Глава 22

Ренгачёв, который сам же и пришёл ко мне просить о лекции, теперь отказывался на неё идти. Ну конечно же, всё ведь логично и понятно.

— Может, ты с ним поговоришь? — спросил Измайлов. — Меня он слушать не хочет от слова «совсем», даже дверь не открывает. А там и мои личные вещи, между прочим!

— Давайте попробую, — вздохнул я. — Что уж теперь делать.

Мы вышли из моего кабинета и прошли к стоматологам. Я подошёл к закрытой двери и постучал. Оттуда сразу донёсся голос Ренгачёва.

— Я никуда не пойду! — заявил он. — Лекция отменяется! Всё, разговор окончен!

Просто великолепно, 10 из 10. Запланировать лекцию и не прийти на неё. Великолепный план, Уолтер. Надёжный как швейцарские часы.

— Видишь? — Измайлов развёл руками. — Сидит там и не выходит, уже минут двадцать так. Я не знаю, что с ним делать.

Я вздохнул.

— Женя, это Агапов, — сказал я. — Открой, пожалуйста, нам надо поговорить.

— Не надо нам разговаривать, — отозвался Ренгачёв. — Бросьте меня здесь, я не могу открыть!

Да что, блин, происходит?

— Открывай, — повторил я. — Иначе я дверь выломаю. Давай по-хорошему.

За дверью повисла тишина. Потом послышались шаги, звук замка, и наконец дверь открылась.

Ренгачёв стоял на пороге, прикрывая рот ладонью. Вид у него был просто ужасно трагичный.

— Заходите, — обречённо буркнул он и попятился обратно к креслу.

Мы с Измайловым вошли и закрыли за собой дверь.

— Ну рассказывай, — сказал я. — Что стряслось?

Ренгачёв опустился в кресло, помолчал, а потом убрал руку ото рта.

Передний зуб у него отсутствовал. На его месте зияла дырка, отчего весь облик Жени приобретал слегка комичный вид.

— Вот, — заявил он. — Полюбуйтесь на меня.

Измайлов набрал в рот воздуха, чтобы не рассмеяться. Я же сохранил серьёзное лицо.

— Как это тебя угораздило? — спросил я.

— Дурацкая история, — вздохнул Ренгачёв. — Санитарка пол намыла, а я не заметил. Поскользнулся, полетел и приложился лицом прямо об угол стола. И надо же так удачно приложиться, чтобы выбить себе передний зуб!

— А восстановить можно? — спросил я у Измайлова.

— Можно, разумеется, но до лекции мы не успеем, — развёл руками тот. — Тут работы не на пять минут. И снимок, и штифт, и коронку. Так что на лекцию придётся идти так.

— Вот именно! — Ренгачёв в ужасе схватился за голову. — А лекция через десять минут! Понимаете, в чём весь ужас? Я стоматолог! Как я могу читать лекцию о здоровье зубов, когда у меня самого зуба нет? Это же позор! Меня на смех поднимут! Это конец карьеры, конец репутации! Сапожник без сапог, стоматолог без зуба!

Ёлки-иголки, сколько драматизма! Измайлов поспешно отвернулся к окну, а я снова вздохнул. Ренгачёв загнался на ровном месте.

— Женя, — спокойно начал я. — Послушай меня внимательно. Это не позор. А наоборот, идеальная наглядная демонстрация.

Ренгачёв недоверчиво поднял на меня глаза.

— Чего? — спросил он.

— Подумай сам, — продолжил я. — Ты выходишь на сцену и честно рассказываешь, что с тобой случилось. Как поскользнулся, как упал, как выбил зуб. И прямо на своём примере показываешь, как важно вовремя обращаться к стоматологу. Заодно расскажешь про травмы зубов. Что с ними делать, куда бежать, чего не делать ни в коем случае. У тебя будет не сухая лекция по бумажке, а живая театральная постановка. С наглядным экспонатом. То есть с тобой.

— С живым экспонатом… — повторил Ренгачёв.

