Глава 17

Мужчина смотрел на меня с непередаваемой радостью, как будто реально встретил кумира.

— Я ваш давний поклонник, — повторил он. — Как же я рад вас встретить лично! Вы прямо бриллиант современной медицины.

Это был мужчина лет сорока. Невысокий, полноватый, в сером пиджаке и очках. На груди красовался бейдж участника «Кравченко Дмитрий Сергеевич, г. Сыктывкар».

— Спасибо большое, — аккуратно ответил я Дмитрию. — Но в каком смысле?

— Я подписан на ваше сообщество школы здоровья! — тут же ответил он. — Вы так интересно рассказываете лекции. Я смотрю запись каждой, а про вакцины посмотрел раза три!

А, вот оно что. Вика выкладывала записи лекций, это я знал. Просто не думал, что их смотрит ещё кто-то помимо жителей Аткарска.

Хотя, если подумать, интернет такая штука, что любая запись разлетается дальше, чем планируешь. У Вики, видимо, и пара подписок на медицинские паблики есть. И наше сообщество разлетелось дальше нашего городка.

— Спасибо. А вы из Сыктывкара, значит, — уточнил я. — Далеко забрались.

— Я преподаю в медколледже, — гордо ответил Кравченко. — Инфекционные болезни. Так что ваша лекция про вакцинацию была очень кстати. Я даже студентам своим её показывал!

— Очень приятно такое слышать, — вежливо улыбнулся я.

Кравченко не собирался так просто отступать.

— А можно фото с вами? — попросил он. — И автограф? Вот, на программке прямо можно!

— Можно, — кивнул я.

Дмитрий Сергеевич не успокоился, пока не сфотографировался со мной и не получил мою роспись «Дмитрию Сергеевичу на добрую память от Агапова А. А.»

Не ожидал я, конечно, встретить фаната. Вообще не рассчитывал, что у меня могут быть фанаты. Приятно, разумеется, если это правда, а не какой-то злой умысел и часть плана Якубова. Хотя второе менее вероятно, всё-таки чужой человек.

— Спасибо вам, — потряс мою руку Кравченко. — Вы отличный врач.

Фанат, наконец, ушёл. А стоящий рядом со мной Бумагин, который всё утро был взволнован и серьёзен, неожиданно прыснул со смеху.

— Ты экспонат, он твой фанат, — пропел он. — Ну надо же!

Я бросил на него строгий взгляд, и Илья поспешил в главный зал. Нашёл время веселиться! Я последовал за ним.

Пленарное заседание ещё не началось. Народ рассаживался, переговаривался, шуршал программами. В зале мест на пятьсот, заполнено было процентов восемьдесят, довольно много людей.

Я нашёл глазами Бумагина и подсел к нему. И в нескольких рядах от нас увидел, разумеется, Якубова.

Он сидел и с преувеличенным интересом смотрел вперёд. Как он вообще сюда попал — непонятно. Зачем — тоже непонятно. Но усиленно изображал журналиста, периодически делал какие-то пометки себе в блокнот.

Вот человеку под тридцатник. И он поехал в другой город, потратил собственные деньги на билет, на гостиницу, на поддельный бейдж, на договорённость с админом сайта, на знакомого журналиста. Всё ради того, чтобы попытаться меня подставить.

У него больше нет работы, он живёт с мамой, нет девушки, нет хобби. Только я есть, получается.

Уф, даже жутковато. И печально, но не для меня, а для него. Я жалеть его не собирался, но и злорадствовать раньше времени тоже не хотелось. Через несколько часов всё закончится, и закончится не в его пользу. Пусть пока поиграет в журналиста.

Хотя, возможно, я тут что-то упускаю. Может, у Якубова есть какая-то своя внутренняя логика. Все его поражения, увольнения, все его неудачи каким-то образом крутятся вокруг моей фигуры. Я не его враг, я его персональное оправдание. Пока есть Агапов, у Якубова есть кому приписать собственные провалы. Без меня ему пришлось бы посмотреть в зеркало и увидеть там просто проигравшего корреспондента, живущего с мамой. А так можно всё сваливать на меня.

Бумагин рядом тоже заметил Якубова и напрягся.

— Спокойно, — тихо сказал ему я. — Играй дальше свою роль.

Илья медленно кивнул и отвернулся к сцене.

Пленарное заседание было длинным и скучным. Заведующий кафедрой клинической фармакологии одного из питерских вузов рассказывал про «тренды современной фармакотерапии». Три четверти содержания состояло из общих слов, четверть из реально полезной статистики. Я записал в блокнот пару цифр про антибиотикорезистентность и одну ссылку на исследование. Препараты этого мира меня в целом продолжали довольно сильно интересовать, так что конференция должна быть полезна.

