Глава 6

В моём кабинете повисла тишина. Ситуация эта была очень серьёзная. Жидков стоял в дверях и тяжело дышал, обводя нас взглядом.

— На каком участке? — быстро спросил я.

— Шестой, — выдохнул инфекционист. — Я посмотрел, это участок Елены Александровны. Женщина, тридцать два года. Лежит сейчас в инфекционке в тяжёлом состоянии. Лабораторно подтверждённая корь, анализы пришли полчаса назад.

Елена Александровна вскочила с кушетки, где сидела до этого.

— Кто пациентка? — спросила она.

Жидков назвал фамилию, и та покачала головой.

— Она в Росгосстрахе работает, — заявила Елена Александровна. — Каждый день с людьми контактирует, в офисе сидит. Сколько человек через неё могло пройти, пока она не знала, что больна!

— Именно поэтому я и говорю: это катастрофа, — мрачно кивнул Жидков. — Корь — это не шутки, коллеги. Это одна из самых заразных инфекций, которые вообще существуют. И если мы не примем срочные меры, у нас будет вспышка.

Шарфиков недоумённо поморщился, откинувшись на спинку стула.

— Ну корь и корь, — буркнул он. — Детская болезнь же. Покрылся сыпью, температура, неделю дома посидел, и всё. Чего паниковать-то?

Жидков резко развернулся к нему, смерил его тяжёлым взглядом.

— Станислав Олегович, — ледяным тоном произнёс он. — Я искренне надеюсь, что вы сейчас пошутили. Потому что если участковый терапевт действительно так думает о кори, то у нас проблемы гораздо серьёзнее, чем одна больная.

К сожалению, Шарфиков явно не шутил. Я тяжело вздохнул. Мог бы и сам объяснить, но Жидков инфекционист, пусть лучше это сделает он.

Шарфиков открыл рот, чтобы что-то возразить, но Жидков его не слушал, он уже развернулся ко всем присутствующим.

— Корь, — громко и строго начал он, — это острое вирусное заболевание с воздушно-капельным путём передачи. Вызывается вирусом из семейства парамиксовирусов. Контагиозность составляет девяносто пять процентов. Вы понимаете, что это значит? Если непривитый человек контактировал с больным корью, вероятность заражения девяносто пять процентов. Практически стопроцентная. Вирус передаётся не только при прямом контакте, но и через воздух, вентиляционные системы. Больной корью может заразить человека, который просто пройдёт по тому же коридору через десять минут.

Все слушали очень внимательно. Шарфиков наконец умолк и тоже слушал Жидкова.

— Инкубационный период от семи до двадцати одного дня, в среднем девять-одиннадцать дней, — продолжил инфекционист. — То есть человек уже болен, уже заразен, но ещё не знает об этом. Ходит на работу, в магазины, в поликлинику, заражает всех вокруг. Заразным больной становится за четыре дня до появления сыпи и остаётся заразным ещё четыре дня после. Восемь дней активного распространения вируса, когда человек может даже не подозревать, что болен.

— Но клиника-то всё равно обычная, температура и сыпь, — менее уверенно, но всё-таки попытался возразить Стас.

— Клиника начинается с катарального периода, — отчеканил Жидков. — Высокая температура до тридцати девяти-сорока градусов, сухой кашель, насморк, конъюнктивит, светобоязнь. В это время больной максимально заразен, и при этом симптомы похожи на обычную ОРВИ. Многие не обращаются к врачу, лечатся дома, продолжают ходить на работу. Через три-четыре дня появляется сыпь — сначала на лице, за ушами, потом распространяется вниз по телу. Пятнисто-папулёзная, склонная к слиянию. Вот тогда уже диагноз очевиден, но к этому моменту больной уже заразил всех, с кем контактировал.

Я тоже слушал внимательно, хотя это всё знал. Корь действительно была очень серьёзным заболеванием, и недооценивать её было нельзя.

— Осложнения, — голос Жидкова стал ещё суровее. — Пневмония, бронхит, отит, ларингит с развитием крупа, энцефалит, менингит. Коревой энцефалит развивается в одном случае на тысячу заболевших, летальность при нём составляет пятнадцать процентов. У взрослых корь протекает тяжелее, чем у детей, осложнения чаще. Смертность составляет один-три случая на тысячу заболевших в развитых странах, в развивающихся выше. Это не «детская болезнь, неделю дома посидел», Станислав Олегович. Это серьёзная инфекция, которая может убить.

