Глава 10

Я внимательно посмотрел на Костю, ожидая продолжения. Водитель отчего-то нервничал и не спешил продолжать.

— Ну? — поторопил я его.

— У меня знакомый есть, — наконец решился тот. — Директор физкультурно-оздоровительного комплекса нашего. Ну, ФОКа, знаешь, наверное.

Про этот ФОК уже не первое упоминание за последние дни. Сначала на отдыхе в выходные мне все про него говорили, теперь ещё и Костя. Так, ну начало интригует.

— Там спортивный зал есть, с трибунами, — продолжил Костя. — Народу туда ходит прилично, места много. И если сегодня выкроить окошко между всеми секциями — то может получится прочитать лекцию там.

Я задумчиво кивнул. ФОК — неплохой вариант. Большое помещение, сидячие места, акустика.

— А в чём проблема? — спросил я. — Звучит вполне подходяще.

— Ну, это же ФОК, — поморщился Костя. — Ты был там хоть раз?

Я покачал головой.

— Там спортивный зал, и с двух сторон от него натянута сетка, — пояснил водитель. — А за этой сеткой располагаются тренажёры. Там потные спортсмены качаются, под брутальную музыку. Да и вообще, как-то это странно будет, наверное…

Картина точно будет забавная. Хотя с другой стороны — а что такого? Я рассказываю лекции про здоровье, а вокруг люди укрепляют своё здоровье. Всё очень логично и органично.

— Это отличный вариант, — улыбнулся я. — Большое помещение, да и место, которое все в Аткарске знают. Подошло бы идеально.

Водитель недоверчиво посмотрел на меня.

— Серьёзно? — переспросил он. — Ты же понимаешь, что там не предназначено место для таких лекций?

— Зато всем правилам точно должно соответствовать, — хмыкнул я. — Вентиляция, пожарная система. Спортивный комплекс же. Главное, чтобы твой знакомый согласился. Можешь ему позвонить?

Мы как раз подъехали к первому адресу. Костя кивнул и полез за телефоном, а я поспешил на вызов. Приходилось делать несколько дел одновременно, но куда деваться.

Разобравшись с пациенткой, пожилой женщиной с жалобами на головокружение, я вернулся в машину.

— Он согласился встретиться, — сообщил водитель. — Сказал, приезжайте, обсудим. Но ничего не обещал.

— Хорошо, — кивнул я. — После вызовов поедем в ФОК.

Я быстро объехал остальные вызовы, не теряя при этом качества помощи, разумеется. И мы поехали в сам ФОК.

Он находился на окраине Аткарска. Большая территория со статуей дельфина перед входом. Само здание было поновее, чем многие в Аткарске, но в ремонте тоже нуждалось.

Внутри пахло хлоркой и потом. Ух, какой аромат! Хорошо, что моя бронхиальная астма в далёком прошлом.

Костя оповестил женщину на вахте, что мы к руководству, и мы прошли через турникет. Костя провёл нас к двери с табличкой «Директор», вошли внутрь.

За столом сидел мужчина лет сорока пяти, крепкого телосложения, с короткой стрижкой и спортивной осанкой. На нём была тёмно-синяя спортивная куртка с эмблемой ФОКа, на столе лежали папки с документами, а на стене висели дипломы, грамоты и фотографии спортивных команд.

— Костян, привет! — поздоровался директор, поднимаясь и протягивая руку водителю. — Заходи, садись. А это кто с тобой?

— Привет, Серёга, — отвечая на рукопожатие, ответил Костя. — Это Александр Александрович Агапов, врач из поликлиники, заведующий терапией. Ну, которому зал и нужен, я говорил тебе по телефону.

Сергей перевёл взгляд на меня, оценивающе посмотрел и протянул руку.

— Сергей Викторович Матвеев, — представился он. — Директор ФОКа. Очень приятно.

Я ответил на рукопожатие.

— Взаимно, — кивнул я.

— Садитесь, — кивнул Матвеев, указывая на стулья перед столом. — Костя вкратце объяснил ситуацию, но я бы хотел услышать от вас подробнее. Что вам нужно и зачем?

Мы сели, и я начал объяснять. Рассказал про школу здоровья, про бесплатные лекции для населения, про запрет на использование актового зала поликлиники. Интересно, добралась ли мэрия до ФОКа? Надеюсь, что нет. Хотя вряд ли Коршуновой приходила в голову идея, что я попробую провести лекцию прямо здесь.