Потом был небольшой перерыв, далее начались секции. Я отправился на «Сердечно-сосудистую фармакологию». Именно тут должен был выступить Воронов.

Сначала была лекция про бета-блокаторы нового поколения, а в два часа вышел и сам Воронов. Ему было лет сорок, в сером костюме, белой рубашке и с гладко зачёсанными назад волосами.

— Добрый день, уважаемые коллеги, — начал он. — Сегодня я хотел бы поделиться с вами результатами наблюдений по тактике ведения пациентов пожилого возраста с артериальной гипертензией.

Дальше пошёл его доклад. Там была пара моих формулировок, но в основном информация была новая. И интересная, при других условиях я бы с удовольствием пообщался бы с Вороновым.

Но обстоятельства не позволяли. Лектор начал подводить итоги и перешёл к сценарию Якубова.

— Прежде чем я закончу, уважаемые коллеги, — произнёс он, — позвольте обратить ваше внимание на одно крайне неприятное обстоятельство. Буквально вчера я случайно обнаружил в сети статью, которая практически дословно повторяет основные тезисы моего доклада. Статья размещена на сайте «Современная медицина сегодня» около недели назад. Автор статьи — присутствующий, насколько мне известно, в этом зале коллега. Александр Александрович Агапов, врач-терапевт из Аткарска.

Зал зашевелился и загудел. Грандиозно, ага. Якубов подскочил и начал снимать меня.

— Я не хочу превращать научное мероприятие в разбирательство, — с фальшивым сожалением продолжил Воронов. — Но факты говорят сами за себя. Я обязательно подам в оргкомитет соответствующее обращение и считаю, что коллега Агапов должен публично объясниться.

Зал затих. Все ждали моей реакции. Что ж, сейчас будет.

— Вы о чём, Кирилл Дмитриевич? — поинтересовался я.

В принципе, такой реакции от меня они с Якубовым ожидали, ведь именно так и повёл бы себя человек, который ничего подобного не делал.

— Вам не отвертеться, — отчеканил Воронов. — Сейчас я продемонстрирую вам статью лично!

Он защёлкал клавишами ноутбука, изображение с которого выводилось сразу на экран. Вот он зашёл на сайт… Обновил. Ещё раз обновил. Лицо у него постепенно покрывалось красными пятнами, сначала на скулах, потом на шее. Я видел такое сотни раз у пациентов в кабинете, вегетативная реакция, выброс адреналина, спазм периферических сосудов. Только сейчас перед собой имел не пациента, а доцента кафедры, который пять минут назад был уверен, что держит ситуацию под контролем.

Якубов выжидательно смотрел на него, явно пока не понимая, что план дал осечку.

Статьи не было. Вадик, молодчина! С меня теперь причитается.

— Вы удалили статью! — выкрикнул Воронов. — С сайта! Но она точно была.

Ага, верим-верим.

— Кирилл Дмитриевич, у меня тоже есть кое-что интересное, — проговорил я. — Свидетель, который знает про заговор, который вы попытались устроить за моей спиной. Обвинив меня в плагиате, чтобы на шумихе самому продвинуться в научном обществе, да? Гениально.

К трибуне быстро поднялся пожилой мужчина из президиума. «Сомов А. И., профессор, оргкомитет».

— Коллеги, прошу тишины! — он постучал ладонью по микрофону. — Александр Александрович, против вас выдвинуты серьёзные обвинения. Вы действительно располагаете таким свидетелем, который может опровергнуть их.

Я повернулся к Бумагину. Сейчас проверим, хватит ли у него духа.

Бумагин выдохнул, резко поднялся.

— Это всё задумал Якубов Александр Вячеславович, — выпалил он. — Я могу рассказать…

Рассказывал он долго. Подкуп админа, статья задним числом, привлечение Воронова, договорённость о сумме, схема разоблачения на конференции. Имена, даты, названия сайтов. Название учреждения, где работает Воронов. И то, что я уже озвучил — Воронов планировал продвинуться в научном сообществе за счёт этой истории.

К середине рассказа Воронов опустился на стул у трибуны и закрыл лицо руками. Якубов медленно сполз в кресло так глубоко, как только позволяла спинка.

Когда Бумагин закончил, в зале повисла тяжёлая тишина.