— Женя, а это реально крутая идея! — тут же подхватил Измайлов. — Ты вдумайся! Ни у кого такой лекции не было и не будет. Люди такое запомнят на всю жизнь. Это же бомба, а не лекция. И ты сразу станешь популярным стоматологом города!

Ренгачёв молчал, переваривал услышанное. Тревога с его лица постепенно уходила.

— А вдруг надо мной засмеются? — неуверенно спросил он. — А я не привык, чтобы надо мной смеялись.

Потому что привык сам смеяться над другими.

— Не засмеются, — твёрдо ответил я. — Если ты сам подашь это правильно. С достоинством, как профессионал. И тебя, наоборот, зауважают, поверь мне.

Ренгачёв сделал глубокий вдох, задумчиво посмотрел на себя в зеркало.

— Ладно, — решился он. — Попробую. Но если кто-то засмеётся, то я сразу же уйду. И больше ни на какую лекцию меня не вытащите.

— Никто не засмеётся, — пообещал я. — Пойдём уже, и так опаздываем.

Измайлов пошёл с нами, и вскоре мы втроём добрались до конференц-зала.

Зал был забит под завязку, снова заняты все места. Вика стояла наготове. Ренгачёв неуверенно вышел к аудитории.

— Всем добрый вечер! — обратился я к слушателям. — Сегодня лекцию в школе здоровья вам прочитает стоматолог, Ренгачёв Евгений Сергеевич. Прошу любить и жаловать!

Женя заметно нервничал. Он переступил с ноги на ногу, сделал глубокий вдох и заговорил.

— Добрый вечер, — начал он. — Прежде чем мы начнём, я должен кое в чём признаться. Сегодня, буквально час назад, я поскользнулся в ординаторской и выбил себе передний зуб. Вот, видите?

Он улыбнулся, демонстрируя дырку. По залу прошёл сочувственный вздох.

— И знаете что? — продолжил Ренгачёв. — Я подумал, что это идеальный повод поговорить о травмах зубов. На живом примере, а именно — на моём собственном. Так что сегодня у нас не просто лекция. А наглядное пособие.

Дальше Женя начал читать отличную лекцию. Грамотную, по делу и без воды.

Начал он с самого простого, с чистки зубов. С того, мимо чего все ходят каждый день, и при этом половина людей делает это неправильно.

— Чистить зубы надо дважды в день, — сказал Женя. — Утром и обязательно вечером, перед сном. Не меньше двух минут. Это, кстати, гораздо дольше, чем кажется. Засеките как-нибудь — и сами удивитесь.

Он рассказал и про технику. Что щётку надо держать под углом примерно сорок пять градусов к десне. Что движения должны быть выметающими, от десны к краю зуба.

— Вот это горизонтальное пиление, — пояснил Женя, — самая частая ошибка. Так вы не вычищаете налёт, а втираете его в десну, да ещё и эмаль у шейки зуба стираете. Появляются клиновидные дефекты, оголяется шейка, зуб начинает реагировать на холодное и горячее.

Отдельно он разобрал, как выбирать щётку и пасту.

— Щётка по умолчанию должна быть средней жёсткости, — сказал он. — Жёсткие нужны единицам и только по назначению врача. Большинство же ими просто травмирует дёсны. Мягкие нужны для тех, у кого проблемы с дёснами или повышенная чувствительность зубов. И менять щётку надо раз в три месяца. Или сразу как только щетина растрепалась, растрёпанной щёткой вы уже ничего толком не вычистите.

С пастой, по его словам, была похожая история.

— Главное в пасте всегда — фтор, — объяснил Женя. — Именно он укрепляет эмаль и защищает вас от кариеса. А вот отбеливающими пастами каждый день пользоваться нельзя: это может навредить зубам. И ещё: зубная щётка чистит только три поверхности зуба из пяти. Между зубами она не достаёт. Поэтому зубная нить тоже нужна каждому. Большинство проблем начинается именно в межзубных промежутках.

Потом он перешёл к зубному камню. И тут зал заметно оживился, тема была знакома многим.