Матвеев слушал очень внимательно, изредка кивая.

— Я всё понял, — сказал он, когда я закончил. — Ситуация непростая. Но вы должны понимать, что здесь ФОК, а не зал для лекций. У меня музыка играет в тренажёрном зале, мужчины там штанги тягают.

— Мы готовы работать в таких условиях, — ответил я. — Понимаю все риски.

— На три дня точно нет, — продолжил Матвеев. — У меня футбольные секции, баскетбол. На сегодня в принципе мог бы, на один час. С шести тридцати до семи тридцати. Но… не знаю. Я понял из ваших слов, что проблема у вас с мэрией. Если там узнают о моей помощи — то могут начать устраивать проблемы уже мне. В том числе финансовые. А оно мне не слишком-то и надо.

— Серёга, ну чего ты? — возмутился Костя. — Ты же по телефону…

— Обещал выслушать, — перебил его Матвеев. — Костя, ты, конечно, мой друг, но я директор ФОКа, а ты водитель. Не лезь в мои дела. Я обещал — я выслушал. На этом всё.

Понятно. Ну, я и не ожидал, что будет слишком легко.

— Сергей Викторович, — я посмотрел директору прямо в глаза и немного наклонился вперёд. — Позвольте я задам вам вопрос. Вы же директор физкультурно-оздоровительного комплекса, верно? Ваша задача — способствовать здоровому образу жизни населения, развивать физическую культуру, привлекать людей к спорту. Правильно?

Матвеев насторожился, но кивнул.

— Правильно, — протянул он. — Но при чём тут это?

— Отлично, — продолжил я. — Так вот, наша школа здоровья занимается ровно тем же самым, только с другой стороны. Мы учим людей заботиться о своём здоровье, правильно питаться, вовремя проходить обследования, понимать, как работает их организм. Спорт и медицина — это две стороны одной медали. Мы с вами, по сути, коллеги, работающие на одну цель.

Матвеев слегка расслабился, но всё ещё выглядел скептически.

— Ну, в каком-то смысле да, — неохотно согласился он.

— А теперь представьте, — продолжил я свою мысль. — Что вы поможете нам провести лекции здесь, в ФОКе. Что это даст? Во-первых, ваш комплекс станет площадкой не только для спорта, но и для медицинского просвещения. Это престиж, это расширение функционала. Во-вторых, люди, которые придут к нам на лекции, увидят ваш ФОК изнутри. Увидят, как здесь занимаются спортом, может быть, кто-то захочет записаться в секцию. Это же дополнительная реклама для вас, причём бесплатная.

Матвеев задумался. Я видел, как в его глазах мелькнул интерес. Отлично.

— А в-третьих, — вкрадчиво добавил я. — Мы можем оформить это как совместный проект. Школа здоровья и ФОК проводят образовательную лекцию для населения. Я упомяну ваш комплекс в начале лекции, поблагодарю за гостеприимство, расскажу о ваших секциях и услугах. Люди узнают, что ФОК — это не просто место, где качают мышцы, а центр здоровья в широком смысле. Разве это не выгодно?

Сергей Викторович откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня. Пауза затянулась. Я молчал, давая ему время обдумать. Костя тоже сидел тихо.

— Вы умеете убеждать, Александр Александрович, — наконец произнёс Матвеев с лёгкой усмешкой. — Хороший оратор из вас выйдет. Ладно, давайте так. На сегодняшний вечер мой спортивный зал свободен. Можете провести свою лекцию. Но со всеми жалобами, если что, разбираться вам лично.

— Договорились, — легко кивнул я. — Спасибо вам.

Матвеев встал, протянул мне руку для рукопожатия. Я пожал её, скрепляя нашу договорённость.

— Тогда пойдёмте, покажу вам трибуны, — сказал он. — Посмотрите, как вам, хватит ли места.

Мы вышли из кабинета и направились в спортивный зал.

— Ну ты красавчик вообще, так ловко его переубедил! — шепнул мне водитель.

— Просто правильные аргументы, — усмехнулся я. — Объяснил, что все будут в выигрыше.

Мы вошли в спортивный зал, и я сразу оценил пространство. Огромное помещение с высокими потолками, ярким освещением и разметкой для разных видов спорта. На площадке тренировалась команда по волейболу. Зал гудел от их криков, хлопков мяча об пол и свистков тренера.

С двух сторон действительно были сетки, за которыми виднелись тренажёры. Там народу сейчас было не так много, к вечеру приходит больше.

