Глава 21

— Я больше не могу, Марат, — тяжело выдохнул Кир.

— Хорошо, не ешь бутерброды, оставь их мне, — довольно улыбнулся Янин.

— Мар, не беси, ты же понял, о чем я.

Марат сначала потянулся к бутербродам с икрой, оставшимся с новогодней ночи, и только потом ответил.

— С ней никогда не будет легко. Ты сам выбрал это.

— Мар, но это невозможно! Я так стараюсь, я терплю все ее выходки…

— Так не терпи.

— Тогда она точно уйдёт!

— Думаешь? А я нет. Это же По. Никогда не угадаешь, что будет правильным.

— Она сбежала утром.

— Не думаю, что ты был настолько плох, — влез Марат.

— Да не спим мы с ней! Не спим! Целовались несколько раз, и то я не уверен, что это не было одолжением. Фак, Янин, нафига я сижу тут и рассказываю тебе о твоей же бывшей? — Кир откинул голову на спинку дивана, а руками вцепился в волосы.

— Да ладно тебе, бро, я сейчас воспринимаю ее только как девушку, которую ты любишь. Мне очень хочется помочь, но я правда не знаю, как это сделать. Расслабься и дай ей привыкнуть ко всему.

— Сколько можно привыкать ко мне? За столько лет не смогла? Слушай, может, у неё биполярка? Раз она ночью идёт со мной, а утром сбегает, пока я сплю.

— Я бы советовал поговорить с Лекс, она лучше понимает, наверное. Только она уже уехала к отцу.

— Везёт тебе.

— В смысле? — спросил Марат, отставив в сторону пустую тарелку.

— С Лекс.

— Тут не поспорить. Реально повезло.

В доме прозвенел звонок, и Марат, который собирался приступить к чаю, оделся и вышел открыть дверь. Явился Ярик, и мужская команда была бы в сборе, если бы Паша выбрался.

Марат позвонил тому, но Паша оказался у родственников девушки.

— Капец, Пахана повязали конкретно, — усмехнулся Ярик, выуживая остатки роскоши из холодильника, прямо как у себя дома.

— Зато тебя никто и никак не повяжет, — ответил Марат другу.

— Боже упаси, я слишком молод и прекрасен для этого. И вообще, пять лет без постоянной девушки, и я еду на отдых за денежки Теклера.

— Что за прикол?

— Мы поспорили, — пожал плечами Кир. — Я считаю, что Яр влюблён в свою старосту.

— Бреееед, — смешно растянул Ярик, обращаясь прямо к холодильнику. Наконец, он нашёл то, что искал, и переключился на кофемашину. — Я сделаю кофе?

— И мне, — поднял руку Марат.

— И мне тогда, — потребовал Кир.

— Халявщики. И вообще! Я не влюблён в свою старосту! Он все врет!

— Она поцеловала меня, чтобы взбесить Ярика, — неожиданно выпалил Теклер.

— Она… что?

— Видел бы ты, Янин, как бомбило это чудо.

— Теклер, я все ещё здесь! — прикрикнул Яр. — Со своей личной жизнью разберись!

— Вот уведу у тебя Альбину, тогда и поговорим.

— Во-первых, ее нельзя увести у меня, во-вторых… Зачем? А Полина?

— Ничего не получается. Я устал.

— «Я устал, хочу любви», — затянул Марат.

— «Да так, чтоб навек», — подхватил Ярослав.

— Придурки, — махнул на них Кир.

— Тебе Полина звонит, — Марат кивнул в сторону телефона Теклера.

— Пусть.

— О, теперь вот так? — Ярик притащил кофе и поставил на стол, за которым они сидели.

— Вот так. Я не хочу больше.

— О май гад. Тогда за молодость и свободу? — Ярик поднял чашку, как бокал для тоста.

— За них, — поддержал его Кир.

Кир совсем по-другому представлял себе новогодние праздники, но получилось то, что получилось. Он мог без вранья сказать, что почти остался доволен: много времени провел с друзьями, парни выбирались куда-то даже все вместе вчетвером, много времени Кир провел с Маратом, а втроем с ним и Лекс даже сгоняли покататься на сноубордах. Он побывал в гостях у Крис и ее мужа-футболиста, понянчился с племянником (в меру возможностей), всем вручил подарки, привезенные из Москвы.

