Глава 2

Мы стояли посреди магазина с тележкой, заполненной чипсами, шоколадками и газировкой. А напротив нас стояла жена Савинова.

Бывает и хуже? Для Савинова точно хуже ещё не бывало.

— Солнышко, а ты чего тут? — залепетал Ярик. — Дома же всё есть!

— Маме тортик зашла купить, — отчеканила она. — Меня больше интересует, что ТЫ тут делаешь?

Ой-ей-ей. Её взгляд скользнул по мне, по содержимому нашей корзинки, снова остановился на Савинове. Он весь сжался и попытался провалиться сквозь землю. Не вышло.

Ладно, надо спасти его. А то что-то даже жалко его стало.

— Марина, здравствуйте, — сделал я шаг вперёд. — Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт. Мы с вашем мужем сейчас на дежурстве…

— Что-то не похоже, — тут же перебила меня она.

— Дайте мне договорить, — спокойно ответил я. — Мы на дежурстве и по работе зашли в магазин.

Марина недоверчиво прищурилась. Ну да, в семейной жизни она явно уже наслушалась массу нелепых оправданий.

— По работе? Зашли в «Магнит» в семь вечера за чипсами и лимонадом?

— Именно так, — невозмутимо кивнул я. — Вы, случайно, не подписаны на сообщество «Школа здоровья» ВКонтакте? Или в Аймакс на канал? Мы там анонсы лекций публикуем, ведём прямые эфиры…

Я задал этот вопрос наугад, авось повезёт. Школа здоровья в Аткарске уже стала в каком-то смысле локальной знаменитостью, на сообщество подписалось довольно много людей, и шанс попасть в её круг подписчиков был неплохой.

И Марина кивнула.

— Подписана, — ответила она. — Мне очень нравятся ваши лекции, я в основном прямые эфиры смотрю. Вот, мужа на здоровое питание посадила. А он…

— А он на нём и сидит, — торопливо кивнул я. — Поэтому и согласился мне помочь. Я хочу провести среди пациентов терапевтического отделения лекцию на тему «Скрытые сахара и трансжиры в продуктах массового потребления». Раз дежурю сегодня, то почему бы и нет. А Ярослав любезно согласился мне помочь. И вот мы набираем продукты для наглядной демонстрации. Чтобы не на пальцах объяснять людям, а показать им конкретные пачки с конкретными составами на этикетках.

Я говорил спокойно и уверенно, не давая Марине вообще опомниться.

— В терапии много пациентов с гипертензией, ожирением, метаболическим синдромом, — продолжил я. — И им очень полезно вживую посмотреть, что они едят каждый день. Просто слова «много сахара» не всегда доходят. А вот если положить им на стол упаковку чипсов и сказать «семьдесят два процента калорий из жира, из них трансжиров столько-то», то дойдёт сразу.

Марина посмотрела на нашу корзину задумчивым взглядом. Савинов боялся дышать.

— А что, в чипсах правда трансжиры есть? — спросила Марина.

Отлично, я её заинтересовал.

— В этих конкретных они не в чистом виде, но есть окисленные жиры от многократно использованного фритюра, что по эффекту на сосуды примерно сопоставимо, — ровным тоном отозвался я. — А вот в сырных палочках, например, уже проще. Там пальмовое масло, и в составе оно стоит на втором месте. Для лекции это всё идеальные образцы.

— А «Кока-Кола»? — с интересом спросила Марина.

— Тридцать девять граммов сахара на банку, — ответил я. — Десять кусочков рафинада, если показывать наглядно. Это любимое наше упражнение, высыпать на стол сахар из колы. Очень впечатляет.

Марина медленно перевела взгляд на мужа. Он начал усиленно кивать, как китайский болванчик. Зрелище то ещё, конечно.

— Так это правда всё демонстрация? — уточнила она уже у мужа.

