Глава 21

Я подныриваю под его руку, но он хватает меня за капюшон, тянет на себя и, обдавая свежим перегаром, пытается поцеловать.

Нет, заклеймить.

Потому что в его действиях нет ничего человеческого, нежного или заботливого. Он хочет сломать меня, унизить, растоптать.

А я не собираюсь ему это позволять!

Со всей силы я впечатываю каблук ему в ногу. Ваулин замирает, хрипит, но не выпускает меня из рук.

Я переношу вес тела на эту ногу, чувствую, как легко каблук проваливается куда-то.

- Сука, — хрипит Паша и дёргает меня.

А я, сжав крепче сумку, выгибаюсь и бью коленом ему в пах.

От боли и неожиданности Ваулин сгибается пополам, а я толкаюсь локтями, визжу и пытаюсь вывернуться.

- Су-у-ука, — воет Ваулин, одной рукой хватаясь за самое дорогое.

Я резко толкаюсь локтем, в ответ слышу очередной стон и понимаю, что попала ещё куда-то. Отлично! Потому что у меня всего один шанс сбежать. Когда первая вспышка боли пройдёт, Паша меня размажет по стене. В прямом смысле. Живой из этой квартиры я не уйду!

Поэтому прикладываю все силы, как в последний раз, и вырываюсь.

Сжав огромную сумку двумя руками, тяжело дыша, я практически вываливаюсь из квартиры, скатываюсь по ступенькам и вылетаю из подъезда.

Я ничего не слышу и не вижу: пульс набатом отдаётся в висках и шумит в ушах, слёзы застилают глаза, а дыхание сбивается.

В голове одна сплошная, пульсирующая боль.

Я хватаю морозный осенний воздух ртом, но протолкнуть его в лёгкие не могу!

Я бегу, но кажется, что стою на месте.

Я хочу сбежать, но не знаю, где могу спрятаться.

В какой-то момент моё состояние подводит меня, я поскальзываюсь на свежей корочке льда, сквозь шум крови в ушах слышу оглушающий треск и чувствую резкий провал под ногой. Я не успеваю группироваться.

А следом меня накрывает ледяной шок.

Ладони взрываются от боли, пробитые ледяным крошевом, ноги сводит судорогой от холодной воды, что моментально пропитывает джинсы.

Это конец, — всхлипываю я. - Хуже уже быть не может!

Я лежу, совершенно разбитая, задыхаясь от влажного холода и отчаяния.

Обжигающе горячие слёзы теперь смешиваются с грязной ледяной водой на моём лице.

Неожиданно сквозь этот ледяной туман отчаяния я слышу стремительно приближающиеся шаги.

Я даже толком не успеваю испугаться, как чьи-то сильные руки обхватывают меня.

И просто поднимают.

Я не могу сопротивляться. Тело онемело от холода, а сама я морально разбита.

Меня не просто ставят на ноги — меня прижимают к мощной груди. Крепко.

И в этот момент, когда моё дрожащее от холода и напряжения тело прижимается к чему-то сухому и сильному, я вдыхаю.

И мир взрывается.

Меня окутывает ЕГО запах. Не тот едкий, чужой запах мужа, который я теперь отчаянно ненавижу.

Нет, это едва уловимый, знакомый древесный аромат с горьковатыми нотками и свежестью морского бриза, а ещё терпкий запах мужчины, что кружит голову.

Запах, который я не чувствовала уже много лет, но который мой мозг не в состоянии забыть.

Андрей? Не может быть.

Я открываю глаза и вижу перед собой бушлат на широкой груди, медленно поднимаю взгляд, рассматриваю мощный подбородок, сурово сжатые губы...

Сердце пропускает удар.

Как бы я хотела ошибиться. Но это он!

Андрей!

В памяти мгновенно всплывают болезненные воспоминания.

Медицинская палата.

Белое постельное бельё с синими символами Вооружённых Сил.

Две койки, на одной из которых мокрая от напряжения, страсти и пота медсестра, скачет на моём мужчине. На моём Андрее!

Он даже не посмотрел на меня, пока не кончили трахать любовницу. И не пошёл за мной!

А я, выскочив на улицу, его ждала. Я правда ждала его объяснений и извинений. Я, как дурочка сидела на скамейке в сквере ещё целый час.

Но вместо Андрея пришёл Паша. Они лежали вместе в одной палате.

Только Андрей, как оказалось, часто просил Пашу погулять где-нибудь, пока ему делают «уколы».

И я это застала.

Я летела к нему окрылённая новостью о беременности, а получила удар под дых.

Только разговор с Пашей спас меня тогда от шага за грань. Потому что казалось, что моя жизнь закончена.

Делаю судорожный вдох.

Четыре года прошло.

А я всё помню, как сейчас.