Он даже чувствовал, что реально отдохнул от всего. Полина звонила ему каждый день. Даже Марату написала, чтобы тот уговорил Теклера ответить ей, но Кир был непреклонен. Когда Поля не впустила его в свою квартиру, он понял, что больше не будет вести себя по-прежнему.

Пусть они и не стали парой, но никто бы не смог сказать, что их ничего не связывает. И то, как она поступила днем первого января, словно перевернуло Вселенную Кира.

Для нее это игра. Все еще. Он знал, что Полина не любит, но надеялся, что хоть какие-то чувства у нее есть. Надеялся, что она сможет раскачать их, доказав, что она ему нужна.

А Полина играла. Делала, как удобно ей. Киру настолько надоело бить в одни ворота, что даже странные отношения Ярика со старостой он считал более адекватными, чем свои с Полиной. Его бесило все: ее нерешительность, ее немногословность, ее дурацкие комплексы, которых не должно быть у молодой, умной, красивой девочки. Полину бы к психологу отправить, пусть подлечила бы голову.

Обратно в Москву они с Яриком ехали вдвоем. В спальном вагоне, как Яр и мечтал, только вот Киру совсем не спалось. Проводник пробежалась по всем купе, предложив заварной кофе, и Кир попросил принести два. Он включил какой-то сериал, который по рекомендации Марата скачал на телефон в дорогу, но сюжетом не проникся. Открыл расписание экзаменов, убедился, что до первого еще есть несколько дней, и к теме учебы больше не возвращался.

Полина уже не звонила, но писала каждый день. Только вот извиняться не хотела и вины своей вообще не чувствовала. Кир предельно ясно дал понять, что дальше так продолжать не хочет.

«Если для тебя нормально так поступать со мной, то для ничего нормально нет. Ты знаешь, что я тебя люблю, я говорю это так часто, как «спасибо» кассиру в супермаркете, но тебе же пофиг. Я готов что угодно сделать. Я вообще на все готов, но если я для тебя никто по-прежнему… Отвали, а?»

Грубо, да. Не грубее, чем делает она.

Он не врал себе — ни с какой другой девушкой не хотелось. Только с этой что делать? Он терпел два месяца, помогал, вытирал слезы с ее щек, говорил, что готов быть рядом. Она позвала его с собой в тот вечер и поцеловала. Она спала на его плече, ночевала в его доме.

И легко сделала вид, что он просто бывший одноклассник.

Тогда и она просто бывшая. К черту. Просто бывшая лучшего друга, который давно счастлив с другой. Он не перестанет любить за один день, но сам больше не сделает ни одного шага к ней, пока она не поймет, нужен ей ОН или парень для галочки.

— У зайки завтра матч в спорткомплексе, — неожиданно выдал Ярик. — Сходишь со мной посмотреть?

— Тебе так понравился ее вид в короткой юбочке?

— Не знаю. Она сама мне сказала о матче еще на новогодней тусовке. Ну знаешь… «Надеюсь, ты не притащишься ко мне на матч и не сорвешь его».

— А ты уверен, что это считается приглашением? — спросил Кир.

— Конечно, нет. Но кто ее за язык тянул?

— Хорошо, сходим. Куда угодно, лишь бы там Полины нигде не было.

Яр закатил глаза и пробурчал что-то типа «да все равно скоро сдашься». Но Кир был уверен: не в этот раз.

* * *

— Утром я сбежала от него, — призналась Саше Полина.

— Почему? Он разве что-то плохое сделал?

— Нет. Конечно, нет. Он очень помогал мне и был рядом в трудную минуту, но сейчас… Следующим шагом стало бы признание наших отношений, а я не готова.

Лекс вздохнула и отодвинула новогодний кофейный стаканчик в сторону. Они с Полей встретились в одной из кофеен города, чтобы обсудить последние события. Заведение было нарядно украшено к новому году, огромные окна по периметру завесили искусственными еловыми ветвями с лампочками, появились венки и высокая ель в углу зала. Но девочкам сейчас было не до красоты.

— Ты не готова к отношениям с ним? — уточнила Лекс.

