Глава 4

Итак, проблемы преследовали меня в любой сфере. Будь то работа, личная жизнь моих друзей, или вампирский клан. Кажется, я притягивал их, стоило мне хоть где-то появиться.

Итак, раз Эдгар так написал — проблему надо решать. Я быстро набрал ему сообщение, договариваясь о встрече. Условились через час в парке, напротив памятника Гагарину.

Я закончил работу и отправился в парк. Пришёл без всякого вампирского реквизита, ещё не хватало в будний день в парк надевать плащ и клыки. Эдгар уже ждал меня на скамейке. Он тоже сегодня был в «человеческом облике».

Обычный молодой парень лет семнадцати. Бледный, худой, какой-то нервный. Без своего вампирского прикида он выглядел совсем не зловеще. Скорее, растерянным. Просто молодой парень, который влез в непонятную для него игру. Не уверен, что он даже школу-то закончил.

Увидев меня, он тут же подорвался со скамейки и услужливо поклонился.

— Старейшина, — почтительно произнёс он. — Я рад вас видеть, господин.

— Можно просто Саня, — ответил ему я. — Чтобы не привлекать лишнее внимание. Я не хочу рушить своё прикрытие. Рассказывай, что за проблема.

Эдгар опустился рядом на скамейку и нервно потёр ладони.

— После вчерашнего далеко не все члены клана поверили в то, что вы Первоначальный вампир, — с придыханием сказал он. — И некоторые не приняли тот факт, что вы теперь наш Старейшина. И эти люди ушли к Арнольду и прошлой Старейшине. Те никуда не уехали из Аткарска, остались здесь. И снова пытаются возродить старый культ, переманивая людей обратно.

Ёлки-иголки, как же мне всё это надоело! Кажется, это уже совсем выходит из-под контроля. Я был уверен, что это просто новая мода в Аткарске, развлечение для молодых людей. Но тут всё больше было непонятно, кто верит в эту чушь, а кто просто прикалывается.

Многие искренне верили либо в то, что они уже вампиры, либо что ими можно стать. Какой-то винегрет абсурда, который нужно остановить.

— Нужно что-то делать, — горячо заявил Эдгар. Интересно, а как его зовут на самом деле? — Срочно. Если ничего не предпринять, они все уйдут к Арнольду. Все до единого. Надо как-то вернуть доверие клана. Показать, что вы настоящий Старейшина, а не самозванец.

Он смотрел на меня с надеждой. Видимо, ждал, что я вот прямо сейчас выдам гениальный план по захвату власти. Какой-нибудь ритуал, демонстрацию силы, эффектный жест.

А у меня в голове родилась совсем другая мысль. Которая явно ему не понравится.

— А что, если искоренить вампиризм из Аткарска? — сказал я.

Эдгар замер. Даже моргать перестал.

— Это… как? — выдавил он наконец. — Вы о чём, госпо… Саня?

Я думал о возможностях своей праны. Собрать множество людей в одном месте и разом прочистить всем мозги. Но Эдгару надо сказать версию поубедительнее.

— Пойми, Эдгар, — торжественно заявил я. — Вампиры должны на время уйти в тень. Нам дарована вечная жизнь, и сейчас не время… для подобных встреч. Я проведу ритуал. В этом ритуале я обращу всех своих верных последователей в вампиров и объявлю о закрытии клана на сто лет. А неверных мы накажем.

На самом деле то, что я собирался сделать, это был очень сложный трюк. В прошлой жизни прана вообще никак не могла влиять на мысли и психику людей. Здесь я потихоньку учился это делать, но очень маленькими шагами.

Мне предстояло перевернуть представление о мире сразу во многих головах. Это потребует больших затрат праны и всех моих сил.

Но это того стоило, меня вся эта тема уже ужасно утомила. Эдварды, Эдгары, Арнольды и «Арнольдихи». Хватит уже.

Эдгар молчал, обдумывая мои слова. Однако его вера в мой авторитет была настолько сильна, что он даже не подумал сомневаться.

— И меня вы тоже обратите? — с придыханием спросил он.

— Конечно, — кивнул я. — Ты ведь моя правая рука. Но тут тоже есть несколько условий. Я про надписи на стенах. В том числе в компьютерном клубе.

Эдгар замер.

— А что с ними, господин… Саня? — спросил он.

— Это вандализм, Эдгар, — сказал я. — И тебе придётся пойти в полицию. И признаться в своём поступке.

Он побледнел, и теперь ему никакой вампирский макияж был не нужен.

— В полицию⁈ — пролепетал он. — Но меня же… посадят!

— Не посадят, — твёрдо сказал я. — Тебе нет ещё восемнадцати лет, так что точно не посадят. К тому же моя вампирская власть распространяется по всему городу, и я договорюсь, чтобы наказание было мягче.