Шарфиков сидел уже совсем тихо, глядя в стол. Дошло наконец.

— Единственная эффективная защита, — подытожил Жидков, — это вакцинация. Две дозы вакцины дают девяносто семь процентов защиты. Но если человек не привит, он беззащитен. А у нас в стране, коллеги, благодаря антипрививочному движению и всяким шарлатанам в интернете охват вакцинацией падает. Люди отказываются прививать детей, сами не прививаются. И вот результат. Вспышки кори, которых не должно было быть вообще.

Насчёт вакцинации я тоже хотел прочитать лекцию в школе здоровья. Действительно, на эту тему тоже существует достаточно большое количество заблуждений и мифов.

Жидков закончил свою речь и перевёл дыхание.

— Нужно начинать действовать, — спокойно сказал я. — Чтобы не было вспышки по всему городу. Владимир Фёдорович, какой план?

Инфекционист пригладил свои усы и достал блокнот из кармана.

— Первое, — начал он. — Выявление контактных лиц. Елена Александровна, вы поднимаете карту пациентки, восстанавливаете весь её маршрут за последние две недели. С кем она контактировала, где была, куда ходила. Семья, друзья, коллеги по работе, соседи, все, кого вспомните. Нужен полный список контактных первого уровня — это те, кто контактировал с больной напрямую.

Елена Александровна кивнула, даже спорить в этот раз не стала. Понимала, что ситуация действительно сложная.

— Второе, — продолжил инфекционист, — Росгосстрах. Связаться с руководством офиса, где работает пациентка. Получить список всех сотрудников, всех клиентов, которые приходили в офис за последние две недели, если такой учёт ведётся. Проверить прививочный статус сотрудников. Всех непривитых направить на экстренную вакцинацию. Вакцинация в течение семидесяти двух часов после контакта может предотвратить заболевание или существенно облегчить течение.

Все молча записывали себе, я прикидывал в голове, что и кому поручить. Этот задание отдам Юле.

— Третье, — отчеканил Жидков. — Подъезд, где живёт больная. Нужно обойти всех соседей, выяснить прививочный статус, особенно у детей и беременных женщин. Беременность — это особая группа риска, корь у беременных может привести к выкидышу, преждевременным родам, порокам развития плода. Не так опасна, как краснуха, но всё же. Всех непривитых беременных надо взять под особый контроль, консультация инфекциониста обязательна. Всех непривитых остальных направить на вакцинацию.

— А если люди откажутся? — тихо спросила молчавшая до этого Анастасия Григорьевна.

— Объясняете риски, — жёстко ответил Жидков. — Спокойно, без давления, но чётко и понятно. Если отказываются, то берите письменный отказ, фиксируете в карте. Но постарайтесь убедить. Это их здоровье и жизнь, а в случае беременных ещё и жизнь будущего ребёнка.

Анастасия Григорьевна кивнула. Да, не всех будет так уж просто уговорить на вакцинацию.

— Надо связаться с эпидемиологическим отделом Роспотребнадзора, — сказал инфекционист. — Это я сделаю сам. Они должны зафиксировать случай, провести эпидемиологическое расследование, установить возможный источник заражения нашей пациентки, выявить все цепочки передачи.

— Вакцин у нас достаточно? — спросил я.

— Я ещё не доходил до прививочного кабинета, — отозвался Владимир Фёдорович. — Надо проверить запасы. Если их мало, срочно сделать заказ. В течение суток максимум, чтоб у нас появилась вакцина. Если что — сделаем у прививочного вечерний приём или мобильный пункт вакцинации.

Он устало присел на кушетку, промокнул платком вспотевший лоб.

— Все усиливают эпидемиологическую настороженность, — сказал я. — Любой пациент с высокой температурой, кашлем, насморком, конъюнктивитом, сыпью пусть будет направлен под подозрение на корь. Немедленная консультация инфекциониста, забор анализов, изоляция. Не пропустите ни одного случая. Лучше перестраховаться, чем пропустить больного.

Все согласно закивали.

— Объём работы так-то не маленький, — всё-таки не выдержал Шарфиков. — Это будет как-то оплачиваться?

Я бросил на него такой взгляд, что он тут же прикусил язык.

— Все второстепенные задачи пока отложите в сторону, — проигнорировав его вопрос, сказал я. — Сконцентрируйтесь на этом. Юля, на тебе Росгосстрах. Анастасия Григорьевна, Станислав Олегович — на вас соседи.

