Глава 14

Казалось бы, я уже разобрался с этой проблемой. Но нет, жизнь преподнесла очередной сюрприз.

Саня Агапов, спасибо тебе, блин. Мне начинает казаться, что отголоски твоего прошлого будут меня до конца жизни преследовать.

— Или не помните про больничные листы? — Татьяна Александровна смотрела на меня взглядом победителя. Мол: «Ну что, съел?» Она ожидала реакции.

Ждала, что я испугаюсь, побледнею и начну оправдываться. Ну нет, этого она точно не дождётся.

Определённо про больничные листы ей рассказал подвыпивший Шарфиков. Ну что ж…

— Больничные листы? — переспросил я. — Это вы знаете конкретно или пересказываете мне пьяную болтовню Шарфикова, который уже не может правую руку от левой отличить?

Татьяна Александровна чуть прищурилась.

— Вы держитесь молодцом, Александр Александрович, — усмехнулась она. — Но Станислав Олегович рассказал мне всё довольно конкретно. Фамилии, даты. Я могу поднять карточки этих пациентов за тот период. И кстати, Станислав Олегович рассказал, что он тоже это делал, да. Так что уже не отвертеться.

Татьяна Александровна понимала, что если она вскроет мои манипуляции с больничными листами — одновременно вскроет и дела Шарфикова. Она практически напрямую говорила, что ей на это всё равно. Шарфиков был для неё расходным материалом, и ей было наплевать на него. А вот он этого не понимал.

Так, что делать? Отрицать полностью своё участие глупо. Признаваться — ещё глупее. Оправдываться — самое глупое решение из всевозможных вариантов.

Значит, будем нападать.

— Татьяна Александровна, — медленно проговорил я. — Ну вот допустим. Допустим даже самый худший вариант, вы пишете служебку Кречетову, прикладываете показания Шарфикова, инициируете внутреннее расследование. Знаете, что произойдёт дальше?

— Ну и что же? — спросила женщина.

— Дальше Кречетов, как человек системный, поручит проверку всей деятельности отделения, — пожал я плечами. — Начнёт копать ещё глубже, ага. И тогда у комиссии закономерно возникнут вопросы и к другим направлениям. Во многих из которых задействованы вы.

Татьяна Александровна слегка побледнела, но держала себя в руках. Однако я это заметил. Разумеется, сейчас я блефовал. Понятия не имел ни о каких действиях Татьяны Александровны. Но откуда ей-то это знать?

— У вас нет никаких доказательств, — уже не так уверенно сказала она.

Правда нет.

— С чего вы взяли? — ухмыльнулся я. — Если у вас в поликлинике есть свои люди, это не значит, что у меня нет своих.

А вот это правда.

— И чего вы хотите? — спросила Татьяна Александровна.

— Перемирия, — пожал я плечами. — Вы забываете про больничные листы, я забываю про все ваши… подвиги. Никаких служебок, докладов Кречетову.

Татьяна Александровна помолчала. В голове она прикидывала все варианты. Я молча ждал. Знал, что сейчас она отступит. Не сдастся, но отступит, потому что так ей выгоднее.

— Хорошо, — наконец заявила женщина. — Считайте, что мы договорились.

Она развернулась и пошла в зал.

Я вернулся туда минуты через три, дав ей фору, чтобы наш одновременный выход не бросался в глаза. Атмосфера на корпоративе поменялась. Нет, по-прежнему Татьяна Александровна была со всеми мила, играла музыка, говорили тосты. Но тон явно стал другим.

Протрезвевший с помощью моей праны Шарфиков сидел, опустив взгляд в пол. К нему пришло понимание того, что именно он натворил.

Да, Стас, натворил ты делов, конечно.

Я решил, что завтра с ним поговорю. Перед отъездом у меня будет время.

Вечер закончился раньше, чем планировалось. Все постепенно разошлись, перед этим расплатившись по счёту.

Интересный корпоратив. Не сказал бы, что события неожиданные, я с самого начала знал, что это не просто так. Но Татьяна Александровна всё равно смогла меня удивить.

Я вернулся домой, погладил сонного Федю и сел за стол на кухне. Снова прокрутил в голове разговор с Татьяной Александровной.