— Многие думают, что зубной камень просто даёт косметический дефект и всё, — сказал Ренгачёв. — А на самом деле это серьёзная проблема. Сначала на зубах образуется мягкий налёт — это бактерии и остатки пищи. Если его вовремя не убирать, за пару дней он минерализуется, твердеет и превращается в камень. А вот его уже щёткой не снимешь, только у стоматолога.

Он сделал паузу, обвёл зал взглядом.

— И вот тут начинается самое неприятное, — продолжил он. — Камень растёт, забирается под десну и отодвигает её от зуба. Образуется карман, в котором живут бактерии. Идёт хроническое воспаление, которое называется пародонтит. Десна постепенно отступает, кость вокруг зуба рассасывается. И в какой-то момент совершенно здоровый зуб начинает шататься. А потом и вовсе выпадает. Просто потому, что ему больше не на чем держаться.

По залу прошёл тревожный шепоток.

— Так что пародонтит, — подытожил Женя, — это вторая после кариеса причина потери зубов у взрослых. А начинается всё с безобидного, как вам кажется, камешка у десны. Поэтому профессиональная чистка раз в полгода обязательна.

Дальше он разобрал, как часто надо ходить к стоматологу и чего ждать от профосмотра.

— Здоровому человеку нужно бывать у стоматолога раз в полгода, — сказал Женя. — А не тогда, когда зуб заболит. Зуб начинает болеть, когда кариес добрался до нерва. А пока он маленький, в пределах эмали, он никак себя не проявляет. Вы его не чувствуете. А врач на осмотре его увидит и вылечит очень быстро.

А когда он дошёл до травм зубов, до сколов, вывихов и переломов, то снова широко улыбнулся и ткнул пальцем себе в дырку.

— Вот, кстати, живой пример, — сказал он. — Разберём по порядку. Если откололся кусочек зуба, не паникуйте, но к врачу сходите. Даже маленький скол открывает доступ бактериям, и если оголился нерв, без лечения тут не обойтись. Острый край, кстати, попросите сразу зашлифовать, чтобы не резал язык и щёку.

Он перечислил и более серьёзные случаи.

— Если зуб расшатался от удара, но остался на месте — это вывих, — заявил Женя. — Его нельзя трогать, нельзя расшатывать языком и пальцами и нельзя жевать этой стороной. Срочно к врачу, его можно зафиксировать, и он часто приживается. Если зуб вколочен в десну глубже соседних — тоже немедленно к стоматологу, сам он на место не встанет.

Ренгачёв сделал небольшую паузу.

— А что делать, если зуб выбит полностью? — Женя обвёл зал взглядом. — Главное тут — не паниковать. Если есть сам зуб, берёте его только за коронку, за белую часть, и ни в коем случае не за корень. Его нельзя тереть, нельзя мыть с мылом, нельзя соскребать с него ткани. Этот зуб надо положить в молоко или физраствор и сразу же отправляться к стоматологу. Время тут решает всё. Если успеть в первые тридцать-шестьдесят минут — есть реальный шанс, что зуб вживят обратно и он приживётся.

— А почему именно молоко? — спросил кто-то из зала.

— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул Женя. — Потому что в молоке подходящая кислотность и осмолярность. Клетки на корне зуба, которые отвечают за приживление, в нём не гибнут, а в простой воде, наоборот, лопаются. Так что вода, как ни странно, тут худший вариант. Уж лучше молоко. Или, на крайний случай, держать зуб за щекой, в собственной слюне — это тоже работает.

Зал слушал, затаив дыхание. Люди кивали, кто-то записывал, многие начали задавать вопросы.

Женя окончательно расслабился. Начал разбавлять лекцию шутками и личными примерами. Вышло очень интересно, одна из лучших лекций в школе здоровья.

После выступления к Жене потянулись слушатели. Он подробно отвечал на все вопросы, выслушивал благодарности и сиял своей улыбкой во весь тридцать один зуб.

Наконец, слушатели разошлись.

— Евгений, это было замечательно, — подошла к Ренгачёву Вика. — Такая увлекательная лекция! И в прямом эфире собралось очень много слушателей, всем очень понравилось. Вы молодец.

