мягко говоря.

На одной из стен красовались несколько дырок и оборванные обои. На полу под этим всем стояла полка, прислонённая к стене. И вокруг валялись книги, осколки и какие-то вещи.

А на диване сидел Гриша с виноватым выражением лица. Ага. За этим явно скрывается какая-то история.

— И что тут произошло? — поинтересовался я.

— Это я попросила вызвать мастера, чтобы повесить полку, — усмехнулась Стася. — Но Гриша сказал, что он мужик и сделает всё сам.

Гриша покраснел и опустил взгляд в пол.

— Я и инструменты все одолжил, — пробурчал он. — Всё вроде правильно сделал. А она сразу свалилась, не знаю как.

— Правильно? — Стася вздохнула. — Гриш, ты четыре дырки просверлил для двух креплений. Как это вообще возможно?

Мой друг тяжело вздохнул, взгляд он так и не поднял.

— Ну, сначала я отметил карандашом, где надо сверлить, — начал он оправдываться. — Потом начал сверлить первую дырку. А она ушла куда-то не туда, дрель соскользнула. Ну, я думаю, ладно, просверлю рядом. Просверлил вторую. Но она получилась слишком высоко. Тогда я решил, что надо ниже. Просверлил третью. Но она, блин, оказалась слишком низко! А когда я наконец просверлил четвёртую, то полка всё равно не держалась, потому что дырки были кривые и дюбели не держали. И она… Ну, она упала.

Стася прыснула со смеху, я тоже не сдержал улыбки.

— Хоть никого не ударила? — уточнил я.

— Да нет, — отмахнулся Гриша. — Там вон пара безделушек разбилась. Но что теперь делать — не знаю.

— Да я же говорю — вызовем завтра мастера, и всё, — отмахнулась Стася. — Не расстраивайся, ты старался — и это главное.

Но Гриша смотрел на полку таким взглядом, что я понял — тут ситуация серьёзная. Это уже дело принципа разобраться с ней.

— Стась, ты пока иди на кухню, ужин готовь, — сказал я. — А я помогу Грише, мы справимся с полкой.

Та неуверенно посмотрела на меня, но я ей спокойно кивнул. Гриша тоже поднял взгляд и сдвинул брови.

— Точно, ты мне её подержишь, и вдвоём мы справимся, — с энтузиазмом закивал он. — У меня не вышло, потому что одному держать неудобно!

— Ну хорошо, — улыбнулась Стася. — Тогда я пошла на кухню.

Дверь за ней закрылась, и Гриша решительно встал с дивана.

— Саша, — так же решительно сказал он. — Я понятия не имею, как вешаются полки.

Без комментариев…

— А как ты вообще тогда… Зачем? Гриша, где логика? — вздохнул я.

— Ну, просто Стася начала про этого мастера говорить, а я хотел показать, что с ней теперь живёт мужчина, — отозвался друг. — И я ж повесил в итоге! А она взяла и свалилась, вот что за непруха!

Я закатил глаза, пару мгновений помолчал.

— Ладно, давай восстанавливать твоё мужское самолюбие, — проговорил я. — Только вот лишние дырки тебе потом самому придётся шпаклевать. И обои мы не восстановим.

— Это мелочи, полкой всё закроется, — отмахнулся друг. — Давай делать скорее!

Так-то я тоже не был мастером по полкам. В прошлой жизни занимался совсем другими вещами, а для подобных дел нанимал слуг. Так что отец в детстве меня учил сражению на мечах, поскольку там аристократы до сих пор носили холодное оружие — оно пропускало магию, в отличие от огнестрела. А вот гвозди вбивать он меня не учил.

Но другу помочь — это святое. Залез в интернет, нашёл видеоинструкцию. И мы с Гришей погрузились в изучение.

Чётко следуя инструкциям, нам удалось повесить полку. Точнее, большую часть работы сделал я, а Гриша просто суетился рядом. Но в результате полка была на стене. И даже практически не видно разрухи, которую она собой прикрывает.

— Саша, ты гений, — восторженно заявил друг. — Я тебе прям должен теперь!

— Да ты мне и без этого должен был, — усмехнулся я. — Зови Стасю, хвастайся.

Гриша незамедлительно позвал девушку и торжественным жестом продемонстрировал ей полку.

— Я же сказал, что повешу, — гордо заявил он. — Просто помощь мужская нужна была. И не надо никаких мастеров.

Стася удивлённо посмотрела на полку, осторожно потрогала её. Та не собиралась падать.