И трибуны, отличные места с хорошим обзором.

— Микрофон у меня есть, дам вам, — сообщил Матвеев.

— Отлично, — сказал я, поворачиваясь к Матвееву. — Нам это прекрасно подходит.

Он довольно кивнул.

— Тогда в шесть тридцать проводите свою лекцию, — заявил он. — Я предупрежу вахтёршу, чтобы пускала сюда людей. До встречи!

Мы с Костей попрощались с ним и вернулись в машину.

— Кость, ты гений, отличный вариант, — улыбнулся я водителю.

— Да я просто предложил, это ты Серёгу уговорил, — смущённо отмахнулся тот. — Я уж думал, не прокатит.

Я усмехнулся и поспешил достать телефон. Надо было сообщить обо всём Вике, да и самому Тейтельбауму. Так что я позвонил девушке, рассказал и про проблему, и про найденное решение. Вика удивилась, но пообещала разместить всю информацию в наших группах. И Тейтельбауму обещала сама сказать.

На сегодняшней лекции мне точно надо присутствовать самому. Как бы всё успеть? В шесть часов я же ещё и заснуть от снотворного Бумагина и Шарфикова должен. А в восемь моё ночное дежурство.

Ну ничего, справлюсь. Отменять ничего из этого точно нельзя.

А ещё ведь надо найти помещение на два следующих дня. Скучать точно не приходится.

По пути назад в поликлинику мне неожиданно позвонила Карина Вячеславовна, бывшая жена Власова. Давно я с ней не разговаривал. Последнее, что было мне известно — это то, что она нашла адвоката, чтобы доказать свою непричастность к делам супруга.

— Добрый день, Карина Вячеславовна, — ответил я на звонок.

— Здравствуйте, — отозвалась она. — У меня появилось немного свободного времени, и я решила поделиться с вами новостями.

Наши с ней отношения развивались медленно и постепенно. Сначала она вела себя как стерва, и её приходилось жёстко ставить на место. Потом постепенно мы нашли общий язык. А события с Власовым нас, можно сказать, сдружили. И мы стали общаться уже нормально.

— Слушаю, — сказал я.

— Меня признали невиновной, — выдохнула Карина Вячеславовна. — Официально, юридически. Следствие закончило проверку, признало меня непричастной к махинациям Сергея. Квартира в Саратове тоже оказалась оформлена без моего ведома. Графологическая экспертиза подтвердила, что подпись подделана. Адвокат сказал, что дело в отношении меня закрыто полностью. Никаких обвинений, никаких подозрений. Я свободна.

Я улыбнулся, искренне порадовавшись за неё. Женщина действительно не заслуживала того, чтобы страдать за преступления своего мужа. Она сама помогла следствию, предоставив доказательства, рискуя навлечь на себя гнев Власова. И теперь справедливость восторжествовала.

— Это отличные новости, Карина Вячеславовна, — поспешил сказать я. — Поздравляю вас. Я знал, что так и будет, вы ведь действительно ни в чём не виноваты.

— Спасибо, — ответила она. — Если бы не вы, если бы не помогли мне тогда выстроить линию защиты, не подсказали насчёт алиби и экспертизы подписи, я не знаю, чем бы всё это закончилось. Я была в такой панике, что не могла мыслить здраво. А вы всё разложили по полочкам, объяснили, что делать. Вы меня спасли.

— Вы сами себя спасли, — возразил я. — Вы приняли решение помочь следствию и бороться с Власовым. Помогли мне с доказательствами его преступлений. Я просто немного помог советом, не более того.

Хотя в итоге нам и удалось разобраться только с Власовым. И не до конца, следствие продолжало идти. Насколько я понял, потребуется несколько месяцев только на сбор доказательств и проведение экспертиз.

— Не преуменьшайте свою роль, — настойчиво сказала Карина Вячеславовна. — Вы сделали для меня очень много. Я вам очень благодарна. Правда.

— Рад, что всё хорошо, — улыбнулся я. — А как с работой?

У меня больше не попадалось психически больных, поэтому в этом вопросе я тоже давно не контактировал с Власовой. Или же не с Власовой, она подала на развод, и я не знал, меняла ли фамилию.

— Я осталась психиатром, — чуть помедлив, ответила Карина Вячеславовна. — Всё так же заведующая отделением, главная в своём корпусе. Но я же встречалась с господином Кречетовым. И он намекнул, что я стану его подчинённой. Психиатрическая больница ведь формально филиал районной больницы, просто расположена отдельно.