— Спасибо, — широко улыбнулся Ренгачёв. — Кстати, со мной можно на «ты». Просто Женя.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда буду знать, куда ходить, если будет нужен стоматолог.

— Ну вот, прямо из-под носа пациентов уводит, — в шутку прошептал мне Измайлов. — Хотя, судя по его улыбке, к этой пациентке у него особый интерес.

Я тоже заметил, что Ренгачёв слишком уж долго смотрит на Вику. Тут всё понятно. Что ж, в это дело я пока что лезть точно не буду.

После лекции я ещё немного поработал и отправился домой. Вечер мы договорились провести с Лилей.

Она пришла вскоре после меня и сразу же занялась ужином, готовя какую-то мудрёную пасту в сливочном соусе и с креветками. Федя довольно дрых на подоконнике, ему она уже успела дать каких-то вкусняшек.

Наш ужин оказался просто великолепным. И за едой Лиля принялась рассказывать про свой приют.

— Знаешь, мне там так нравится! — говорила она, и глаза у неё горели. — Вера оказалась отличным руководителем. Вроде молоденькая совсем, но получается у неё очень хорошо. И дело это она любит по-настоящему. Кошек у нас сейчас полно, работы невпроворот, но я не устаю, представляешь? Наоборот, прихожу домой уставшая, но такая… счастливая.

— Здорово, — искренне сказал я. — Когда дело по душе — это главное. Значит, ты не прогадала с профессией.

— Это точно, — кивнула Лилия. — И сессию уже почти закрыла. Там один экзамен остался, затем уже полноценно сосредоточусь на практике. Даже тортов сейчас меньше делать стала. Тем более что мой самый частый клиент также стал меньше их заказывать.

Бородин. Интересный момент.

Я затем рассказал про свои новости. Не говорил Лиле про уход из больницы, поэтому и про то, что остаюсь, смысла рассказывать не было. Просто рассказал пару забавных моментов, интересные случаи.

Вечер прошёл хорошо.

Утром Лиля отправилась к себе, а я пошёл в поликлинику. Новость о том, что я остаюсь, уже разлетелась по всей больнице. Многие меня уже поздравили лично, кто-то просто улыбался.

А возле моего кабинета меня поджидал человек, который точно был не рад этой новости. Татьяна Александровна.

— Александр Александрович, — процедила она, когда я подошёл к ней. — Это правда? Вы действительно решили остаться в нашей поликлинике?

— Правда, — спокойно ответил я. — Я забрал заявление и никуда не ухожу. Обстоятельства изменились.

Татьяна Александровна поджала губы ещё сильнее.

— Понятно, — выдавила она. — Что ж, поздравляю.

Что-то не слышно в её голосе радости. Хотя оно и понятно.

— Спасибо, — вежливо кивнул я и собрался было пройти мимо. Но она меня остановила.

— Знаете, Агапов, — вдруг сказала она, понизив голос, — а ведь вы заняли чужое место. Вы хоть это понимаете?

Я остановился и обернулся.

— Чьё же? — спокойно поинтересовался я.

— Это место должны были отдать грамотному специалисту, — злобно ответила та. — У меня… у нас в семье медицина — это призвание. Мой отец был врачом, лучшим терапевтом в нашем городе. А меня вот в медицинский не взяли. Завалили на экзаменах, совершенно несправедливо. Я всю жизнь проработала старшей сестрой.

Это уже что-то новенькое. Кристина рассказала мне только про сына Виталика. А тут, оказывается, копнуть надо глубже. Целая семейная драма, тянущаяся из прошлого.

— И вы решили, что хотя бы сын исполнит то, что не вышло у вас, — предположил я. — Правда, мне непонятно, как вы вообще хотели это устроить. Не вы же решаете, кто станет заведующим.

Татьяна Александровна вздрогнула.

— А вы откуда… — начала она, но осеклась. — Впрочем, неважно. Да, Виталик должен был занять это место. Он как раз является отличным врачом. И я бы легко это устроила, когда Лаврова бы выгорела окончательно. Она бы не видела кандидатур в нашей поликлинике, а тут такой Виталик. У меня был целый план, но вмешались вы. Власову было бы всё равно, но это явно из-за вас у нас появился этот Кречетов!

