Глава 7

Мы с Жидковым уставились на Шарфикова.

— Ты почему не на выезде? — первым делом спросил я. — Вы же с Анастасией Григорьевной обходили соседей!

— Так и было, — торопливо кивнул Стас. — Осматривали. Всех прошли, нашли тех, кто не вакцинирован. Отправили их в пункт. Анастасия Григорьевна осталась, потому что там врач должен быть. А я вернулся в поликлинику, другим помочь. А у меня пациент сидит, с моего участка. Ну, я его запустил, а там корь!

Ну вот как такое вообще возможно? Катастрофа на катастрофе.

— И где он сейчас? — спросил я.

— Так в кабинете у меня, — пожал плечами Шарфиков. — Я сразу же к тебе побежал, как только заподозрил. Что мне делать-то?

— Идём немедленно, — я встал из-за стола. — Его нужно сейчас же изолировать.

Мы втроём быстрым шагом, почти бегом направились в кабинет Шарфикова. Я на ходу прикидывал в голове план действий. Осмотреть пациента, подтвердить диагноз, немедленно изолировать, вызвать скорую для транспортировки в инфекционную больницу, провести дезинфекцию кабинета и коридора, выявить всех, кто контактировал с больным в поликлинике. Работы было невпроворот. Как будто её до этого было мало!

Втроём забежали в кабинет Шарфикова. Со стороны это выглядело, наверное, странно. Но что поделать.

На стуле сидел молодой парень лет двадцати пяти. Лицо красное, покрыто сыпью.

Жидков тут же принялся внимательно осматривать пациента. Я же активировал прану, чтобы сразу оценить его состояние. И помочь организму. Так, стоп…

— Как вы себя чувствуете? — тем временем спросил инфекционист. — Что вас беспокоит?

Парень поднял покрасневшие, опухшие глаза.

— Всё чешется жутко, — хрипло ответил он. — Лицо горит, глаза слезятся, нос заложен. Температуры вроде нет, но чувствую себя плохо. Утром проснулся, и такое вот. Думал, может, аллергия какая, но никогда такого не было. Чешется ужасно!

Жидков подошёл ещё ближе, наклонился, рассматривая сыпь на лице пациента. Потом попросил его закатать рукава, осмотрел руки, шею. Я тоже приблизился, внимательно изучая характер высыпаний.

Уже чётко знал, что это не корь, благодаря пране. Но озвучивать диагноз без внешнего осмотра было бы странно.

Сыпь была мелкопятнистая, красная, местами сливающаяся, покрывала лицо, шею, руки. Но она была не коревая.

При кори сыпь обычно начинается с лица и распространяется вниз поэтапно. Появляются характерные пятна Бельского-Филатова-Коплика на слизистой щёк. А здесь сыпь была однородная, без этапности, и слизистая рта, которую Жидков попросил показать, была чистой, без характерных белесоватых пятен.

Жидков выпрямился, скрестил руки на груди. Потом повернулся к Шарфикову, и я увидел, как его лицо медленно наливается краской гнева.

Вот и инфекционист поставил диагноз. Ложная тревога.

— Станислав Олегович, — произнёс он ледяным тоном, — а вы вообще осматривали пациента, прежде чем бежать с криком «корь»? Или просто увидели красное лицо и решили, что этого достаточно для диагноза? Я понимаю, что Александр Александрович сказал вам про перестраховку и про настороженность. Но не до такой же степени!

Шарфиков побледнел, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Жидков его перебил.

— Это не корь, — отчеканил инфекционист. — Даже не близко. И не краснуха, с которой корь так легко спутать. У пациента нет температуры, нет катаральных явлений в анамнезе, нет характерной этапности высыпаний, нет пятен Бельского-Филатова-Коплика на слизистой щёк. Сыпь не пятнисто-папулёзная, а мелкопятнистая, эритематозная. Зато есть выраженный зуд, отёк лица, слезотечение, заложенность носа. Это классическая аллергическая реакция. Никакого отношения к кори это состояние не имеет.

Всё так. Я повернулся к пациенту.

— Вы вчера ели что-то новое? — спросил я. — Или принимали новые лекарства?

Парень задумался и почесал руку.

— Ну, я вчера вечером морепродукты ел, — неуверенно произнёс он. — Креветки, мидии. Первый раз, до этого никогда не пробовал. Друзья угостили. А утром проснулся и всё чесаться начало.

Жидков кивнул, получив подтверждение своим словам.