— Уважаемые коллеги, — ровно сказал профессор Сомов. — Думаю, дальнейшие комментарии излишни. Александр Александрович, к вам больше никаких претензий. Кирилл Дмитриевич, я попрошу вас покинуть трибуну. Доклад на этом считается завершённым досрочно. Оргкомитет рассмотрит ситуацию в установленном порядке. Также я попрошу охрану подойти ко входу.

Якубов вскочил со своего места и рванул к выходу из зала. Видимо, рассчитывал, что в общей суматохе успеет проскочить.

Но дальше двери он не ушёл. На выходе его перехватил охранник.

— Молодой человек, — спокойно сказал он. — Документы предъявите, пожалуйста.

— Я журналист! — взвился Якубов. — У меня бейдж вот есть, какие ещё нужны документы!

— Бейдж я вижу, — кивнул охранник. — Но мне необходимо удостоверение журналиста. У всех аккредитованных журналистов оно при себе. Покажите.

Якубов полез во внутренний карман пиджака и достал корочку.

— Вот, — ткнул он чуть ли не в лицо охранника.

Тот спокойно принялся её изучать.

— Издание «Медицинский вестник Северо-Запада», — прочитал он. — Так?

— Так! — сложил руки перед собой Якубов.

— У меня список аккредитованных СМИ на руках, — охранник демонстративно достал сложенный лист и развернул. — Такого издания в списке нет.

— Я подавал заявку, видимо, не успели включить! — отозвался Якубов.

Твёрдо стоит на своём. Я-то знаю, что он уже даже не журналист Аткарска.

— Тогда вас бы пропустили по временному пропуску, через оргкомитет, с подписью, — заметил охранник. — У вас на бейдже нет ни подписи, ни печати оргкомитета. У вас стандартный участник-бейдж, выданный по предоплате, оформленный на физлицо. Да и корочка очень странная. Так что я попрошу вас покинуть наше мероприятие.

— Да пожалуйста! — зашипел Якубов, выдернул свою корочку и поспешил на выход.

Просто великолепно. Охранник ещё и записал себе его данные, явно потом тоже передаст оргкомитету.

Воронова забрали на совещание оргкомитета, а в программе объявили перерыв. Вскоре доцента отпустили, и он тоже поспешил уехать. Что будет дальше — официальное обращение в его вуз, на кафедру, в этическую комиссию — это уже работа оргкомитета. Но точно ничего хорошего, зря он ввязался в эту авантюру.

Негативные комментарии отменились автоматически, просто негде было их ставить. Я коротко отписался Вадику, что сработал он отлично.

Ситуацию ещё пообсуждали, конечно, но вскоре все разошлись на новые лекции. Конференция продолжилась в штатном режиме.

К шести вечера первый день конференции закончился, и мы с Бумагиным поспешили назад в отель. Добрались до номера, я устало опустился на кровать.

Мне тут же позвонил Вадик.

— Ну шикарно же, да? — выпалил он. — Я и статью снёс, и прокси-кэши тоже почистил, чтоб никто из закладок не вытащил. Скрины админки до удаления у меня есть, выслал тебе на почту, на всякий пожарный.

— Вообще отлично, — отозвался я. — Знал, что ты не подведёшь.

— Да, я такой, — гордо отозвался айтишник. — Лады, мне пора, бывай!

Я зашёл к себе на почту. Он действительно прислал мне несколько скриншотов с данными по статье. Может пригодиться, если что.

Сразу же после Вадика я позвонил Марине, сказал, что контр-статья не нужна, можно приберечь на потом.

Позвонил Лиле, тоже немного поговорил.

Бумагин терпеливо ждал, когда я закончу со звонками.

— Сань, а ты вообще не боишься? — вдруг спросил он.

Я удивлённо посмотрел на него.

— В смысле? — спросил я. — Чего не боюсь?

— Да походу, ничего, — буркнул Бумагин. — Ты так ловко справляешься со всеми проблемами и совершенно не показываешь страха. Как у тебя получается?

— Страх иррационален, — пожал я плечами. — Гораздо важнее действовать, чем просто бояться.

Илья покачал головой.

— Странный ты, Саня, — протянул он.

Вечером я сходил ещё прогуляться по Санкт-Петербургу, заодно купить сувениры друзьям из Аткарска. Затем поужинал в уютном кафе и отправился спать.

На следующий день после завтрака мы вновь отправились на конференцию. Сегодня были только лекции на разные темы.

— Что планируешь послушать? — спросил я у Ильи.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверное, про новые схемы эрадикации хеликобактер пилори. А ты?

Я посмотрел в программку. И нашёл то, что мне сразу понравилось.