Что-то она чересчур разговорилась. Не может уже держать в себе весь свой злодейский план?

Что ж, её мотивация стала ещё понятнее. Ко всему добавлена личная обида, обида за сына и прочее.

— Татьяна Александровна, — ровно сказал я. — Я никого не подсиживал и ничьё место не занимал. Я просто работаю. А что касается вашего сына: если он действительно хороший врач, то найдёт себе место и без интриг. Хороший специалист везде пробьётся.

— Не вам судить, какой он специалист! — огрызнулась она.

— Не мне, — согласился я. — Но и не вам решать за всю больницу.

Она фыркнула от возмущения.

— Вы пожалеете, что остались, Агапов, — с угрозой заявила она. — Помяните моё слово.

— Увидим, — спокойно ответил я и отправился к себе в кабинет.

Что ж, эта война продолжается. Но я и не ожидал, что все проблемы резко решатся. Не в моей жизни.

Не успел я даже включить компьютер, как ко мне заглянул Шарфиков с папкой документов.

— Сань, можно? — спросил он. — По комиссиям есть пара вопросов.

— Заходи, — вздохнул я. — Спрашивай.

Стас уселся напротив и принялся задавать вопросы. Всё было по существу, он меня даже порадовал. Я пояснил ему несколько моментов, и он понял всё с первого раза.

— Молодец, Стас, — сказал я. — Вопросы грамотные. Видно, что стараешься разобраться, не халтуришь. Так держать.

Шарфиков аж порозовел от удовольствия.

— Стараюсь, — пробормотал он. А потом замялся, заёрзал на стуле. — Сань… а можно личный вопрос? Не по работе.

Начинается.

— Давай, — вздохнул я.

— Ну, я это… — Стас нервно потёр шею. — Помнишь Кристину? Медсестру мою, точнее, она уже не моя, получается. Которая, ну… В меня влюблена была. Я её сначала отшил, ты помнишь. Вообще не знал, что ей нравлюсь. А теперь вот думаю: может, зря? Она, оказывается, нормальная девчонка. И изменилась как-то в последнее время. Подобрела, что ли. Я к ней присмотрелся и… В общем, не знаю, что делать.

Я тяжело вздохнул. Ну за что мне это, а?

— Стас, — терпеливо сказал я, — ну при чём тут я?

— Да ладно тебе! — возмутился Шарфиков. — Посоветуй, чего тебе это стоит!

Ох, ёлки-иголки.

— Ладно, — кивнул я. — Если тебе нравится Кристина, то не майся дурью, а просто пригласи её на свидание. В кафе там, в кино, куда угодно. И поговорите. Вот и весь мой совет, никакой высшей математики.

Шарфиков просиял и торопливо закивал.

— Точно! — выпалил он. — Так и сделаю!

И умчался из кабинета, едва не забыв свою папку.

Я покачал головой, глядя ему вслед. Что за Санта-Барбара у меня в жизни? Один любит другого, другой третьего, и все приходят за советами ко мне. Я кроме терапевта ещё и сваха. Заведующий по сердечным делам, чтоб его!

Но бывает ведь и хуже.

До вызовов оставалось время, и я решил потратить его на очень важное дело. И отправился в морг.

Ткачёв был у себя в кабинете, сидел за столом и что-то увлечённо строчил в журнале. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Саня! — воскликнул он радостно. — Какими судьбами в мои владения? Живые сюда нечасто заглядывают по доброй воле.

— Здравствуйте, Никита Александрович, — я прикрыл за собой дверь. — Есть к вам разговор. Не для посторонних ушей.

Ткачёв заинтересованно приподнял бровь, отложил ручку и подался вперёд.

— Заинтриговал, — сказал он. — Ну, выкладывай. Что за тайны?

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Никита Александрович, — сказал я. — У меня к вам необычная просьба. Мне нужно сварить кровь. Поможете?

— Спрашиваешь, — фыркнул он. — Давай варить!