— Вот и ответ, — сказал он. — Аллергическая реакция на морепродукты. Довольно частая история, особенно при первом употреблении. Организм воспринял белок креветок и мидий как чужеродный, выработал гистамин, отсюда и сыпь, и отёк, и зуд.

Прана мне показала это с самого начала. Я даже направил уже часть праны в пациента, снижая уровень гистамина. Облегчу ему состояние, а остальное сделают препараты. Ничего серьёзного.

— Нужно принимать антигистаминный препарат, — известил парня я. — Сыпь и зуд пройдут в течение суток. И больше морепродукты не ешьте, у вас на них аллергия. В следующий раз может быть ещё хуже, вплоть до анафилактического шока.

Я быстро взял у Шарфикова лист бумаги и расписал рекомендации. В совокупности с моей праной у парня всё пройдёт ну очень быстро.

Он благодарно закивал.

— Спасибо, доктор, — облегчённо выдохнул он. — А я уже испугался, думал, чем-то серьёзным заболел.

— Ничего серьёзного, — успокоил его Жидков. — Обычная аллергия.

Инфекционист резко повернулся к Стасу.

— Станислав Олегович, — отчеканил он. — Выйдете со мной в коридор. Немедленно.

Мы втроём вышли из кабинета, оставив пациента внутри. Жидков закрыл дверь и гневно повернулся к Шарфикову. Упс, сейчас будет мясо, конечно.

— Вы понимаете, что только что натворили⁈ — начал он. — Вы подняли ложную тревогу! Вы заставили нас бросить все дела, примчаться сюда в панике, думая, что у нас второй случай кори, что нужно срочно изолировать больного, проводить экстренную дезинфекцию! А на деле это оказалась банальная крапивница от морепродуктов!

— Но Александр Александрович сам сказал про настороженность, — возразил было тот.

— Настороженность, да, но не такая! — воскликнул инфекционист. — Чтобы любое ОРВИ теперь считать корью. Вы обязаны уметь отличить инфекционную сыпь от аллергической! Это базовые знания, которым учат на третьем курсе медицинского института! У кори есть чёткие диагностические критерии. Температура, катаральный период, этапность высыпаний, пятна Коплика. У этого пациента нет ни одного из этих признаков! Зато есть зуд, отёк, связь с приёмом новой пищи. Это же классика аллергии!

Больше Шарфиков не возражал. Только покраснел и опустил голову, не зная, куда деть глаза.

— Больше такого не повторится, — выдавил из себя он.

— Очень на это надеюсь, — выдохнул Жидков.

Я бы и сам сказал Стасу пару ласковых. Но пока что с него хватит. Кивнул ему, и он вернулся к себе в кабинет.

Мы с Жидковым остались в коридоре вдвоём. Инфекционист тяжело вздохнул, потёр переносицу.

— Громко я, да? — спросил он у меня. — Весь на нервах из-за всей этой ситуации.

— Всё в порядке, — успокоил я его. — Всё было по делу. Действительно, тут надо было более вдумчиво осматривать пациента.

— Хорошо, — выдохнул Владимир Фёдорович. — Пойду снова свяжусь с Роспотребнадзором.

Он ушёл к себе, а я вернулся в свой кабинет. Напряжённый день, ничего не скажешь. Просто великолепно для моего первого дня как заведующего отделением. Но куда деваться. И я снова погрузился в работу.

Выдохнуть удалось к семи часам вечера. Несмотря на то, что поликлиника уже час как официально была закрыта, все только начали расходиться к этому времени. Зато работа была проделана колоссальная.

Елена Александровна составила полный список всех контактных лиц первого уровня. Семья больной, коллеги, друзья, соседи. Всего набралось тридцать два человека. Из них двадцать восемь оказались привиты. Четверо непривитых были немедленно направлены на экстренную вакцинацию, двое согласились и получили прививки в передвижном пункте, двое отказались, но подписали письменный отказ и были взяты под особое наблюдение с ежедневным контролем температуры и состояния.

Юлия Сергеевна связалась с руководством офиса Росгосстраха, получила полный список сотрудников. Всех их она проверила по прививкам и нашла двоих непривитых. Они были вызваны в поликлинику и привиты в тот же день.

Юля также выяснила, что в офис за последние две недели приходило около пятидесяти клиентов. Точный учёт посетителей не вёлся, поэтому выявить всех контактных среди клиентов было невозможно. Однако Юлия договорилась с руководством, что они разместят объявление в офисе и на своём сайте с информацией о случае кори и рекомендацией всем, кто посещал офис в указанные даты, обратиться в поликлинику для проверки прививочного статуса. Это был разумный компромисс в ситуации, когда полный контроль был невозможен.