— Спасибо, — улыбнулась она Грише. Затем слегка покосилась на меня, явно всё понимая. — Я была не права.

Для мужчины услышать такие слова от женщины — особый вид удовольствия. Так что Гриша расплылся в довольной улыбке и незаметно подмигнул мне. Я усмехнулся.

— Теперь давайте ужинать, — засуетилась девушка. — Проходите на кухню.

Она выбежала из комнаты, мы последовали за ней. Стол уже был накрыт на троих, и курица в самом деле была великолепной.

Мы прекрасно посидели, обсудили все новости, посмеялись. Стася смотрела на Гришу с заметным уважением, а тот периодически кидал мне благодарные взгляды. Да уж, повезло, что я живу напротив.

После ужина я отправился к себе. Покормил Федю, выпил травяные настойки, которые заготовил для восстановления праны, и отправился спать.

К утру прана восстановилась полностью. Всё-таки хорошо, что я нашёл бабу Дуню и взялся обучаться местной алхимии. Без травяных настоек прана восстанавливалась бы много дней.

Я встал, сделал зарядку, принял душ и отправился на работу. Возле кабинета меня уже ждала одна женщина.

— Доброе утро, Александр Александрович, — обратилась она ко мне. — Вы простите меня, пожалуйста, я перепутала ваш график. Забыла, что вы сегодня во вторую смену. А у Простовой лекарства заканчиваются, сможете выписать?

Простова — это пациентка, которой я оформлял инвалидность ещё в январе. У женщины был ревматоидный артрит, и она практически не ходила самостоятельно. Я оформил ей инвалидность, и теперь, видимо, она смогла найти себе соцработницу.

С той инвалидностью была сложная история. Екатерина Владимировна не могла толком ходить, а Власов тогда отказался вызывать ей социальное такси. Пришлось делать это за собственные деньги. Зато группы оформил.

Её соцработница приятная женщина. О чём я вчера и говорил, если просить без скандала — врач чаще всего с радостью пойдёт навстречу.

— Сейчас переоденусь и выпишу, — кивнул я ей.

Зашёл в кабинет, снял куртку, надел халат. Лена уже была на месте, заполняла журнал по диспансеризации.

— Доброе утро, — кивнула она мне. — Надеюсь, сегодня день пройдёт спокойнее, чем вчера.

— Мы за день успели провести все мероприятия, так что я тоже очень на это надеюсь, — хмыкнул я. — Там соцработница за лекарствами для Простовой пришла, позови её. Сразу отпущу, зачем ей сидеть.

Лена кивнула, выглянула в коридор и позвала женщину.

Главным препаратом, который надо было выписать, был метотрексат. Это основной препарат для лечения ревматоидного артрита, иммуносупрессор, который подавлял активность заболевания и замедлял разрушение суставов.

И его практически невозможно было купить в обычных аптеках.

— Как поживает Екатерина Владимировна? — одновременно выписывая рецепт, спросил я.

— Неплохо, — улыбнулась соцработница. — Боли, конечно, есть у неё, но всё терпимо.

— Отлично, — я привычно оформил рецепты, распечатал и подписал их. — Так, идите в нашу льготную аптеку, получите препараты. Я на месяц выписал.

— Спасибо большое, — кивнула соцработница. — Передам Екатерине Владимировне привет от вас. Всего хорошего.

Она вышла, и я погрузился в текущие дела. Как заведующему отделением мне ещё предстояло некоторое время контролировать ситуацию по кори, составлять отчёты. Как и Елене Александровне, всё-таки это был её участок. И за теми людьми, кто отказался от вакцинации, нужно было наблюдать особенно тщательно.

В дверь постучали, и ко мне снова зашла соцработница Простовой.

— Александр Александрович, у нас проблемы, — с порога сказала она. — Мне Метотрексат не выдали. Сказали, что его нет в аптеке. Не завезли, а когда завезут — неизвестно.

Я нахмурился. Это серьёзная проблема. Метотрексат не тот препарат, который можно просто так отменить или заменить. Резкая отмена может привести к обострению ревматоидного артрита, усилению болей, прогрессированию заболевания.

— Сейчас разберусь, — сказал я и достал телефон.

Быстро набрал номер нашей льготной аптеки, позвонил.

— Это Агапов, и.о. заведующего терапией, — представился я. — Что за проблема с Метотрексатом?

— Его не завезли, — ответил женский голос. — Как и ещё ряд препаратов. Я звонила на склад, но они говорят, у них какие-то технические проблемы. Когда будет — не знают.