Моя вампирская власть — это было знакомство с Жаровым. Но это я упоминать не стану.

— Вы… обещаете? — спросил Эдгар.

— Так надо, — торжественно ответил я. — Мы вампиры, Эдгар. Не люди. И нам не стоит нарушать их уклад жизни. Тебе нужно признаться, показать мне свою верность.

Он послушно медленно кивнул.

— Я сделаю это, — заявил он. — Признаюсь. И соберу собрание в следующее воскресенье для ритуала. Только… Что делать с Арнольдом и их кланом?

Да что б меня! Эти проблемы вообще закончатся или нет?

— Надо, чтобы слухи о нашем великом ритуале дошли и до них, — заявил я. — Уверен, они явятся на него. Они захотят мести. И состоится великая вампирская битва.

Что я несу, какая, блин, битва? Скорее засада полиции, чтобы схватили этого Арнольда и его «Арнольдиху».

Эдгар почтительно кивнул.

— Многие захотят перейти к вам, — заявил он. — И принять участие в ритуале. А неверных мы закроем в отдельных комнатах, и вы решите их судьбу.

— Только не причинять им физического вреда, — торопливо добавил я. — Я вампир-пацифист, врач всё-таки.

— Конечно, господин Саня, — ответил Эдгар. — Я всё понял. А сейчас пойду в полицию.

— Иди, — кивнул я. — Связь держим по эсэмэс-сообщениям.

Он встал со скамейки, поклонился мне и пошёл в сторону полицейского участка. Я быстро набрал Жарову, сообщил ему о разговоре и о том, что к ним идут признаваться в вандализме. Он пообещал всё сделать по уму, Эдгар был мне ещё нужен для воскресного ритуала.

Ох, что я вообще творю?

После встречи с Эдгаром я решил заглянуть в компьютерный клуб к Грише. Благо здесь было недалеко.

Клуб ещё работал, за компьютерами играло человек семь. Вовчик с важным видом ходил туда-сюда, а Гриша, схватившись за лохматую голову, сидел за компьютером и смотрел на какую-то таблицу.

— Саша, привет! — обрадовался он моему приходу. — Помогай!

— Да я просто в гости зашёл, — вздохнул я. — С чем тут нужна помощь?

— Тут беда-беда-беда, — очень информативно пояснил Гриша. — Турнир послезавтра.

Трагическое событие, да.

— А беда в чём? — уточнил я.

— Да я никак не могу турнирную сетку составить, — вздохнул Гриша. — Это Вадик делал, а сейчас он отъехал на несколько дней. Из-за этого даже вон клуб по утрам не работает. Но не страшно, всё равно народу мало. Вовчик тоже хоть отдохнёт. Хотя нам и второй администратор нужен, и я подумал девчонку какую найти, а то Вовчик…

— Гриша, турнирная сетка, — вернул я друга в нужное русло.

— А, ну да, — хлопнул он себя по лбу. — У меня записалось шестнадцать человек, и я не могу составить сетку. Турнир по файтингу, и надо по двое. Он на плойке будет, по Тэккену, и я думаю…

— Сейчас составим, — кивнул я.

Шестнадцать человек как раз-таки идеально разделились на пары. Мы составили и четверть финала, и полуфинал, и в финал как раз выходили двое. Идеально.

— Красота, — обрадовался Гриша. — Саша, ты гений! Теперь турнир пройдёт как надо. Ты тоже приходи, посмотришь! Он в среду будет.

— Не обещаю, работы много, но постараюсь, — улыбнулся я.

Гриша принялся мне в подробностях рассказывать, что нового у них в клубе, какие у него идеи, как дело идёт в гору. Мне оставалось только слушать и кивать.

Примерно через час мне позвонил Жаров, сообщил, что Эдгар, которого звали Воробьёв Денис, у него уже был. И что дело с надписью закрыто.

На учёт его решили не ставить, только оплатить ремонт Грише. Ещё уточнили, как он вообще вскрыл дверь. Оказалось, специально смотрел ролики в интернете.

Всё ради того, чтобы защитить подростков от компьютеров, гениально. Хорошо хоть не додумался все компьютеры разнести.

Я передал новости Грише, и тот заметно развеселился.

— Значит, у нас тут вампир был, — хохотнул он. — Никогда бы не подумал.

— А я когда-то был вампиром… — вмешался Вовчик.

— Иди отсюда работай, кассу подбивай, — отмахнулся от него Гриша. — Не до твоих рассказов сейчас.

Вовчик что-то пробурчал себе под длинный нос и ушёл к стойке администратора.

— Я про Бородина ещё хотел поговорить, — заявил мне Гриша.

— А что с Бородиным? — уточнил я. — Снова что-то сделал? Угрожает?