Район женщины тоже был тщательно осмотрен, Анастасия Григорьевна и Шарфиков прошлись по всем. Несколько человек также были направлены в передвижной пункт вакцинации.

Где работал сегодня Чердак. Самое удивительное за весь день, наверное! Он отзвонился мне вечером, сообщил, что всё прошло отлично. Просил звать ещё, если понадобится водитель, он не против подзаработать.

Лена весь день разбиралась и с текущими делами, и с вакцинами. Ну, она в принципе была у меня великолепной медсестрой, так что тут без вопросов.

Жидков тоже весь день работал не покладая рук. К вечеру он зашёл ко мне в кабинет и доложил, что Роспотребнадзор одобрил все наши мероприятия, не выявил никаких нарушений и даже похвалил за оперативность и организованность работы. Это было приятно слышать.

Когда все уже разошлись, мне позвонила Савчук.

— Александр Александрович, я ещё раз хотела сказать вам спасибо, — мягко начала она. — Вы так просто взяли всё это на себя, везде помогли. Правда, если бы не вы — то мы бы не справились. А так мне осталось только сделать все отчёты, и ситуация будет пройденной. В самом деле, Кречетову только похвалить нас и останется.

— Это не только моя заслуга, все постарались, — улыбнулся я. — Но спасибо за тёплые слова.

— А этот Чердак, — вдруг протянула Елизавета Михайловна. — Он кто?

Хороший вопрос. И даже не знаю, как на него правильно ответить.

— Знакомый просто, — отозвался я. — А что?

— Да так, неважно, — ответила Савчук. — В общем, спасибо вам ещё раз, благодарю за работу. Всего доброго!

Женщина отключилась, и я откинулся на спинку стула. День в самом деле сумасшедший, и тем приятнее, что мы со всем справились.

Правда, был ещё один вопрос, который не давал мне покоя весь день. Пациентка с корью, женщина, которая лежала в инфекционной больнице в тяжёлом состоянии. Я мог помочь ей. Прана могла облегчить её состояние, ускорить выздоровление, снизить риск осложнений. Но для этого мне нужно было попасть к ней в палату, а просто так меня не пустят. Это будет странно.

Нужен был повод. Официальный, чтобы моё присутствие в инфекционной больнице выглядело логично и обоснованно.

Например, консультация. Формально я могу поехать туда, чтобы уточнить детали анамнеза пациентки. Это было бы логичным объяснением моего визита. Я, как координатор противоэпидемических мероприятий, еду проверить, вся ли информация собрана полностью. А заодно, пока буду там, смогу использовать прану, чтобы помочь ей.

Я взял телефон и тут же позвонил Жидкову.

— Владимир Фёдорович, — сказал я. — Я хочу съездить в инфекционную больницу, лично побеседовать с нашей пациенткой. Уточнить детали, может быть, она вспомнит ещё каких-то контактных, которых не назвала сразу.

— Отличная идея, — отозвался инфекционист. — Лишним точно не будет. Я позвоню сейчас Шумаковой, она вас дождётся. Спасибо вам!

— Спасибо, всего доброго, — я положил трубку.

Инфекционное отделение находилось на отдалении от основного больничного комплекса. Практически за городом. Пешком идти туда долго, поэтому я решил добраться на такси. Взял с собой халат, маску, перчатки. Сам-то не слишком боялся инфекции, но осторожность нужна.

Вышел из поликлиники, закрыл её, отнёс ключи в приёмное отделение. И наткнулся на… Чердака. Он стоял возле своей машины и махал мне рукой. Я подошёл к нему.

— Саня, брат, снова привет! — воскликнул он. — А я вот только закончил с работой, вернул вашу машину, в бухгалтерию сходил. Слушай, заработал денег прям, благодарен тебе! Решил тебя дождаться, домой подкинуть в благодарность.

— Привет, — усмехнулся я. — Слушай, если тебе не трудно — до инфекционного отделения меня докинь. А то я хотел на такси.

— Да какое такси, сейчас вмиг докачу, — весело махнул он рукой. — Садись!

Я уселся на переднее сидение, и мы поехали. В этот раз Чердак решил не включать музыку, и это меня порадовало. После такого тяжёлого дня слушать его песни совершенно не хотелось.

— Слушай, вот прям без шуток, спасибо тебе хочу сказать, — заявил Чердак. — Сам понимаешь, работу в Аткарске найти тяжело.

— Это да, — сочувственно кивнул я. — Хотя ты мне казался занятым всегда человеком.