Кречетов, судя по всему, уже начал выстраивать свою вертикаль власти, обозначая, кто кому подчиняется. И Карина, привыкшая к относительной самостоятельности, теперь оказывалась в роли подчинённой.

А я всё ещё не определил, что за человек этот Кречетов. Пока что он кажется больно неоднозначным.

— И как вы к этому относитесь? — спросил я.

Понимал, что для неё это будет сложно. Власов давал ей полную власть, и она негласно считалась главврачом своей больницы. С отдельной бухгалтерией и всем прочим.

— Сложно, — призналась она. — Я понимаю, что это логично. Формально психиатрическая больница действительно филиал, и главный врач районной больницы имеет право контролировать мою работу. Сергей, когда был главврачом, меня особо не трогал. Мы практически не пересекались. Но Кречетов, похоже, человек другого склада. Он хочет держать всё под контролем, знать, что происходит в каждом подразделении.

— Это не обязательно плохо, — заметил я. — Контроль может быть и конструктивным, если он направлен на улучшение работы, а не на самоутверждение руководителя.

— Да, вы правы, — согласилась Карина. — Я пока не знаю, каким именно будет Кречетов. Он производит впечатление умного, компетентного человека. Но он также кажется человеком, который любит власть. И я не уверена, что мне будет комфортно работать под его началом.

Она довольно честно говорила о своих переживаниях. Что ещё раз доказывало: она начала мне доверять после всего произошедшего.

И я понимал её. Карина пережила слишком много за последние месяцы. Скандал с арестом мужа, подозрения в её адрес, развод, юридическая неопределённость. Она заслужила спокойствия и стабильности, а не сложности с новым начальством.

— В общем, пока что буду работать дальше, а там посмотрим, — подытожила она.

— Правильно, — поддержал Карину Вячеславовну я. — Я очень рад за вас. Если нужна будет помощь ещё — обращайтесь.

— Взаимно, — отозвалась она. — И спасибо вам ещё раз. Берегите себя!

Мы попрощались, и я отключился. Я и правда был рад за Карину Вячеславовну. Наконец-то она могла вздохнуть спокойно. Относительно, по крайней мере. Сам пока не знал, как будет работаться под руководством Кречетова. Но не проверишь — не узнаешь.

Мы вернулись в поликлинику, и я снова зашёл в отделение профилактики. На этот раз застал там одну Вику, Ирина Петровна куда-то вышла.

— Александр Александрович, вы как раз вовремя! — обрадовалась девушка. — Я всех оповестила о переносе лекции в ФОК. Разместила информацию во всех наших группах в соцсетях, разослала эсэмэс тем, кто оставлял телефоны при записи. Люди, конечно, удивились такой резкой смене локации. Некоторые даже переспросили, не ошибка ли это. Но в целом все отнеслись с пониманием и обещали быть. Один мужчина даже написал, что ФОК ему удобнее, чем поликлиника, потому что ближе к дому.

— Отлично, — новости были хорошие. — А Тейтельбауму сообщили?

— Да, позвонила лично, — подтвердила Вика. — Ему вообще всё равно где читать, сказал, что подойдёт.

— Вика, ты молодец, — похвалил я её. — Спасибо, что так оперативно всё организовала.

В рекордно короткие сроки не только найти помещение, но и оповестить всех о том, что лекция будет там — это здорово.

Девушка смущённо улыбнулась.

— Рада помочь, — ответила она. — Тогда увидимся в ФОКе, в шесть тридцать.

Я попрощался с Викой и направился к себе в кабинет. Пора было начинать свой приём. Да, он у меня тоже никуда не делся, как и комиссии. Работы много, но ничего.

Лена подготовила мне карты, и мы начали. Примерно через час в кабинет вошла женщина лет шестидесяти, явно недовольная чем-то.

— Вы заведующий? — спросила она.

Если диалог начинается с этого вопроса — не приходится ждать ничего хорошего.

— Да, проходите, — кивнул я. — Что случилось?

— У меня ситуация странная, — женщина прошла в кабинет и села на стул для посетителей. — Я записывалась на приём к врачу Остроуховой на сегодня на пять вечера. Я сама из деревни, вот специально приехала. Пришла, а мне на регистратуре говорят, что она уехала на выезд в деревню и приёма сегодня не будет. Вот и пришла к вам… Жаловаться не то чтобы хочется, но ситуация не очень приятная.