— Да в том-то и дело, что нет, — торопливо ответил Гриша. — Затих совсем. Не звонит, не угрожает, рожу свою не показывает. Тишина полная. Клуб спокойно работает, народ идёт, никто не наезжает. Прям не верится даже, аж подозрительно.

— Я с ним поговорил, — спокойно сказал я. — По душам. Думаю, он отстанет надолго. Но ты не расслабляйся. Если что произойдёт, то сразу звони мне. В любое время дня и ночи. Понял?

— Понял, понял, — закивал Гриша. — Спасибо тебе, Саш. Ты прям настоящий друг. Что бы я без тебя делал…

Я только улыбнулся. Если бы он знал, какой широкий у меня профиль помощи.

Ещё немного поговорив с Гришей, я отправился домой. День оказался долгим, и пора было отдохнуть.

На следующий день утро в поликлинике началось с обычного приёма. Огромная очередь людей, попутно с этим решение кучи организаторских вопросов. Всё как обычно.

Через час после начала зашла женщина лет сорока. Усталая, измученная, в светлом платье. Села на стул и вздохнула.

Интересное начало.

— Здравствуйте, доктор, — поздоровалась она. — Меня зовут Степанова Мария Фёдоровна. Я к вам с животом пришла. Он болит постоянно, вздутие не проходит. То запор, то диарея. И так уже который год. Я была у вашего Бумагина, гастроэнтеролога. Он предположил, что это синдром раздражённой кишки. Прописал диету, спазмолитики. Но толку от этого мало.

Я принялся обстоятельно её опрашивать. Про питание, про режим, про связь болей с конкретной едой. И картина потихоньку начала складываться.

— А скажите, — спросил я, — после чего вам хуже всего становится? Вспомните, может, есть какая-то закономерность.

Женщина задумалась.

— Да вот после молока точно хуже, — проговорила она. — Выпью кефира или творог поем — и всё, скрутило. И после хлеба, особенно свежего. И после сладкого. Но это ерунда какая-то.

— Совсем не ерунда, — покачал я головой. — Наоборот. Это очень важное наблюдение, вы молодец, что заметили. Похоже, дело тут вовсе не в синдроме раздражённого кишечника.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— А в чём тогда? — спросила она.

— Я подозреваю одно из двух, — сказал я. — Либо непереносимость глютена, есть такая болезнь, называется целиакия. Либо лактазная недостаточность. Проще говоря, ваш организм не умеет нормально переваривать определённые продукты. Глютен — это белок в пшенице, в том самом хлебе. А лактоза — молочный сахар. Отсюда и боли, и вздутие, и всё остальное.

Я осмотрел Степанову сначала внешне, а потом проверил праной. Серьёзного воспаления не нашёл, но слизистая кишечника была раздражена. Прана не могла показать мне, из-за чего именно. Я подозревал, что здесь могла быть комбинация целиакии и лактазной недостаточности.

И именно из-за этой комбинации Бумагин и предположил не тот диагноз.

— Для начала сдадим анализы, — сказал я. — Антитела к трансглутаминазе. Генетический тест на целиакию. И водородный дыхательный тест на непереносимость лактозы. Вот эти три. Они точно покажут, в чём причина. Сразу должен сказать, их не делают у нас в поликлинике, просто нет таких реактивов. Надо сделать платно. Но когда вы их сделаете, то мы сможем подобрать лечение.

Я написал ей на листке названия анализов, она кивнула.

— Пока что нужно соблюдать диету, — добавил я. — Откажитесь от молочных продуктов и от глютена. А там будет видно. И ещё.

Я достал из ящика мешочек с личным сбором трав. Всё-таки хорошо, что я в своё время долго ходил к бабе Дуне и изучал алхимию. Знал и особенности трав этого мира, и их взаимодействие с моей праной.

Этот сбор был тоже запитан праной.

— Попьёте травяной сбор, — сказал я. — Ромашка, мята, фенхель. Будет успокаивать кишечник, снимать спазмы. Только сразу предупреждаю — это не лечение. Это поддержка, чтобы вам полегче было, пока разбираемся с диагнозом.

Женщина кивнула и приняла травы.

— Спасибо вам большое, — улыбнулась она. — Тогда, как все анализы сдам, снова к вам!

Она встала и вышла из кабинета. Мысленно я сделал себе пометку при случае обсудить этот клинический случай с Бумагиным. Просмотреть диагноз мог кто угодно, но лучше это обсудить.

После приёма я взялся за подготовку к проверке. И наткнулся на серьёзную проблему на участке Елены Александровны.

Учёт льготных рецептов у неё вёлся из рук вон плохо. Несколько пациентов получили дорогие препараты без должного оформления. В журнале выдачи не хватало подписей, кое-где данные не сходились с отчётами. Если проверка зацепится за это, то это будет серьёзное нарушение. И тогда проблемы будут не только у неё, но и у всей поликлиники.