— У меня сейчас приём, как и у Елены Александровны, — тихо сказала Анастасия Григорьевна. — Мы сегодня во вторую смену.

— Пусть медсёстры максимально разгружают вас, — распорядился я. — Всех, кто не срочно — перезаписывают на другие дни. Ситуация такая, люди поймут. А те, у кого вызовы — посетите их максимально быстро, и тоже за работу.

Сам я планировал максимально помогать во всех мероприятиях, но разорваться тоже не мог.

— Всё понятно, — за всех сказала Елена Александровна. — Тогда мы свободны?

— Идите работайте, — кивнул я.

Все терапевты вышли, мы с Жидковым остались вдвоём.

— Вы уже сказали Савчук? — спросил я у него.

— Нет, — признался он. — Это так-то моя вина будет. Ну, за подобные ситуации всегда инфекционист в ответе. А она и так вся на нервах из-за этого Кречетова…

— Понятно, — вздохнул я. — Значит, это придётся делать мне. Тогда прямо сейчас к ней и пойду.

— Спасибо, — обрадовался Владимир Фёдорович. — А я пошёл звонить в Роспотребнадзор.

— Я схожу в кабинет вакцинации, — подала голос тихо сидевшая всё собрание Лена. — Проверю запасы вакцины.

Кивнул ей, и мы все трое разошлись в разные стороны. Я отправился в главный корпус, к Савчук.

Елизавета Михайловна сидела за столом перед кучей бумаг и устало тёрла виски.

— Умоляю, скажите мне, что у вас какие-нибудь хорошие новости, — увидев меня, простонала она. — Со следующего понедельника Кречетов вступает в должность, и он мне сказал подготовить ему такое количество документов и отчётов, что голова сейчас лопнет!

Хотелось бы сказать что-то хорошее, но таких новостей мне не завезли.

— У нас вспышка кори, — отозвался я.

Ну, лучше уж сразу рубить горькую правду. Елизавета Михайловна закатила глаза.

— Ну н-е-е-е-е-т, — протянула она.

Жалко её, но что тут поделать.

— К сожалению, да, — ответил я. — Женщина тридцать два года, работает в Росгосстрахе, контактировала с большим количеством людей. Она сейчас в инфекционке в тяжёлом состоянии. Нам нужно срочно организовать противоэпидемические мероприятия, чтобы не допустить вспышки.

— Но сейчас вообще не время для кори, — воспротивилась Савчук. — Вот только не это!

Как будто для неё когда-нибудь вообще бывает время.

— Успокойтесь, — строго сказал я. — Да, ситуация серьёзная. Но она не катастрофическая и, главное, решаемая. Мы уже разработали план противоэпидемических мероприятий. Жидков связывается с Роспотребнадзором, терапевты выявляют контактных лиц, организуем экстренную вакцинацию. Мы действуем быстро, чётко, по протоколу. Если всё сделаем правильно, вспышки не будет, и Кречетов даже не узнает об этом инциденте. Или узнает, но увидит, что мы справились профессионально и оперативно, что только добавит нам баллов.

Савчук смотрела на меня широко распахнутыми глазами, впитывая каждое слово.

— Вы… вы правда так думаете? — неуверенно спросила она.

— Правда, — кивнул я. — Всё будет хорошо. Только паниковать не надо, это здесь точно лишнее.

Елизавета Михайловна кивнула, взяла себя в руки. Я увидел, как она принялась обдумывать сложившуюся ситуацию.

— Так, запасы вакцины уже проверили? — спросила она.

— В процессе, — ответил я. — Если понадобится — нужно будет организовать заказ дополнительных доз. Максимально срочно.

— Сделаю, — кивнула она. — Так, мы можем сделать выездной пункт вакцинации. Например, в район проживания пациентки. У нас имеется машина, мы на ней периодически вакцинацию от гриппа проводили. Это будет быстрее и удобнее для людей, чем ждать, пока они сами придут в поликлинику.

Идея была отличная, и я уже собирался это сказать, как Савчук нахмурилась и покачала головой.

— Но тут есть проблема, — призналась она. — Водителя-то нет! Сейчас если одного направлю в Саратов за вакциной, остальные на плановых выездах. Сельский в деревне, как обычно, на очередном выезде. В общем, все заняты.

