Глава 3

Вот таких новостей я точно не ожидал! С учётом того, что я даже не сдавал анализы, найденный сифилис был огромным сюрпризом.

— Это у вас шутки такие? — спросил я.

— Да я не пранкую, как вы, молодёжь, говорите! — воскликнул Владимир Фёдорович.

Да никто так не говорит.

— Вот, сами посмотрите, — он протянул мне бланк с результатом анализа.

Ага, Агапов А. А. Сифилис — обнаружен. Что за ерунда?

Я глянул на дату рождения, и всё встало на свои места. 20 августа 1938 года.

— Владимир Фёдорович, я, может, и плохо выгляжу из-за напряжённой работы, но точно не на столько лет, — усмехнулся я. — Год рождения посмотрите.

Жидков забрал назад анализ и уставился в угол листка. Его лицо разгладилось.

— Александр Александрович, простите дурака! — воскликнул он. — А я фамилию вашу увидел и сразу испугался!

Да, бывает же такое совпадение. В маленьком городке оказался мой тёзка, дедушка восьмидесяти восьми лет. Стоп, что?

— То есть у пациента, которому почти девяносто лет, нашли сифилис? — переспросил я.

— Ну, анализ не врёт, — пожал плечами Жидков. — И да, надо бы его вызвать. Без подтверждения, конечно, диагноз не выставляется, но известить пациента и пригласить на повторное обследование мы обязаны. И с супругой надо поговорить, если есть. Таковы правила. А пациент с вашего участка.

Он снова впихнул результат анализа мне в руки. Да, со всяким я уже в этом мире встречался, но такое точно было впервые.

— А титр какой? — спросил у Жидкова я. — Реакция Вассермана или ИФА, или что там было?

— РПГА положительная, плюс четыре, — заглянул в бланк Жидков. — Скрининг РМП тоже плюс. Но это ещё ни о чём не говорит, сами понимаете. У пожилых людей ложноположительные реакции бывают регулярно, особенно после инфарктов, при онкологии, при некоторых хронических болячках. Поэтому я и говорю, его надо вызвать на повторное обследование. А он с вашего участка!

— Да понял я, — вздохнул я. — Вы дарите сифилисного дедушку мне. Я разберусь.

— Спасибо, — выдохнул Жидков. — Сами понимаете, столько работы, столько работы…

Ага-ага.

Я вышел из кабинета инфекциониста и зашёл к себе. Лена была вся в работе, по классике.

— Лена, нам надо связаться с Агаповым А. А., у него сифилис, — заявил я.

Медсестра повернулась ко мне с округлившимися глазами. Представить не могу, какие мысли у неё промелькнули сейчас в голове.

— Не у меня, — добавил я. — У моего тёзки, который тоже живёт на нашем участке. Вот, держи.

Я протянул ей анализ, она принялась его изучать.

— Ну зачем так пугать-то! — воскликнула Лена. — Я уж подумала… Странно, у меня в паспорте участка он не значился. Наверное, переехал на новый адрес недавно. Я всё сделаю, вызову его к нам!

Девушка тут же нашла его электронную карту. Номера телефона у него не было, но зато она нашла его сына и позвонила ему. Оказалось, что они как раз вдвоём сейчас ждут приёма у офтальмолога и смогут после этого заглянуть к нам.

В дверь кабинета постучали уже через двадцать минут. Вошли двое. Крепкий, статный дед в аккуратном костюме, с густой седой шевелюрой, зачёсанной назад. С папкой в руках. За ним мужчина помоложе, лет шестидесяти пяти. Лысый, в очках и в футболке-поло. Это, видимо, его сын.

Наверное, он и привёз отца к офтальмологу.

Чета Агаповых прошла в мой кабинет и расселась.

— Здравствуйте, — чинно поздоровался Агапов старший. — Меня зовут Андрей Александрович. А это мой сын, Афанасий Андреевич. Ему только что звонила девушка и просила зайти к вам.

— Прошу прощения, — девушка тут же решила уточнить все моменты. — Вы недавно переехали на другой адрес?

— Да, я перевёз отца к себе, — ответил Афанасий Андреевич. — Так удобнее.

— А у вас другая фамилия? — растерялась Лена. — Какой адрес?

— Мой сын предпочёл взять фамилию своей жены, Авдотьев, — поспешил оповестить нас Агапов. — Не представляю, что было у него в голове, но он решил прервать наш великий род Агаповых!

— Отец, это было сорок лет назад, у меня даже жена уже умерла, пора смириться, — вздохнул Афанасий.

— А то, что Агаповы по Аткарску ходить больше не будут, для тебя не проблема⁈ — стукнул кулаком по коленке Андрей Александрович.

Так, не хватало мне тут ещё и семейных разборок в кабинете.