Угроза с больничными листами реальна. Это правда, Саня Агапов этим занимался, и мне теперь это расхлёбывать. И если это дойдёт до Кречетова — он этого не потерпит. Какие бы у нас хорошие ни были отношения, подобное для него табу. Он слишком принципиальный, я уже не раз успел в этом убедиться.

И да, Татьяну Александровну я и правда недооценивал. Сконцентрировался на Бумагине, Коршуновой, Якубове. До этого на Власове. Но она оказалась тоже весьма достойным противником.

Не нравился я ей уже давно, но не считал её врагом. А оказывается, старшая медсестра не так проста. И у неё определённо есть свой интерес во всех поликлинических интригах.

Плохо, да. Но интересно!

Завтра в три часа дня у меня поезд. До этого нужно поговорить с тремя людьми. С Шарфиковым, донести до него, что меня сдавать не выгодно. С Татьяной Александровной, снова проговорить наше перемирие. И с Кречетовым.

Последний пункт был особенно важен, но надо продумать, как построить разговор.

Забавно, что когда я только оказался в теле Сани Агапова, думал, что особую угрозу представляет Шарфиков. Но он оказался самым безобидным, просто трусливым, завистливым и глупым человеком.

Что ж, завтра много дел. Поэтому я отправился спать.

Утром в воскресенье я пошёл в поликлинику. Работа не отпускает даже на выходных. Дежурила сегодня Юля, поэтому с Татьяной Александровной поговорить будет не проблема.

Но сначала другие дела. Я позвонил Лене, своей медсестре.

— Доброе утро, Саш, — раздался голос девушки. — Что-то случилось?

— Извини, что в выходной звоню, — улыбнулся я. — Есть просьба.

— Конечно, — голос стал серьёзнее. — Что надо сделать?

— Вчера на корпоративе Татьяна Александровна попыталась устроить маленький переворот, — сказал я. — Ну, ты и сама это знаешь, как она начала распускать слухи. Так вот, на время моего отсутствия я назначаю тебя глазами и ушами. Если заметишь в действиях старшей медсестры что-то странное — сообщай мне, хорошо?

— Хорошо, — тут же ответила Лена. — Я всё сделаю, не переживай. Хорошей тебе командировки, и привези мне магнитик из Питера.

— Обязательно, — улыбнулся я.

Положил трубку и тут же набрал номер следующей «жертвы». Шарфикова. Тот брать телефон не спешил, но я всё-таки дозвонился.

— Алло? — осторожно проговорил он.

— Алло, — кивнул я. — Стас, жду тебя через полчаса в своём кабинете в поликлинике.

— Что? Но… Я… — растерялся он.

— Ты не в том положении, чтобы отказываться, — я напомнил ему про его попытку подсыпать мне снотворное. Которое он сам в итоге и выпил.

— Я буду, — вздохнул он.

Ровно через тридцать минут помятый и напуганный Шарфиков стоял у меня в кабинете.

— Сань, я… Знаю, что ты хочешь сказать, — неуверенно начал он. — Я там по пьяни…

— Что именно ты рассказал Татьяне Александровне? — спросил я.

Стас вздохнул, глаза его забегали по кабинету.

— Всё, — признался он. — Про наш с тобой… бизнес. Про платные больничные, про список частых клиентов. Про то, как мы всё это проворачивали. Сань, я пьяный был!

Как будто это должно было послужить оправданием.

— Ты придурок, Шарфиков, — вздохнул я. — Вчера твой пьяный мозг подумал, что таким образом ты можешь меня слить. Не отнекивайся, знаю, что подумал. И ты забыл подумать, что, вообще-то, ты и сам в этом участвовал. И если Татьяна Александровна решит сдать меня — то сдаст и тебя. А ведь я говорил тебе это прямым текстом, когда ты пытался меня шантажировать.

Да, когда-то и такое было.

— Она… — протянул Стас, но не продолжил.

— Она хочет укрепить своё положение, а ты дал ей информацию, с помощью которой она может расправиться и со мной, и с тобой, — продолжил я. — Это был просто самый глупый поступок с твоей стороны. Даже глупее, чем когда ты сам своё снотворное выпил, или хомячка испугался.