— Конечно, — залепетал он. — Мариночка, ну я же сказал, что попросили подменить на дежурстве до одиннадцати. И вот… Саня попросил помочь. Я же тебе не вру. Не буду же я сам есть эти… трансжиры, правда?

Марина смягчилась, плечи её расслабились. Поверила, отлично.

— Александр, а вот можете про йогурт подсказать? — спросила она. — Я взяла «Активиа», написано, что без сахара…

— Без добавления сахара, — поправил я её. — Это разные вещи. Лактоза тоже сахар, и в составе её там предостаточно. Плюс там есть сироп фруктозы, например. А если это йогурт с фруктами, то идут ещё сахара от самих фруктов.

Марина внимательно слушала и запоминала. Пришлось пройтись с ней по всем продуктам из её корзинки. Зато она, наконец, успокоилась.

— Ладно, котик, извини, что не поверила, — на прощанье сказала она Савинову. — Маме привет от тебя передам. Наверное, у неё заночую, так что не теряй. Люблю тебя!

— И я тебя, моя ягодка, — отозвался Савинов.

Мы расплатились на кассе и с пакетом продуктов сели в машину к Савинову. Он проследил, как его супруга села в такси и уехала.

— Фу-у-ух, чуть не спалились! — выдохнул он. — Саня, ну ты красавчик! Спасибо тебе огромное, так ловко всё это придумал!

— Должен будешь, — вздохнул я. — Мне врать совсем не понравилось. Кстати, раз уж твоя супруга уехала с ночёвкой к маме — может, ты хоккей у себя посмотришь?

— Ага, а баба Валя как же? — возмутился Ярик. — Нет уж, поехали к тебе!

— Кто такая баба Валя? — поинтересовался я.

— Да соседка, — пробурчал Савинов. — Палит меня постоянно, надоела уже. Если приду домой, обязательно жене доложит! Так что нет, не вариант.

Мы доехали до моего дома, я впустил Савинова в квартиру. Любопытный Федя тут же вышел с ним подружиться. На редкость дружелюбный кот.

— Уютно у тебя тут, — располагаясь на кухне, кивнул Савинов. — Чёрт, начали уже! И Ак Барс уже летит, ну что за дела!

Я с ним смотреть хоккей не стал. Расположился в комнате с недавно купленным Гришей на Авито ноутбуком и занялся консультациями «СберЗдоровья». Их было две, и за время хоккейного матча я как раз успел провести обе.

— Продули, — разочарованно заявил мне Савинов, когда я вышел к нему. — Ну что за непруха! А если они в финал не выйдут⁈

— Да выйдут, — понятия не имел, о чём он говорил.

— Надеюсь, — хмыкнул Савинов.

За время матча он успел расправиться со всем сахаром и трансжирами. Удивительный человек.

— Ладно, я поехал к себе, — вздохнул Ярик. — Устал что-то. Если что, скажу жене, что сменщик раньше отпустил. Спасибо ещё раз!

— Да не за что, — пожал я ему руку. — Бывай!

Он ушёл, и мы остались с Федей вдвоём. Кстати, идея про эти вредные продукты не такая уж и плохая! Можно снова провести мастер-класс по готовке и там заодно поговорить про вредные продукты. Так что вся эта история мне ещё и идею подкинула.

Внезапно у меня зазвонил телефон. Гриша.

— Сань, привет, — раздался голос друга. — Ты занят? Можешь к нам сейчас подскочить? Ну, в наш будущий компьютерный клуб. У нас проблемы.

— Минут через двадцать буду, — коротко ответил я.

Собрался и отправился к ним. Заодно и вечерняя прогулка будет, тоже своего рода тренировка. Хотя пешком я и так ходил очень много. У терапевтов вообще нет проблем с отсутствием движения в жизни.

Добрался до их помещения, постучал. Меня впустили внутрь… и я увидел торт.

Вообще, кроме торта в помещении ещё ничего толком не было. Мебель ребята ещё не закупили. Была банка краски, пара стульев. И торт.

