Глава 11

Я не собираюсь ждать продолжения этого «спектакля». И без того понимаю, что взбешённый Ваулин просто так не остановится и сейчас явно что-то будет.

Я просто подныриваю под его руку, пока он оценивает расстановку сил, и бросаюсь бежать.

Легко перепрыгиваю огромную сумку, перегородившую коридор, приземляюсь практически на руки сержанта Аляксина.

- Идём, — шепчу ему срывающимся голосом.

И зачем-то сжав его ладонь, бегу вниз по лестнице.

Только выскочив на улицу, я понимаю, что лёгкие жжёт от недостатка воздуха — всё это время я не дышала, сквозь грохот обезумевшего от страха сердца прислушивалась к крикам и грохоту за спиной.

Я боялась погони, боялась того, что слабый шанс на спасение растает как утренний туман, и я снова окажусь один на один со своим мужем.

Сейчас же, выскочив в ранние осенние сумерки, я жадно глотаю ртом влажный воздух и смахиваю со щеки слезу.

Всё потом, Лера! Всё потом!

Сейчас надо к Дениске!

- Валерия Александровна, — отрывает меня от размышлений сержант. - Нам в медпункт, начмед ждёт!

- А? — я вздрагиваю. Свежий, холодный воздух помогает мне немного привести мысли в порядок. Почему я сразу решила, что с сыном что-то случилось? Он ведь в садике, с воспитателями и другими детками. Какое отношение к нему имеет начмед?

Наверное, в минуты тревоги, когда рушится твой мир, любую новость начинаешь воспринимать с позиции предстоящей трагедии.

- Да-да! В медпункт, — отзываюсь я и только сейчас выпускаю его руку, о которую опиралась всю дорогу.

Быстрым, очень быстрым шагом мы бежим к внутреннему КПП, что отделяет жилую зону военного городка от административной.

Я честно пытаюсь собрать мысли в кучу и настроиться на работу. Но ничего не выходит.

Мои мысли постоянно возвращают туда, где в квартире остался разъярённый Ваулин, к подъезду, из которого доносились характерные звуки потасовки и грубые маты.

Я с отчаяньем думаю о том, где же я просчиталась. Почему моя жизнь из спокойной и размеренной в один момент превратилась в такое дерьмо. Никак иначе я это назвать не могу.

Ещё вчера вечером я ставила тесто на пирожки и жарила-парила-варила домашнюю еду для любимого мужа. А сегодня несусь неизвестно куда в ночь, лишь бы оказаться подальше от монстра, что умело скрывался под шкурой заботливого и нежного мужа.

У самого крыльца медпункт в моём воспалённом мозгу взрывается ужасная мысль, что наше замужество от начала и до самого конца было спектаклем.

Я ценила и уважала Ваулина, старалась быть ему другом, была безмерно благодарна за всё. И на этой волне согласилась стать его женой.

Он действительно взял меня измором, сопротивляться его напору в то время у меня не было сил. Видимо, на задворках моего сознания теплилась мысль «стерпится-слюбится».

К тому же Паша казался надёжным, заботливым, был влюблён в меня давно и по уши.

Нет, я не использовала его и не обманывала. Никакого расчёта у меня не было, а было желание создать крепкую, надёжную семью, дать моему ребёнку настоящего отца, а не...

Видимо, всё-таки моих стараний было недостаточно для Паши.

Неудовлетворённость и обида копились в нём годами.

Иначе я не могу объяснить его поступки.

Но что мешало ему просто подать на развод?

Зачем унижать меня? Зачем всё это? Зачем было приплетать Андрея! Я вычеркнула мерзавца из своей жизни и никогда не вспоминала! НИКОГДА!

- Валерия Александровна, прошу! — сержант распахивает передо мной дверь в медпункт.

Киваю и захожу внутрь. Стряхиваю с пуховика мелкие капли осенней мороси.

В воздухе привычно пахнет дезсредствами и солдатскими берцами.

Вот только сейчас я улавливаю новую нотку в привычном запахе. Что-то пряное, резкое, будоражащее кровь.

Лёгкий, но настойчивый шлейф мужского парфюма.

Это не новость в военном городке, в медпункте, где восемь пять процентов посетителей и пациентов это военные. Им по уставу положено быть гладковыбритыми, вымытыми и одетыми с иголочки.

Но этот аромат. Он рождает во мне что-то давно забытое, похороненное под разрушенными надеждами, корками застарелой боли и за келоидными шрамами на сердце.

Есть в нём что-то очень личное для меня, родное. Но вместе с тем выворачивающее душу наизнанку. Я больше четырёх лет не чувствовала ничего подобного и уже совершенно забыла этот аромат и мужчину, что носил его...

Почти бегу к кабинету начмеда. Стучу отрывисто и резко, потому что рука дрожит.

Едва успеваю дождаться короткого «войдите» и толкаю дверь. Я даже войти в кабинет не успеваю.

Сердце падает куда-то в самый низ, на глаза набегают предательские слёзы, а горло сжимает спазм.

- Ты... — единственное, что я могу выдавить из себя.