— Так и есть, — хмыкнул Чердак. — Город так-то мой, я многие вопросы решаю. А денег всё равно мало. Ещё ж матушке помогаю, да сестре скоро рожать. В общем, сам понимаешь, твоё предложение очень кстати оказалось.

Чердак вообще впервые говорил мне о своих проблемах. Так что я слушал внимательно, не перебивая.

— Иногда думаю рвануть в Питер, Москву, да хоть Саратов, — продолжил он. — Чтобы заработать. А потом не еду.

— Почему? — спросил я.

— Не знаю, — признался он. — Здесь хоть всё знакомо, друзья, мой город. А там? Там начинать всё с нуля, искать жильё, работу, привыкать к новому городу. Да и мать тут одна живёт, помогать надо. Не могу я её бросить.

Я понимающе кивнул. Это была типичная история для маленьких провинциальных городов. Молодые люди хотели бы уехать, найти лучшую жизнь, но что-то держало их здесь. Семья, привычка, страх перед неизвестностью.

— А ещё мы с Настей расстались, — неожиданно добавил Чердак.

А вот это и в самом деле внезапно. Настя — та самая девушка из цветочного, которая приглянулась Грише. Из-за которой Чердак позвал Гришу на стрелку, где я Чердака, собственно, и узнал.

Мне казалось, у них там всё серьёзно. Настя потом и Грише отказала, сказала, что любит Чердака.

— Что случилось? — спросил я.

— Деньги, — хмыкнул он. — Я не смог и дальше обеспечивать её всеми хотелками. Оказалось, она всё ждала, когда я мешками деньги начну носить. А потом интерес пропал. Уехала сейчас в Питер, якобы покорять город. А на деле искать себе богатого ухажёра.

— Мне жаль, — сказал я. — Но раз всё так — это расставание и к лучшему.

— Я тоже так считаю, — кивнул Чердак. — Найду себе ещё королеву!

Королева для Чердака. Звучало так комично, что я не выдержал и рассмеялся. И Чердак подхватил смех.

Вскоре он подвёз меня к зданию инфекционной больницы.

— Подождать тебя? — предложил он.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я. — Поезжай отдыхать, заслужил.

Мы пожали руки, и я вышел из машины. Итак, пора заняться пациенткой. Прана в запасе есть, так что приступим.

Здание было старым, двухэтажным, с облупившейся краской на стенах и потрескавшимся асфальтом. Всё по классике, ничего нового.

Я зашёл внутрь, нашёл кабинет заведующей инфекционным отделением. Постучался и вошёл внутрь.

Наконец-то увидел Шумакову лично, а то до этого я только говорил с ней по телефону. Женщина лет пятидесяти, с короткими светло-русыми волосами, в белом халате. Лицо у неё было очень приятным, с морщинками возле глаз.

Увидев меня, она тут же поднялась из-за стола и приветливо улыбнулась.

— Александр Александрович Агапов? — спросила она приятным голосом. — Владимир Фёдорович предупредил меня. Очень рада познакомиться. Я Ирина Владимировна Шумакова, заведующая инфекционным отделением.

— Очень приятно, — я не сдержал ответной улыбки. — Извините, что поздно так. Понимаю, что рабочий день уже закончился, но мне нужно побеседовать с пациенткой, уточнить некоторые детали для противоэпидемических мероприятий.

— Да всё в порядке, — заверила Ирина Владимировна. — Идёмте, я провожу вас в бокс. Состояние у пациентки тяжёлое, но стабильное. Высокая температура держится, кашель сильный, сыпь по всему телу. Классическая клиника кори с осложнениями. Мы делаем всё возможное, но болезнь у взрослых протекает тяжело.

Мы вышли из кабинета и пошли по длинному коридору. Ирина Владимировна шла уверенно, явно хорошо знала каждый уголок своего отделения. По пути она рассказывала о пациентке, о лечении, которое проводится, о прогнозах.

И тут навстречу нам резко выскочила медсестра.

— Ирина Владимировна! — выпалила она. — Пациентке с корью, Лимоновой, стало хуже!

— Что случилось? — тут же спросил я.

— Температура подскочила до сорока двух, — ответила медсестра. — Пациентка в бреду, начались судороги! Дыхание затруднённое, сатурация падает! Я не знаю, что делать!

Это симптомы начала осложнений. Критическое состояние, в котором счёт идёт на минуты.

— К ней, срочно, — распорядилась Шумкова. — Агапов, за мной! Будете помогать!

Надо спешить, пока не стало поздно!