Шарфиков вжал голову в плечи. Да уж, список его глупых поступков у меня тоже довольно длинный.

— Что же теперь делать? — спросил он.

Натворил делов, а теперь спрашивает у меня, что делать. Хорошо устроился.

— Снимать штаны и бегать, — вздохнул я. — Больше Татьяне Александровне ничего не говори. На все вопросы отвечай, что по пьяни что-то сболтнул, и всё. Или что вообще не помнишь, что говорил.

— Но она может проверить, — возразил Шарфиков.

Надо же, мозг хоть немного заработал. Правда, слишком поздно он включился.

— Это уже моя забота, — отрезал я. — А ты просто молчи и больше ничего такого не болтай.

Стас уныло кивнул. Да, явно не ожидал он, что когда-нибудь я буду отчитывать его как провинившегося школьника. Ему наверняка казалось это несправедливым. Может, он ещё не заметил, но жизнь вообще несправедлива.

Я отправил Шарфикова домой, а сам пошёл к Кречетову. Который несмотря на выходной день всё равно был на работе. Впрочем, сейчас он работал вообще без выходных, всё ещё разбираясь с делами больницы после Власова.

— Александр Александрович, — ровным тоном сказал он, когда я зашёл к нему в кабинет. — Проходите.

Таким тоном, словно он только и ждал моего появления. Я прошёл в кабинет и сел напротив него.

— Мне нужно перед командировкой обсудить с вами несколько вопросов, — заявил я.

— Слушаю, — кивнул Павел Викторович.

— В реанимации вчера было микровозгорание, — начал я. — Уверен, Светлана Викторовна уже доложила об этом, но всё-таки хочу сказать лично. Проводка в стационаре в принципе давно требует замену, и это ещё одно тому подтверждение.

— Я вас услышал, — кивнул Кречетов. — Уже готовлю бригаду для аудита всей электросети. По результатам уже определимся с ремонтом. Финансирование найдём, Вячеслав Егорович точно не откажет.

Это уж точно, после вчерашнего-то разговора.

— И второй вопрос, — продолжил я. — В коллективе поликлиники сейчас наблюдается напряжение. Есть человек, который пытается манипулировать всеми остальными для своей выгоды. Я не буду называть фамилий, но вы должны быть в курсе ситуации. Я предполагаю, что в моё отсутствие это может перейти в активную фазу. В попытки спровоцировать конфликты, вытолкнуть из коллектива кого-то из ценных сотрудников, дискредитировать новое назначение.

— Александр Александрович, я ценю вашу деликатность, но времени на игры у меня нет, — отозвался главврач. — Вы говорите о старшей медсестре терапевтического отделения поликлиники, Татьяне Александровне?

Неожиданно.

— Да, о ней, — кивнул я. — Не знал, что вы в курсе.

— Я предпочитаю быть в курсе всего, что происходит в больнице, — спокойно ответил Павел Викторович. — Татьяна Александровна уже приходила поинтересоваться, почему пост исполняющего обязанности заведующего терапией занимает такой юный терапевт. Так что я легко сложил два плюс два. Не переживайте, ситуация будет под контролем до вашего возвращения.

Я кивнул. Кречетов не дурак, так что игры Татьяны Александровны не сработают.

— Тогда у меня всё, — заключил я.

— Пока вы будете в командировке, назначили временного преемника? — спросил главврач. — Или распорядиться мне?

— Я отдал основные бумаги Беляевой Юлии Сергеевне, — ответил я. — Так что, если что, можно обращаться к ней. Но вообще я планирую быть на связи.

— Хорошо, — кивнул Павел Викторович. — Тогда можете идти.

Он снова опустил голову к бумагам, и я вышел из кабинета. Как обычно, после разговора с ним осталось двоякое ощущение. Я понимал, что его нельзя считать союзником. Он справедливая третья сторона, но если всё-таки вскроются дела прошлого Сани Агапова — никакого особого отношения ко мне не будет.

Однако это мне даже нравилось.

Последний пункт моей программы — Татьяна Александровна. Так что я прошёл в кабинет Юли. У них как раз не было пациентов, и сама Юля куда-то отошла.

— Доброе утро, Татьяна Александровна, — поздоровался я.