С логотипом Озона. Кажется, что-то я слышал… От Лили, точно. Она рассказывала про такой странный заказ от Бородина.

— Ну вот, — мрачно сказал Гриша. — Что ты об этом думаешь?

— Что это очень странно, — честно ответил я. — Как вам его доставили?

— Продавцы из КБ передали, сказали, мол, мужчина попросил нам его передать, — ответил Вадик. — Это же явная угроза! Просто какая-то необычная.

Необычная — это ещё очень мягко сказано!

— Я вообще смысла не понимаю! — взъерошил волосы Гриша. — Мол, «вам конец, как этому торту, который съедят»⁈ Или как?

Я вспомнил, как Лиля рассказывала мне про Бородина. По её словам, он заказывал у неё торты регулярно. Неужели это действительно его очень оригинальный способ угрожать в бизнесе? До такого ещё точно никто не додумывался!

— Сань, что нам делать? — спросил Вадик. — Гриша сказал, тебе этот Бородин знаком.

— Не лично, — пожал я плечами. — Просто доводилось слышать про него… Что делать, пока ничего. Торт — это предупреждение, чтобы вы съехали и освободили место ему под Озон. Но вам оно и само нужно, поэтому вы просто не съедете. Ждём его следующего шага.

— И всё? — возмутился Гриша. — А торт ему на голову надеть⁈

Рука-лицо.

— Гриш, то, что он подарил вам тортик, ни одному полицейскому подозрительным не покажется, — терпеливо пояснил я. — А вот если ты ему наденешь торт на голову — это уже нападение. Не стоит творить глупостей, он этого и добивается.

— Он прав, — кивнул Вадик. — Лучшим вариантом здесь будет просто проигнорировать. И да, поскорее поставить нам сигнализацию и камеры. Завтра же этим займусь, для нашей безопасности.

— Ну а торт-то можно съесть? — спросил Гриша.

Его готовила Лиля, так что в качестве изделия я не сомневался. Но не факт, что Бородин не решил туда что-то добавить.

— Лучше не надо, — покачал я головой. — Выкиньте и забудьте.

— Ладно, — бросив грустный взгляд на торт, вздохнул Гриша.

Мы ещё немного поболтали, а затем отправились по домам. Мы с Гришей пошли вместе, так как жили в соседних квартирах.

— Спасибо, что пришёл сегодня, — на прощание сказал Гриша. — Ты отличный друг. Спокойной ночи!

— Доброй, — кивнул ему я.

Зашёл к себе в квартиру и тут же отправился спать.

Следующий день начался как обычно. Добрался до работы и понял, что вчерашняя вечеринка на скорой уже стала самой обсуждаемой новостью. Шёпот был слышан прямо со всех сторон.

— Саша, ты в курсе, что о тебе все говорят? — воскликнула Лена, когда я зашёл в наш кабинет.

— Ага, — хмыкнул я. — Из-за вчерашнего?

— Говорят, ты Орлова уволил, — поделилась сплетнями Лена. — Пришёл, устроил ему разнос и вышвырнул!

— Ну не совсем так, ну да ладно, — хмыкнул я. — Теперь, правда, Кречетову ещё и нового заведующего скорой искать. Кадровый дефицит со всех сторон.

Я принялся за работу, но тут дверь кабинета открылась, и вошла Юля.

— Привет, — улыбнулась она. — Я к тебе.

— Заходи, — кивнул я. — Что-то случилось?

— Нет, просто предложение, — Юля расположилась на стуле и поджала под себя ногу. — В общем, майские праздники же скоро. Как насчёт того, чтобы устроить корпоратив?

Я с удивлением к ней повернулся. Корпоратив? С нашим-то отделением? Шарфиков, Остроухова, тихая Анастасия Григорьевна…

— Корпоратив? — вслух повторил свой вопрос я. — Ты серьёзно?

— Ну да, — кивнула она. — В тот же «Инь-Янь» сходим всем отделением. Лучше во второй половине дня, чтобы дежурный терапевт отдежурить успел.