— Почему меня в известность не поставили? — строго спросил я.

— Да я… Просто думала, вы в курсе, — неуверенно отозвалась та. — Не подумала…

— В следующий раз ставьте в известность сразу же, — сказал я. — Сейчас это моя задача — решать подобные ситуации.

Я положил трубку и задумался. Так, проблема в саратовском складе. Значит, надо звонить туда. Тем более Лаврова оставляла мне их номер, как чувствовала, что что-то подобное произойдёт. А может, это уже и происходило ранее. Так что решительно набрал номер.

— Региональный фармацевтический склад, отдел логистики, слушаю, — равнодушно ответил мужской голос.

— Добрый день, — вежливо сказал я. — Агапов Александр Александрович, заведующий терапевтическим отделением поликлиники города Аткарска. У нас серьёзная проблема. В аптеке отсутствует ряд важных льготных препаратов. Прошу срочно разобраться в ситуации.

— Сейчас посмотрю, — так же равнодушно отозвался мужчина.

Послышался звук клавиш, очень-очень ленивый звук. Я ждал.

— У нас машина, которая возит в регионы, была на ремонте, — заявил наконец он. — По графику поставку вам назначили на понедельник, ждите.

Просто великолепно!

— Речь идёт не о Парацетамоле, а о важных лекарствах, — отчеканил я. — В которых нельзя делать перерывы в приёме. Поэтому организуйте отправку в ближайшие дни.

— Раньше понедельника не ждите, — пробурчал тот. — Правила есть правила.

Вежливость не работает. Этот человек просто не хочет заморачиваться, ему проще отмахнуться и переложить ответственность на кого-то другого. Что ж, придётся сменить тактику.

— Хорошо, — ледяным тоном согласился я. — Записываю, региональный фармацевтический склад, отдел логистики. Скажите, как вас зовут?

— Зачем это вам? — настороженно переспросил мужчина.

— Затем, что я сейчас напишу официальную жалобу в Министерство здравоохранения Саратовской области, — отозвался я. — С указанием вашего имени и должности. За нарушение прав граждан на льготное лекарственное обеспечение, за халатное отношение к исполнению должностных обязанностей и за создание угрозы здоровью пациентов. Так что представьтесь, пожалуйста.

Повисла пауза. Я слышал, как мужчина тяжело дышит на том конце провода.

— Подождите, подождите, — забормотал он уже другим тоном, значительно более сговорчивым. — Давайте без жалоб, хорошо? Я сейчас посмотрю, может, что-то можно сделать…

— Что ж, я жду, — великодушно ответил я.

Снова звук клавиш, но уже не такой ленивый. Чей-то голос.

— Я отправлю поставку сегодня во второй половине дня, — заявил наконец он. — Ожидайте.

— Всего доброго, — хмыкнул я.

Что ж, проблема решена. А то приехали, машина у них, видите ли, сломалась!

Соцработница покорно ждала окончания разговора.

— Приходите завтра, препарат будет, — сказал я ей. — Вопрос решён.

— Спасибо большое, — радостно улыбнулась она. — А то его не купить же нигде. Тогда до завтра!

Она улыбнулась мне и скрылась за дверью. Лена подняла на меня восторженный взгляд.

— Тамара Павловна с этим складом постоянно воюет, а ты так просто всё решил, — проговорила она.

— Не просто, пришлось им хорошенько так пригрозить, — пожал я плечами. — Но по-другому отдел логистики там, видимо, не понимает. Даже не осознают, что от их поставок вообще-то здоровье людей зависит.

И что-то подсказывало мне, что это не последняя моя стычка со складом. Ох и не просто же так Лаврова специально оставила мне их номер.

Заполнив некоторые документы, я решил сходить до отделения профилактики, решить вопросы там. Но проходя по коридору, вдруг услышал знакомые голоса в закутке.

— Подожди, мне это зачем? — так, это Шарфиков, его голос я легко узнаю.

— Да вся поликлиника знает, что Агапов сначала был у тебя на побегушках. А теперь соскочил, — а это явно Бумагин. — Разве ты не хочешь отомстить? Где твоё мужское достоинство?

— Моё достоинство на месте! — воскликнул Шарфиков. — Просто… Вдруг он узнает.

— Да откуда, мы всё аккуратно сделаем, — отозвался Бумагин. — После такого его как минимум ждёт выговор. Соглашайся.

Интересное дело. И что это они задумали на сей раз?