Женщина медленно подняла на меня голову, с вежливым выражением лица.

— Доброе утро, Александр Александрович, — кивнула она. — Вы что-то хотели?

— Хотел, — спокойно ответил я. — Напомнить вам условия нашего перемирия. Я уезжаю до четверга и до этого времени предлагаю забыть наш вчерашний разговор. Вы не распускаете никаких слухов, я не предпринимаю действий по другим вопросам. Учтите, обмануть меня не получится.

— Я вас услышала, — хмыкнула Татьяна Александровна. — И всё поняла.

Я не доверял ей. Ни разу. Поэтому и подстраховался дополнительно со всех сторон, где только мог.

— Тогда хорошего вам дежурства, — я уже встал, и тут в кабинет вернулась Юля.

— Ой, Саша, меня искал? — спросила она.

Я бросил быстрый взгляд на Татьяну Александровну, та уже уткнулась в журнал посещений.

— Да, хотел сказать, что предупредил Кречетова о твоём назначении, — ответил я. — Если будут вопросы — сразу звони мне.

— Поняла, — улыбнулась девушка. — Хорошей тебе дороги!

Я попрощался и вышел из кабинета. Что ж, тут я сделал всё что мог. А теперь домой, собирать вещи.

Дома я неожиданно встретил Гришу и Стасю, которые мирно пили чай на моей кухне.

— И чем это вам собственный чай-то не угодил? — усмехнулся я.

— Саша, здорово! — Гриша взмахнул руками и чуть не уронил на спящего Федю кружку. Её поймала Стася, а Федя отреагировал своим фирменным пофигизмом.

— Привет, — кивнул я. — Но ты не ответил на вопрос.

— Уговорил прийти помочь тебе собраться в командировку, — вздохнула Стася. — Ещё и Лилю позвал, она тоже сейчас подойдёт.

Я перевёл взгляд на Гришу, тот смущённо взлохматил волосы.

— Не, ну а че? — выдал он железный аргумент. — Ты нас сколько не увидишь теперь! Мы хотели затусить вместе, но не выйдет. Так что хотя бы со сборами поможем.

Я только рукой махнул. Гриша делал это от чистого сердца, поэтому даже спорить не буду. Тем более так собираться и правда веселее.

В дверь позвонили, это пришла Лиля. Вскоре мы все расположились в комнате.

— Федю сможете кормить? — обратился я к Стасе и Грише.

— Конечно! — кивнула девушка. — Без проблем, он будет в порядке.

— Кстати, Лиль, вот у тебя ещё не спросил, — резко перевёл тему Гриша. — А «Нагибатор11» — хороший же никнейм?

Я прыснул в кулак, Лиля удивлённо захлопала глазами. Всё Гриша с этим ником успокоиться не может.

— Ну… запоминающийся, — осторожно сказала Лилия.

И это очень вежливо и мягко сказано.

— Никому не нравится, — надулся друг. — А ведь угрожающе же звучит!

— Да, услышишь и испугаешься, — подтвердил я. — Правда, испугаешься за тебя.

Мы с девушками дружно рассмеялись.

— Да ну вас! — хмыкнул Гриша. — Думаю, его и оставлю. Кстати, Саш, Вовчика твоего всё-таки взяли на работу. Классный парень он, хоть и лжец.

— Лжец? — удивилась Лиля.

— Пациент с синдромом патологического вранья, — объяснил я. — Сложное психическое заболевание, хотя сейчас он активно лечится.

— Бывает же… — протянула она. — Даже не знала, что такое существует.

Я принялся за сборы. В принципе, особо много вещей мне брать и не надо было. Но раз конференция — решил взять приличную рубашку и галстук, которые недавно себе заказал на Озоне.

Гриша тут же выхватил у меня галстук и зачем-то его обнюхал.

— Зачем тебе эта удавка? — удивился он.

— Так конференция всё-таки, это официальное мероприятие, — я отобрал свой галстук назад.

— Точно, — закивал друг. — Будешь там сидеть и задавать умные вопросы. Я бы тоже так хотел.

— Да ты бы там заснул, — усмехнулась Стася.

— Ничего бы не заснул, я бы обязательно что-нибудь умное спросил! — обиженно отозвался Гриша.