Я кивнул. Прекрасно понимал эту женщину. Записать пациентку на приём и уехать, даже не предупредив. Это яркое проявление безответственности. Ещё одна причина наконец увидеть эту Остроухову и серьёзно с ней поговорить. Тем более пока что я исполняющий обязанности заведующего отделением, и она под моим подчинением.

— Я вас приму вместо неё, а с врачом поговорю лично, — сказал женщине я. — Рассказывайте, что вас беспокоит.

У женщины оказалось повышенное давление, и я просто скорректировал ей терапию. Довольная, она ушла.

— Слушай, а ты тоже эту Остроухову в глаза не видела? — спросил я у Лены.

— Не-а, — пожала она плечами. — Вообще иногда кажется, что её не существует.

— Это было бы жутко, — усмехнулся я. — Ладно, давай продолжать приём.

После мы заполнили документы, и я отпустил Лену домой. У той как раз оказались какие-то дела, так что всё складывалось отлично.

И как только она ушла, в кабинет заглянул Шарфиков. В руках у него было два бумажных стаканчика с кофе.

Ну, началось. Я внутренне усмехнулся и откинулся на стуле, приготовившись к спектаклю.

— Сань, я это… — он замер в дверях, словно не мог решиться войти. — Как ты?

— Ужасно, — делано вздохнул я. — Быть заведующим терапией — это так утомительно!

— Да, понимаю, — Стас нерешительно переступил порог и наконец зашёл в кабинет. — У меня тут месяц мой к концу подошёл, и я на приём возвращаюсь.

— Рад за тебя, — кивнул я. — Больше не косячь.

Я посмотрел на его стаканчики с кофе. Шарфиков поймал мой взгляд, и уши его слегка покраснели.

— А, ну это… — он протянул мне один из стаканчиков. — Вот, кофе тебе принёс. В благодарность за это. И за то. Ну и за всё остальное.

В благодарность. Именно так и говорил Бумагин. «Принесёшь ему напиток, мол, в благодарность». Предсказуемо.

— Спасибо, — я взял стаканчик и поставил его на стол. — Мило с твоей стороны.

— Пей, пей, — торопливо сказал Шарфиков. — Пока горячий.

— Сейчас, документы допишу и выпью, — не прикасаясь к стаканчику, спокойно ответил я.

Шарфиков замялся. Стоял столбом посреди кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Бросал быстрые нервные взгляды то на стаканчик, то на меня, то на дверь. Актёр из него был ещё хуже, чем заговорщик. Даже слепой заметил бы, что парень что-то скрывает.

— А ты чего стоишь? — поинтересовался я, не отрываясь от монитора. — Садись, раз пришёл. Или тебе куда-то надо?

— Нет-нет, я… — Стас неуклюже плюхнулся на стул. — Просто хотел убедиться, что тебе понравился кофе. Я из автомата взял, там новый сорт какой-то завезли.

Новый сорт. Со снотворным. Просто великолепно.

— Обязательно попробую, — кивнул я. — Щас, минутку.

Я продолжал не спеша печатать, а Шарфиков сидел напротив и потел. Буквально. На лбу у него выступили капли пота, и он постоянно облизывал губы. Нервы у парня были явно ни к чёрту.

Его собственный стаканчик стоял на краю стола. Он то и дело бросал на него быстрые взгляды.

Пауза затянулась. Шарфиков не выдержал тишины первым.

— А Лена ушла уже? — спросил он, хотя прекрасно видел, что в кабинете мы одни.

— Ушла, — подтвердил я. — Отпустил пораньше.

— А-а, — протянул Стас и снова замолчал.

Ещё с полминуты мы сидели в тишине, нарушаемой только стуком моих пальцев по клавиатуре. Шарфиков нервничал всё сильнее. Наконец он машинально потянулся к стаканчику, взял его и сделал большой глоток.

А потом замер.

На его лице отразилась целая гамма эмоций. Сначала удивление, потом недоумение, потом осознание и наконец чистый, неподдельный ужас.

Он только что отпил из того стаканчика, в котором было снотворное.

— Ой… — тихо протянул Стас.

Я оторвался от монитора и посмотрел на Шарфикова. Тот сидел бледный и переводил испуганный взгляд с одного стаканчика на другой. Пытался сообразить, какой из них предназначался мне, а какой ему.

И судя по выражению его лица, ответ ему категорически не нравился.

Нет, ну что за придурок? Свой же план и испортил.