— «Плацебо и ноцебо: как ожидания меняют биохимию». Профессор Голицына, Москва. Малый зал, одиннадцать утра.

Звучало довольно интересно. И мы с Бумагиным разошлись по лекциям.

Профессор Голицына оказалась миниатюрной женщиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой.

— Доброе утро, коллеги, — начала она. — Сегодня мы будем говорить о двух феноменах, которые большинство врачей считают помехой в работе, а на самом деле — это полноценные нейробиологические механизмы, обладающие воспроизводимым клиническим эффектом. Эффект плацебо и его близнец, эффект ноцебо.

Я открыл блокнот и приготовился слушать. И заслушался буквально с первых же минут.

Голицына рассказывала потрясающе. Она привела случай из её практики, пациент шестидесяти двух лет, онкология, химиотерапия отменена по тяжести состояния. Жене сказали, что состояние пациента терминальное. Жена пациенту об этом не сказала, продолжала «лечить» — давала по согласованию с врачами обычный физраствор внутривенно, говорила, что это лёгкая поддерживающая химия. И у пациента выпали волосы. Не от химии, которой не было, а от ожидания того, что они должны выпасть, потому что он знал, что химия именно так и работает. Прожил он ещё восемь месяцев вопреки всем прогнозам.

Далее Голицына рассказала про эксперимент в одном из европейских университетов. Двум группам пациентов с хронической болью давали идентичные таблетки лактозы. Группе А сказали, что это новый препарат, стоимость курса пятьдесят евро. Группе Б, что это новый препарат, стоимость курса пятьсот евро. У группы Б эффективность субъективного облегчения боли оказалась на тридцать два процента выше. При одной и той же таблетке сахара.

— Это не магия, — спокойно заявила женщина. — Это нейробиология. Ожидание положительного эффекта запускает каскад выработки эндогенных опиоидов, дофамина, эндорфинов. Параллельно повышается активность парасимпатической нервной системы, снижается тонус сосудов, замедляется пульс, опускается давление, уходит спазм. Это реальный физиологический эффект, измеряемый объективными методами. Просто запущенный не молекулой препарата, а ожиданием пациента.

Я слушал, стараясь не упустить ни слова. Это была прекрасная лекция, такого интересного материала я ещё не слушал.

В школе здоровья надо обязательно запланировать такой блок. «Сила ожидания». Не магия, не эзотерика, а нейробиология. Пациент должен знать, что его собственное настроение и доверие к лечению — это часть лечения. Не вся, конечно, но измеримая, реальная часть.

К концу лекции исписал восемь страниц блокнота. Когда Голицына закончила, я подошёл к ней.

— Прошу прощения, а у вас есть монография по этой теме? — поинтересовался я. — Работы, с которыми можно ознакомиться?

— Есть, две главы в коллективной монографии и пара статей, — она протянула мне небольшую карточку. — Вот моя визитка. Напишите мне на почту, я вышлю вам все материалы. А вас как зовут?

— Агапов Александр Александрович, врач-терапевт из Аткарска.

— О, я про вас слышала! — улыбнулась она. — Вчера доцент из Санкт-Петербурга попытался обвинить вас в плагиате. Это обсуждает теперь всё научное сообщество.

— Было дело, — усмехнулся я.

— Напишите мне обязательно, — проговорила Голицына. — Думаю, у нас найдётся что обсудить.

Определённо, это полезное знакомство.

После лекции я вышел в холл и увидел Бумагина в сопровождении двух молодых девушек. Он тут же замахал мне рукой.

— Сань, знакомься, — проговорил он, когда я подошёл к ним. — Это Катя и Ксюша, два прекрасных терапевта из Рязани. А это мой друг, Александр Агапов, тоже из Саратова.

А давно мы успели друзьями стать? И переехать в Саратов.

— Очень приятно, — улыбнулась Ксюша. — Значит, вы тоже приехали на конференцию?

— Нас отправили независимо друг от друга, и мы уже тут познакомились, — добавила Катя. — Обычно из одного учреждения двоих не отправляют.

— Ну, у нас так получилось просто, — торопливо ответил Илья. — Девушки, а как насчёт сходить в какое-нибудь уютное место всем вместе, продолжить знакомство?

Ох, будь моя воля — я бы тут даже не присутствовал.

— Ну, если Александр пойдёт с нами, то почему бы и нет, — улыбнулась Ксюша.

Илья перевёл на меня умоляющий взгляд.

И тут же у меня ожил телефон, и пришло сообщение от Юли.

«Саша, перезвони как сможешь, тут большие проблемы».