Нет, похоже, не шутит.

— Юль, у нас половина терапевтов друг друга не переваривает, — честно сказал я. — Старая гвардия считает, что молодые врачи тупые, а некоторые молодые и правда тупые, и все грызутся.

— А я не только врачей предлагаю позвать, но и их медсестёр! — с энтузиазмом добавила Юля. — Ну представь, как будет здорово!

Лена чуть журнал не выронила, представив этот корпоратив с Татьяной Александровной, Кристиной и прочими. Да и мне эта идея всё ещё казалась странной.

— Юль, что происходит? — прямо спросил я.

Девушка вздохнула.

— Татьяна Александровна очень попросила уговорить тебя это организовать, — призналась она. — Ей почему-то очень важен этот корпоратив. Не знаю, для чего.

Интересный поворот. И что же задумала старшая медсестра?

— Я подумаю, — пообещал Юле я. — И сообщу о своём решении потом.

— Спасибо, — радостно кивнула она. — Тогда я побежала.

Она выскочила из кабинета, мы с Леной посмотрели ей вслед.

— Странно, зачем это вообще Татьяне Александровне? — задумчиво спросила Лена.

Я пожал плечами. Любопытство у меня тоже было, но вот времени гадать не было. Так что я снова погрузился в работу.

Через час бумажной волокиты отправился на вызовы. Их сегодня было шесть, и первые пять мы объездили довольно быстро. А вот последний был довольно любопытным, Ирина подписала его как «болит всё».

Я приехал на адрес в квартиру. Позвонил в дверь.

Дверь открыла женщина лет сорока, худая, в домашнем цветастом платье.

— Здравствуйте, доктор, — выдохнула она. — Меня зовут Голубева Лариса Анатольевна. Проходите, пожалуйста.

Я зашёл в комнату и сразу же обратил внимание на странную, мягко говоря, обстановку. Множество коробок с лекарствами. Тонометр, глюкометр, пульсоксиметр. Множество медицинской литературы на полках. Да уж…

— Я в Аткарск недавно переехала, до этого на учёте в Ртищево стояла, — заявила Лариса Анатольевна. — В общем, у меня жалоб очень много. Сердце, печень, желудок, голова. Я уже давно ничего не могу есть, всё болит. Прошлый месяц в Саратове лежала, мне там кардиолог сказал, что у меня атипичная стенокардия. А до этого в Балашове гастроэнтеролог нашёл хеликобактер, два курса антибиотиков прокололи, но не помогло. В Ртищево на учёте с щитовидной железой была, гормоны в норме, но диффузный зоб был. Куда ни посмотри — везде больной орган!

Я кивал, одновременно проверяя её праной.

Всё в полном порядке. Ну, может, есть лёгкий гастрит, но ничего более. Она абсолютно здорова.

Провёл настоящий осмотр. Давление, пульс, температура. Всё в норме.

Маскированная депрессия? Нет, не похоже, тут что-то другое.

— Вы одна живёте? — спросил я.

— Да, — кивнула Лариса Анатольевна. — С мужем давно разошлись. А дочь в Москве, хоть и навещает.

— А можно мне ознакомиться с вашими выписками? — спросил я.

— Это лишнее, — покачала головой женщина. — Я вам и так всё скажу. Не люблю, когда трогают мои документы.

Она пустилась в длинное подробное объяснение своих диагнозов. И тем самым окончательно подтвердила моё предположение.

В прошлой жизни мы такое называли «болезнь придуманного героя». Когда человек не болен, но настолько нуждается во внимании, заботе и сочувствии, что начинает имитировать заболевания. В этом мире это называлось синдромом Мюнхгаузена. Сложная штука, терапевту в одиночку с этим не справиться, только с психиатром.

Идти напрямую и говорить «у вас ничего нет, вы всё себе выдумали» с такими пациентами категорически нельзя. Это означает обрушить им единственную опору, на которой держится их картина мира. И реакция бывает любой, от истерики до настоящего гипертонического криза. Действовать тут надо тонко.

