Глава 37

- Пусти! — я бью кулачками по его груди, но добиваюсь лишь того, что по собственному телу пробегает дрожь. Исаев не сдвигается ни на сантиметр! - Зачем ты меня мучаешь? Зачем?

Я всё-таки не могу сдержать слёз. Двумя солёными дорожками они сбегают по щекам.

Я позорно всхлипываю и отчаянно пытаюсь не разрыдаться в голос. Иначе испугаю детей.

- Я видела всё сама! — с трудом проталкиваю слова через голосовые связки. Горло сжимает спазм. - Твоя палата, твоя койка, твои спортивные штаны! Это точно был ты! Ваулин сказал, что...

Я осекаюсь. Потому что встречаюсь с таким красноречивым взглядом Андрея.

Он не произносит ни слова. Но его глаза!

Чёрные бездны полны ярости, застарелой боли и подтверждения зарождающегося у меня сомнения.

Ваулин! Он же не мог...

Осознание масштабов катастрофы доходит до меня.

ОН мог! Вспоминая, как долго он пытался добиться меня, я понимаю, МОГ! Всё это была огромная подстава!

Какая же я дура! Господи, непроходимая идиотка! Поверила Ваулину! Так значит, тогда это тоже был он. Просто решил совместить приятное с полезным. Трахал медсестёр на койке Исаева и ждал, что я когда-нибудь «его» поймаю. Ну что ж, его расчёт удался. Тварь!

И я хороша! — горько усмехаюсь невесёлым мыслям. - Я сама растоптала своё счастье. И нашу жизнь, и...

Колени подгибаются, и я начинаю медленно сползать по стенке. Не улавливаю, в какой момент подо мной оказывается табуретка. Просто опускаюсь на неё и закрываю руками лицо.

- Ты так легко поверила, что я мог променять тебя на кого-то другого? — он не обвиняет. Просто констатирует факт.

Я всхлипываю, но молчу. А что я могу сказать? Да, я поверила. Поверила своим глазам и рассказам его «друга». Тогда я не могла представить, что всё это ложь.

Тогда шок и боль, что пронзила меня, были сильнее здравого смысла.

А роковое стечение обстоятельств сыграли на руку Ваулину.

Он-то точно знал, где Исаев, а больше, кажется, никто не знал. Я не пыталась выяснить обстоятельства, а Андрею было не до того. Когда он вспомнил обо мне, я жаждала его забыть, выкинула симку и паковала вещи, чтобы сбежать.

Я действовала сгоряча, ничего не обдумав! А надо было позвонить и во всём разобраться.

Наверное, это были гормоны или горячая кровь вкупе с обидой и болью от предательства. Я не оправдываю себя. Зачем? Я и так понимаю, ЧТО натворила.

Мне даже в голову не могло прийти, что это постанова! А сейчас... уже поздно что-то менять.

- Просто ответь мне, Лер, — требует Андрей.

А я...

Я умираю внутри себя от собственной глупости и осознания катастрофы. Потерянные пять лет НАШЕЙ жизни.

- Мне нечего тебе сказать, — я пожимаю опустившимися плечами. - Тогда я поверила своим глазам. Кто же знал, что я слепая?

Глаза горят от вновь подступивших слёз. Я ухмыляюсь зло и поднимаюсь с табурета, пошатываясь, обхожу Андрея и собираюсь выйти из кухни. Куда и зачем, я пока не знаю.

- И это всё? — он ловит меня за руку, сжимает её крепко. По коже вновь ползут мурашки, а в груди болезненно сжимается моё сердце. На этот раз ещё болезненнее, чем в прошлый раз.

- Прости, — говорю ему честно, не поднимая глаз. - Но больше мне сказать нечего. Всё остальное ты знаешь и сам.