— Андрей Александрович, я тоже Агапов, — заявил я. — Александр Александрович. Так что ещё Агаповы в Аткарске есть.

Старик удивлённо уставился на меня.

— Ты мой сын⁈ — ахнул он.

Ещё лучше! Просто вот час от часу не легче.

— Нет-нет-нет, — отозвался я. — Просто однофамилец. Мой отец в Саратове, и сам я оттуда. Просто переехал в Аткарск.

— А, я понял, — кивнул Андрей Александрович. Даже расстроился как-то. — Что ж, хоть так. Когда я срочником был, у нас часто однофамильцы попадались. Ротный их по номерам различал: Иванов-1 и Иванов-2.

— Так что случилось? — спросил Афанасий Андреевич, видимо, уставший от этого разговора про фамилии.

Да, то, что я скажу дальше, понравится ему ещё меньше.

— Андрей Александрович, пришёл положительный анализ на сифилис, — сообщил я. — Это пока не диагноз, потому что положительные результаты у пожилых пациентов бывают по разным причинам, от перенесённых инфекций до сопутствующих заболеваний. Но по протоколу мы обязаны вас известить и направить на дообследование.

В кабинете повисла тишина. Дед пару раз моргнул. А потом голос подал его сын.

— Та-а-а-а-к, — медленно протянул Афанасий Андреевич. — Бать, ты опять? Серьёзно? Я тебе после прошлой осени что говорил? Я тебе говорил, что ты едешь в санаторий как порядочный пенсионер, на массаж, в грязевые ванны и играть в шашки! А ты снова там молодость решил вспомнить?

— В этот раз ничего не было! — воскликнул Андрей Александрович.

— А анализ тогда откуда? — сын упёр руки в боки. — В прошлом году закрутил с какой-то Зинаидой Петровной, шестьдесят семь лет. Младше меня! Весь корпус на ушах стоял от вашего романа! Полгода потом тебе из Перми звонила. Теперь кто?

— В этот раз ничего не было, — повторил Андрей Александрович. — В своей последней поездке в санаторий я не встретил ни одной приличной дамы. А сейчас через две недели снова еду в Сочи. И поэтому сдавал анализы.

— Откуда тогда сифилис⁈ — не унимался сын.

Андрей Александрович вздохнул и поправил галстук. Затем аккуратно сложил руки на коленях.

— Сын, я сейчас кое-что расскажу, — заявил он. — И вам, доктор, конечно. Я в шестьдесят первом году, когда служил в советских войсках в Германии, переболел сифилисом. По молодости, дурак был, понравилась немка одна. Да не знал я тогда даже, что существует зараза такая. Полечили меня тогда нашими методами, бициллином по полной программе, выписали из части на месяц, потом обратно в строй. Ну вот, с тех пор я об этом и не вспоминал. Симптомов не было, и до сегодняшнего дня все анализы я сдавал нормально.

Афанасий Андреевич от этой истории явно был в шоке. Видно было, что такого он не ожидал.

— Бать, ты серьёзно? — спросил он. — У тебя ж уже и я был, и мама! Ты никогда мне не рассказывал!

— Да что тут рассказывать, — вздохнул Андрей Александрович. — Я тогда комсомольцем был, при погонах, при обещании партии. Замолчали и забыли. И я бы и дальше не вспоминал, кабы не доктор с анализами. Да и гордиться тут нечем, сам понимаешь. Но все мы делаем ошибки.

Картина начала складываться.

— Андрей Александрович, а лечение тогда точно было полноценным? — уточнил я. — Бициллинотерапия в советских условиях вашего времени велась довольно жёстко. Венерология была на особом контроле. Но иногда, особенно в военных частях, курс могли свернуть раньше или провести не в полной дозе.

Я читал научные статьи на эту тему. Надо же было изучать мой новый мир.

— Санчасть у нас была что надо, — строго ответил Агапов. — Никто никуда никого не выпускал, пока все анализы не приходили в норму. У меня и контрольные брали, потом ещё через полгода брали, и через год. Всё было чисто. А с тех пор, повторяю, ни разу ничего подобного у меня не находили, и я диспансеризацию прохожу, между прочим, регулярно.

— Тогда это, вероятно, серологический рубец, — задумчиво сказал я. — Это медицинский термин. У части пациентов, переболевших сифилисом много лет назад и полностью излеченных, антитела в крови сохраняются пожизненно. Реакция РПГА у таких людей может оставаться положительной до конца жизни, и это не означает, что инфекция активна. Это значит, что иммунная память помнит и реагирует, а самих бактерий в организме давно уже нет.

— Ну вот, что я и говорил! — обрадованно подхватил тот. — Не было у меня ничего.