— Лариса Анатольевна, — начал я. — Вы отлично относитесь к своему здоровью. Столько халатности встречаю среди пациентов, но вы явно не из их числа.

Она удивлённо посмотрела на меня. Вряд ли она часто такое слышала от врачей.

— Но у внимательности есть и другая сторона, — продолжил я. — Мозг может начать интерпретировать любое изменение как болезнь. Не специально, он просто пытается вам помочь. Это называется соматизированная тревога. И причина такого состояния кроется в нервной системе.

— Считаете, что у меня она и есть? — уточнила женщина. — Тогда нужно обратиться к специалисту!

Пациенты с синдромом Мюнхгаузена часто любят обращаться и к психиатрам в том числе.

Но Карина Вячеславовна — хороший специалист. Так что ей можно это поручить.

Тем более праной я тут помочь не смогу.

— Я сейчас позвоню знакомому психиатру и уточню, сможет ли она вас принять, — ответил я.

Взял телефон, вышел в другую комнату и набрал Карине Вячеславовне. Она ответила сразу же.

— Да, Александр Александрович? — спросила психиатр.

— У меня здесь на вызове пациентка с длительным анамнезом множественных диагнозов, ни один из которых объективно не подтверждается, — проговорил я. — Соматизированная тревога, ипохондрический синдром, подозрение на индуцированное состояние. Она готова обратиться за консультацией. Можно ли ей сегодня к вам на приём?

— Синдром Мюнхгаузена? — сразу же поняла Власова. — Пусть приходит, к двенадцати. Я разберусь.

Даже не сомневался.

— Александр Александрович, у меня тоже есть для вас просьба! — вдруг заявила Карина Вячеславовна. — Помните, вы мне Филинова с синдромом патологического вранья присылали?

Владимир Вениаминович. Как же, помню. Он столько мне историй скормил за время осмотра, одна краше другой.

— Да, — ответил я. — А что с ним?

— Ему сейчас гораздо лучше, — пояснила женщина. — И для дальнейшей реабилитации ему не помешала бы работа. Но с этим проблемы, сами понимаете. А если его чем-то не занять, то снова может ухудшиться состояние. Может, ты что-нибудь придумаешь?

— Я постараюсь, — пообещал я. — Если что — наберу вас!

— Спасибо! — Карина Вячеславовна отключилась.

Я вернулся к Ларисе Анатольевне и доложил о результатах разговора. Пациентка обрадованно кивнула, явно предвкушая поход к следующему врачу.

А что, если прана уже может лечить и такое? Я всё-таки решил попробовать. С прошлым психически больным пациентом у меня сделать ничего не получалось. А в прошлой жизни лечить психические заболевания праной в принципе было невозможно. Но в этом мире правила обстояли иначе, и я не мог не попробовать.

Да, прана начала вливаться в пациентку. Она оседала в структурах головного мозга, восстанавливая баланс нейромедиаторов. Стабилизировала психическое состояние. Это не лечение, и излечить синдром я не смогу. Но я смогу значительно облегчить это состояние. И в сочетании с психиатрической помощью есть хорошие шансы.

Я влил примерно треть запасов праны. Надо же, в этом мире прана может делать то, чего не могла в моём! Очень интересный момент!

Договорился с Ларисой Анатольевной, что она сейчас же отправится в психиатрическую клинику, и покинул её квартиру.

Вернулся к Косте, и он отвёз меня в поликлинику.

Там направился в свой кабинет, и тут дорогу мне перегородил Жидков.

— Александр Александрович, это срочно! — заявил он. — Зайдите ко мне в кабинет!

Вслед за инфекционистом я зашёл к нему и закрыл за собой дверь.

— Что такое? — спросил я.

— У вас положительный сифилис, — заявил Жидков. — Только что анализы пришли.

Что? Как? Да я даже кровь не сдавал!