Лиля тем временем суетилась на кухне, делая мне бутерброды в дорогу. Поймав мой взгляд, она улыбнулась.

Я оставил Гришу и Стасю и вышел к ней на кухню.

— Ты там осторожнее везде, — заботливо сказала девушка. — И звони почаще.

— Хорошо, — улыбнулся я.

— Гриша, верни носки! — раздался возмущённый голос Стаси из комнаты.

Да уж, пора вмешаться. Я поспешил назад к ним.

— Что тут уже случилось? — вздохнул я.

— Да Гриша вот твои носки забрал, — вздохнула Стася. — В карман спрятал.

— Потому что это мои носки! — возмущённо ответил друг. — Мы жили вместе. И вот, я уверен, что эти носки принадлежат мне!

Ёлки-иголки!

— Да ты уже забирал все свои вещи, — вздохнул я. — Откуда у меня взяться твоим носкам?

— Наверное, в стирке были! — тут же ответил Гриша. — Они точно мои, а мне как раз на завтра носки надо, а все в стирке.

Стася закатила глаза и вздохнула. Почти одновременно со мной.

— Хорошо, забирай, — махнул я рукой. — Мне сейчас совсем не до разбирательств, где чьи носки.

Я застегнул рюкзак, надел его на спину.

— А вообще ты там осторожнее, — вдруг серьёзно добавил Гриша. — С этим Бумагиным ещё… Если что — звони, я приеду!

— В Питер? — усмехнулся я.

— А что, поезд так-то каждый день! — ответил Гриша. — Так что да, в Питер!

Такие глупости иногда говорит, но я уже привык.

— Хорошо, — усмехнулся я. — А ты тут за главного!

Попрощался со всеми, на вокзал попросил не провожать. Вызвал себе такси и поехал к поезду.

И на перроне встретил Бумагина и Алевтину Романовну.

— Илюшенька, вот тебе здесь курочка, яйца варёные, пирожки, — совала женщина пакет. — Там, если что — звони мне и кушай обязательно хорошо.

Илья стоял с выражением стыда на лице, озирался по сторонам. Увидел меня и покраснел.

Классическая созависимость. Проблема многих матерей, которые не могут отпустить детей во взрослую жизнь. Проблема, с которой мне определённо надо было помочь Илье. Несмотря на все его гнусные поступки, такого он всё равно не заслуживал на постоянной основе.

— Добрый день, — подошёл я к ним. — Илья, готов к поездке?

Он бросил на меня быстрый недоумевающий взгляд. Ну да, друзьями мы не были от слова совсем, так что он ожидал какой-нибудь подставы.

— Готов, — осторожно ответил он.

— Алевтина Романовна, нас будут кормить на конференции, — сказал я женщине. — Ваша забота трогательна, но столько еды Илья явно не съест. Так что лучше заберите половину, не пропадать же.

Она неуверенно посмотрела на меня, но всё-таки переложила себе часть продуктов. Маленький первый шаг, но работы тут очень много.

— Хорошей дороги, — обняла она Илью. — Александр Александрович, и вам.

Я кивнул, и мы с Бумагиным погрузились в поезд.

— Ты зачем это сделал? — прищурился Илья. — Сам её принял на работу, а теперь сам… помогаешь мне.

— Я принял её, потому что нам нужна была сотрудница в регистратуру, — в который раз объяснил я. — И сразу сказал, что вам лучше решить личные проблемы. Ты меня не послушал, поэтому до сих пор и страдаешь.

— А ты типа решил моим другом стать? — прищурился Илья.

— Это вряд ли, — усмехнулся я. — Просто конкретно в этом вопросе хочу помочь.

Мы дошли до наших полок в плацкартном вагоне и сели.

— Я всё равно тебе не доверяю, — протянул Бумагин. — Но… спасибо.

Он хотел ещё что-то сказать, но тут раздался знакомый голос.

— Какая «неожиданная» встреча, — громыхнул Якубов. — А я как раз тоже собираюсь в Питер. Удивительное совпадение, не правда ли?

Илья мгновенно отвернулся к окну. А, так вот что они задумали.

Что ж, поездка будет интересной.