— Подожди, бать, — всё ещё с подозрением протянул сын. — Доктор сказал «вероятно». А если это всё-таки снова сифилис?

— Именно поэтому и существует протокол дообследования, — вмешался я. — Мы сейчас направим Андрея Александровича на повторное исследование, плюс на специфические трепонемные тесты. ИФА на разные классы антител, RPR с титрами в динамике и при необходимости на консультацию к инфекционисту. Если это серологический рубец, как я предполагаю исходя из анамнеза, то иммуноглобулины класса М будут отрицательные, RPR будет в очень низком титре или нулевой, и активного процесса нет. Если по какой-то причине процесс всё-таки активен, то это сразу будет видно, и мы начнём лечение. Но забегать вперёд не будем.

Скорее всего, тут именно рубец, но стопроцентную гарантию я давать не мог.

Агапов-старший гордо глянул на сына, мол, так всё и будет. Тот только переносицу потёр.

— Ещё один момент, — добавил я. — Вы сказали, что через две недели снова едете в санаторий. Я всё понимаю, но с таким анализом отпустить вас не смогу. Чтобы получить результаты повторных тестов, понадобится в среднем семь-десять рабочих дней. Поэтому я сейчас выпишу вам направление, и на повторный анализ я бы рекомендовал пойти прямо завтра с утра. Если результаты будут такими, как я предполагаю, вы вполне успеете получить полноценную справку для санатория.

— Это разумно, доктор, — кивнул Агапов-старший. — Завтра с утра и пойду сдавать.

— И ещё, — добавил я. — Вы сейчас живёте с супругой?

— Овдовел десять лет назад, — вздохнул тот. — Маша моя в две тысячи шестнадцатом ушла. С тех пор один.

Не считая романов в санаториях, конечно же.

— Соболезную, — кивнул я. — Тогда по эпидпоказаниям вопросов нет. А до санатория на всякий случай до получения окончательных результатов лучше воздержаться… от личной жизни.

— Никаких пока «к соседке за солью», — строго перевёл мои слова Афанасий Андреевич.

— Да понял я, — кивнул дед. — Понял!

Лена выписала повторные направления на анализы и отдала их Агапову. Отец и сын поднялись с мест.

— Спасибо вам, — кивнул мне Агапов. — Так подробно всё объяснили. Рад, что у нас такой хороший участковый терапевт.

— Всего доброго, — кивнул его сын.

Они гордо удалились. Да уж, ну и ситуация. Рассказать кому — не поверят. Хотя я рассказывать и не собирался, всё-таки врачебная этика.

Но всё-таки бывает же и… смешнее.

— Вот это да! — Лена не выдержала и прыснула в кулак. — Это пока что лидер по нашим странным случаям.

— Бывает, — невозмутимо пожал я плечами. — Главное, что ещё и однофамилец. Видела бы ты глаза Жидкова, когда он мне анализ отдавал.

Мы рассмеялись, а затем продолжили работу. Я вспомнил о ещё одном своём обещании. Карина Вячеславовна просила меня подумать насчёт работы для Филинова Владимира Вениаминовича.

Того самого пациента, которого я направлял к ней с синдромом патологического вранья. По словам психиатра, ему стало гораздо лучше, и теперь требовалась работа.

Я откинулся на спинку стула и задумался.

Где у нас в Аткарске можно пристроить человека, который, конечно, идёт на поправку, но при этом всё ещё имеет склонность красиво и убедительно сочинять небылицы? В медицину точно нельзя. В торговлю тоже нельзя, там его патология обернётся катастрофой для работодателя в первый же день. В образование нельзя ни в коем случае. Он молодой парень, крепкий. Хочется, чтобы работа была интересной…

И тут меня осенило.

Вчера, когда мы разговаривали с Гришей и Вадиком, они говорили про поиск сотрудников. Им нужен администратор, человек, который будет сидеть на ресепшене и принимать клиентов. Работа с минимальной материальной ответственностью, но при этом интересная. И Вадик говорил про камеры и сигнализацию, так что контроль будет.

По-моему, вариант отличный. Тем более что я обещал помочь Грише и Вадику с Бородиным, так что ответная услуга от них будет весьма кстати.

Я взял телефон и набрал Гришу.

— Саш, привет, — почти сразу взял он трубку. — Что-то случилось?

— У меня деловое предложение, — ответил я. — Вы вчера говорили, что вам администратор нужен.

— Ищем, — оживился Гриша. — Даже объявление на Авито закинули. Но в городе не так-то просто подходящего человека найти. А что, кто-то есть на примете?

— Да, — ответил я. — Но есть один нюанс. И я скажу тебе прямо, потому что ты мой друг.

— Ого, — хмыкнул Гриша. — Умеешь заинтриговать! Стой, подожди секунду.