Но передвижной пункт вакцинации — это действительно очень удобно. Так мы охватим большее количество людей. Потому что самостоятельно до поликлиники явно дойдут не все.

И тут мне в голову пришла неожиданная идея.

— Чердак! — воскликнул я.

Савчук посмотрела на меня, по меньшей мере, удивлённо.

— Что? — спросила она.

— У меня есть знакомый, который с радостью согласится подхалтурить, — ответил я. — Машину он водить умеет, а больше тут ничего и не требуется. Оформим его по найму на день.

— А Чердак — это его фамилия? — уточнила Елизавета Михайловна.

— Нет, он Чесноков Эдуард, — отчества его я не знал, поэтому оборвался на полуслове. — Сейчас я ему позвоню.

Других вариантов всё равно не было. А Чердак вечно свободен, и я уверен, подработать не откажется.

Я достал телефон и быстро набрал его номер.

— Саня, брат, — сразу же взял он трубку. — Что случилось?

— Подработать хочешь? — сразу же спросил я. — Помощь твоя нужна.

— Подработать я всегда хочу, — оживился он. — Что делать надо?

Я коротко рассказал про ситуацию и про необходимость водителя.

— Вообще без проблем, — заявил тот. — Прямо сейчас и подъеду. Мне к тебе?

— Нет, в главный корпус, к Савчук Елизавете Михайловне, — ответил я. — Она всё оформит и направит тебя дальше.

— Понял, брат, буду, — и он повесил трубку.

Савчук внимательно смотрела на меня, ожидая окончания разговора.

— За полминуты найти водителя… — восхищённо сказала она. — Впечатляет.

— Да просто сразу про знакомого вспомнил, — отмахнулся я. — Ничего такого. Значит, он придёт к вам — отправите его на комплексе в район, где живёт пациентка. Я сейчас сообщу об этом Елене Александровне. Росгосстрахом занимается Юля, если там тоже кого-то выявит — те уж сами до поликлиники дойдут. В общем, работаем.

— Спасибо вам, — искренне отозвалась Елизавета. — Вы так всё разложили, что вроде и спокойнее стало. Справимся.

— Справимся, — кивнул я.

Вернулся к себе в кабинет, начал собираться на вызовы. Лена сообщила, что нужно заказать ещё вакцин, и я отправил докладывать об этом Савчук. Остальные тоже усиленно работали каждый по своей задаче.

Вызовы я объездил быстро. Взял на себя ещё несколько адресов коллег, чтобы разгрузить их по максимуму. Разумеется, качество работы у меня не падало, всех осматривал внимательно, чётко. Но без лишних затягиваний.

Затем вернулся в поликлинику и созвал всех к себе для повторной планёрки. Прошло уже два часа, и я хотел узнать, как продвигаются дела.

Шарфиков и Анастасия Григорьевна были в районе, где проживала пациентка. Туда же отправилась и машина с Чердаком, которого всё-таки наняли водителем.

Юля получила списки сотрудников и теперь выясняла, много ли среди них не вакцинированных. Елена Александровна составляла список контактных.

Вообще по всему выяснялось, что ситуация не такая уж критичная. По крайней мере, по имеющимся данным. Контактных было много, но почти все из них были вакцинированы. И это не могло не радовать.

Отпустил всех дальше работать, а ко мне пришёл Жидков.

— Как там сама пациентка? — первым делом спросил я у него.

— Состояние тяжёлое, — признал он. — Делаем всё что возможно. Шумакова там с ней возится, в бокс её определила, всё по правилам.

— А она откуда корь привезла? — спросил я.

Ведь изначально болезнь не могла взяться из ниоткуда.

— В Москву в командировку ездила, там где-то и подцепила, — ответил Жидков. — Но искать концы в Москве — это невыполнимая задача.

Это точно. Уж если в маленьком городе тяжело организовать все необходимые мероприятия, то как же трудно это сделать в Москве! Там всех контактных выявить ну просто невозможно.

А саму пациентку надо бы навестить. Я ведь могу помочь ей с помощью праны. Только придумаю логичный довод, зачем мне вообще нужно в инфекционное отделение.

Дверь в кабинет распахнулась, и влетел Шарфиков. Он же должен быть в районе пациентки!

— Сань, кажется, ещё один случай кори нашёлся! — выпалил он. — У пациента, который сейчас ко мне на приём пришёл!

Пациент с корью пришёл прямиком в поликлинику⁈ Нет, ну бывает ли хуже?