Делать было нечего. Я вызвал Елену Александровну на разговор.

Она сразу же пришла с каменным лицом, словно почувствовала, что вызвал я её не просто так.

— Что опять не так? — холодно спросила она. — Теперь я чем не угодила?

— Елена Александровна, — спокойно начал я. — У вас проблемы с учётом льготных рецептов. Несколько препаратов выданы без оформления. Нет подписей пациентов в журнале выдачи.

Она тут же недовольно поджала губы.

— Я работаю так уже много лет! — отрезала она. — И никогда никаких проблем не было. Эти ваши проверки — простая формальность. Проверят пару бумажек и на этом всё, пойдут поляну накрытую вкушать. А вы из мухи слона раздуваете.

Ёлки-иголки, она явно не с той ноги встала сегодня.

— Это не формальность, Елена Александровна, — сказал я. — Проверка едет из области. И это серьёзная проверка качества оказания медицинской помощи. И если они найдут такие нарушения с льготными препаратами, это будет серьёзно.

Она вскинула брови, но промолчала.

— И это ударит не только по вам, — продолжил я. — А по всей поликлинике, в частности по всему нашему отделению. Нас лишат премий, обязательно объявят выговоры. Оно вам надо? Из-за пары непроставленных подписей подставить всех?

Она поджала губы ещё сильнее, но явно задумалась над моими словами.

— Я вас ни в чём не обвиняю, — мягко добавил я. — Понимаю, у всех нас очень много работы. Толпы пациентов, домашние вызовы, да ещё и кучу дополнительных бумаг надо писать. Я предлагаю просто вместе всё исправить. До приезда проверяющих собрать недостающие подписи и привести журналы в нормальный вид. Времени ещё хватает, если взяться сейчас.

Елена Александровна долго молчала. Что же победит: старая закалка или банальная логика?

Наконец, она тяжело вздохнула и сдалась. Победила логика.

— Ладно, — буркнула она. — Приведу я эти журналы в порядок. Сделаю всё как положено, по форме. Но это вовсе не значит, что я с вами согласна.

Ну разумеется.

— Хорошо, тогда займитесь сегодня же, — ответил я.

Она резко встала и гордо вышла из кабинета. Что ж, на эти выкрутасы мне всё равно. Главное, чтобы документы и правда в порядок привела.

После ухода Елены Александровны ко мне заглянул Колян.

— Сань, есть минутка? — спросил он. — Надо поговорить.

Уже пора было ехать на вызовы, но выглядел Колян понуро, поэтому я согласился.

— Для тебя найдётся, — кивнул я. — Что стряслось? На тебе лица нет.

— Да я это… — он замялся, потёр шею. — С химией у меня совсем беда, Сань. Готовлюсь, готовлюсь, ночами сижу, а она ну никак в голову не лезет. Вроде и с тобой разбирали пару тем, но вот прям совсем никак. Боюсь, не сдам я ЕГЭ. Думаю, дурацкая это идея с универом была, не потяну я это всё.

Понятно, у парня этап разочарования в себе. Чувствую, что он уже готов всё бросить.

— Колян, не руби сгоряча, — сказал я. — Сядь, подумай трезво. Ты ведь уже огромную работу проделал. Столько всего выучил. И бросить всё сейчас — это всё равно что бежать марафон и сойти за километр до финиша. Глупо ведь.

— Да я понимаю, — вздохнул он. — Только химия эта проклятая…

— А что химия? — пожал я плечами. — Химия — это просто другой язык. Сложный язык, не спорю. Но выучить его можно. Любой может, и ты не хуже других.

— Да пытаюсь я, — он развёл руками. — Сам сижу, бьюсь, но никак. И репетитор не помогает. Там одна тема есть, я в ней вообще запутался…

Что ж, Коляна в беде я не брошу. Человек прошёл путь от лудомана к абитуриенту, и ему снова нужна моя помощь.

— Я сегодня в ночь дежурю в стационаре, — объявил я. — И к тому же буду обучать Шарфикова премудростям дежурства. Давай так, приходи тоже. Мы с тобой проведём занятие по химии, разберём твою сложную тему. Раз у меня подмога будет.

— Правда? — просиял Колян. — Ты серьёзно?

— Я же обещал, — кивнул я. — И даже не думай опускать руки! Ты обязательно поступишь и станешь отличным врачом. Давай, до вечера!

Приободрённый Колян ушёл, а я собрался на вызовы.

Вышел в холл поликлиники и стал свидетелем странной картины. В центре буянила санитарка. Не Надежда, другая женщина, незнакомая.

— Надоели мне топтать! — надрывно выкрикнула она и пнула ведро. Отчего вода разлилась по всему полу. — Не могу так больше!

Ёлки-иголки. Что тут вообще происходит⁈