Я услышал, как он опустил трубку и крикнул кому-то «не бегать по коридорам!»

— Прости, первоклашки снова несутся, вот нос себе кто-нибудь разобьёт ещё, — пробурчал он. — Ну что там за нюанс?

— Это пациент, Владимир Филинов, — сказал я. — Молодой, нашего возраста. И у него синдром патологического вранья. Это не значит, что он маньяк или что он будет у вас красть. Это значит, что он может спокойно рассказать, как лично пожимал руку Гагарину, как был резидентом разведки в Анголе и как его двоюродный дядя изобрёл первый советский компьютер. При этом он сам искренне верит во всё это в момент рассказа.

Гриша на той стороне трубки фыркнул.

— Интересный нюанс, — заметил он.

— Ему нужна работа, — продолжил я. — Сейчас он проходит лечение, и ему стало гораздо лучше. Но ему нужно занятие.

— Так это ж прекрасно! — бодро заявил Гриша. — Принять клиента и усадить за компьютер он, думаю, сможет. А рассказать, что лично консультировал Билла Гейтса… Ну, подростков развлечёт лишний раз, они и сами небылицы любят рассказывать. Мне тут один втирал, что переписывается с Аней Тейлор-Джой.

— Значит, ты согласен? — уточнил я.

— На собеседование его присылай сегодня в шесть вечера, — ответил Гриша. — Побалакаем с ним, там и решим.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Тогда я ему передам!

Я сбросил звонок и тут же набрал Карину Вячеславовну. Женщина ответила после третьего гудка.

— Александр Александрович, вы сегодня прямо не можете без меня жить, — усмехнулась она. — Хотите про пациентку узнать?

— Нет, хотел по поводу работы для Филинова рассказать, — улыбнулся я.

Кратко сообщил про вариант и куда нужно подойти пациенту на собеседование.

— Отлично, я ему передам, — обрадовалась Власова. — Но насчёт Голубевой — она уже была. Мы неплохо пообщались, назначили следующую встречу. На удивление она хорошо поддалась всем методикам, словно её мозг кто-то заранее подготовил. Странно звучит, знаю.

Ничего странного, этим кем-то был я. Но говорить я этого, конечно же, не буду.

— Я с ней доверительно поговорил, — ответил я. — Она в принципе отнеслась ко мне с симпатией. Думаю, это тоже повлияло. Но это хорошие новости, я рад.

— А я, кстати, сейчас собираюсь к вам, — добавила женщина. — Меня вызвал к себе Кречетов. Всё-таки состоится тот разговор, которого я боялась.

О независимости психиатрической больницы. Да, мы с Кариной Вячеславовной это обсуждали.

— Тогда удачи вам, — серьёзно сказал я. — Если что — звоните.

Положил трубку и вновь занялся бумажными делами. Примерно через час решил прогуляться до стационара. Во-первых, чтобы узнать, как там вчерашний пациент с ТЭЛА. Во-вторых, нужно взять себе новое дежурство.

В стационаре первым делом прошёл в реанимацию, нашёл Светлану Викторовну. Женщина спасалась кофе у себя в кабинете.

— Скорей бы уже следующий понедельник, когда мой напарник выйдет, — вздохнула она. — Устала — просто жуть!

Ещё бы, один анестезиолог-реаниматолог на больницу — это не дело.

— Как там вчерашний пациент с ТЭЛА? — спросил я.

— Стабилен, — кивнула женщина. — Антикоагулянты переносит хорошо. Показатели все в норме. Просто чудо какое-то!

— Рад это слышать, — кивнул я. — Повезло, что я оказался на том адресе и смог вовремя помочь.

И гораздо больше, чем она думает.

Мы немного поговорили со Светланой Викторовной, затем я пошёл в терапию. Там взял себе дежурство на завтра, вышел из стационара.

На улице меня снова поймал Савинов. Он вообще работает или только и делает, что по улицам гуляет?

— Саня! — радостно помахал он мне рукой. — Саня, привет!

— Привет, — кивнул я. — Что случилось снова?

— В этот раз ничего, — заверил Савинов. — Просто настроение хорошее! Ты же меня вчера так спас! Жена ещё и уважать стала, что я таким полезным делом занялся. Сегодня с утра вкусный завтрак приготовила! В общем, жизнь-то налаживается!

— Рад за тебя, — я хотел ещё что-то сказать, но тут внимание привлекли звуки, доносящиеся со стороны главного корпуса.

Там на улице стоял Петренко, наш завхоз. Перед ним на земле валялась коробка с какими-то вещами.

— Да вы не можете меня уволить! — орал он. — Серьёзно думаете, что к вам очередь из сотрудников тут стоит⁈ Что за дебильная чистка⁈ Я этого так не оставлю!

Так, интересный поворот.