— К отношениям вообще. Все сложно, Лекс, я так и не могу распутать этот дурацкий клубок проблем.

— Но ведь ты сказала, Кир помог?

— Частично. Он разрешил переночевать у него, когда мне некуда было пойти, помог с переездом, рассказал, куда можно ходить для занятий боксом, это оказалось очень полезно. Но по-прежнему стоит вопрос с квартирой, подработкой, плюс мои сложные отношения с родителями…

— Поль, я сейчас кое-что скажу, только ты не обижайся и не воспринимай в штыки. Я сама жалею, что не сделала это в одиннадцатом классе, может, быстрее бы пришла в себя. В общем… Муж двоюродной сестры Кира — мой хороший друг, представляешь, как бывает? Он профессиональный футболист, иногда он обращается к психологу за консультациями.

— Ой, сразу нет! — замахала руками Полина.

— Да ты дослушай! Психолог — женщина, довольно молодая, но опытная, проверенная. Ты ведь можешь просто сходить один раз, попробовать, дает ли тебе что-то такое занятие? Если нет, со спокойной душой забудешь про этот вариант, но вдруг она подберёт какие-то важные слова?

— Ну какие? Скажет мне, что я лох последний?

— Полина, почему сразу лох? Поверь, у всех бывают трудности. Я тоже через это проходила, когда мои родители развелись. И когда бывший ко мне приставал без моего желания, я ещё долго боялась парней и не переносила даже обычных прикосновений. Все можно пережить! Надо только стараться.

— И что мне делать? — выдохнув, спросила Полина.

— Я уже предложила, — не отступала Лекс от своего. — Думаю, это идеальное решение. — Даже если забыть о Теклере, о самой себе подумать надо. А именно с этого все и начинается, понимаешь?

— Да понимаю, Лекс. И я всегда любила в первую очередь себя.

— Я помню, — хитро улыбнулась Лекс, прокручивая в памяти старые выходки Поли. — Ты должна это вернуть. Полюбить себя. Поверить в себя. Понять, что ты достойна самого лучшего. А затем будет все остальное.

— Я буду чувствовать себя больной.

— Да нет же! Наоборот, работа над собой — это именно то, что говорит о здоровье. Ну, знаешь, ментальном. По, поверь, я очень хочу, чтобы у тебя все наладилось. Жаль, что с Киром пока не получилось, но ты, наверное, права. Тебе сначала нужно разобраться в себе. Хочешь, я поговорю с ним?

— Нет, не стоит, — тут же отказалась Полина. — Я попробую сама ещё раз. Он обижен, потому что я вела себя как последняя… Я должна бы извиниться, но пока не могу даже этого, потому что не понимаю, что будет потом…

— Никто не понимает. Время покажет, Полин. Время покажет.

Хотя Полина сто раз прокрутила все в голове, ей все равно было страшно. Она стояла перед дверью кабинета психолога и боялась услышать самое ужасное: что все ее проблемы — надуманная ерунда, и дело только в упавшей самооценке.

Но Лекс оказалась права: специалист действительно производила приятное впечатление. Полина была готова вырваться из лап психолога хоть через несколько минут, если бы встреча оказалась тяжелой. Но тяжелыми были лишь первые несколько минут.

Разговор длился долго, и Полина едва не забыла, что поезд в Москву уже через пару часов. Она договорилась встретиться в следующий раз на сеансе по видеосвязи уже из Москвы.

Из всего разговора она поняла главное — Кир всегда был для неё постоянным приложением. Такой дополнительной функцией, которая никуда не девается со временем. Сейчас, два месяца назад, раньше, — он ведь всегда был рядом. Всё терпел, всё прощал, соглашался на любой исход. И Полина воспринимала его именно таким. А сейчас, когда Теклер взбунтовался, признавать вину не хочется. Он ведь раньше соглашался на такое, а сейчас почему нет?

Психолог советовала Полине поговорить с парнем, объяснить, почему она поступала так в последнее время, не отмалчиваться и не увеличивать масштабы проблемы. Если Кир ей нужен, конечно.

А Полина чувствовала, что нужен, просто принять его любовь и ответить взаимностью ещё не могла.

Она написала Киру, но грубый, жестокий ответ спутал все карты. Теклер больше не хотел ничего. Он даже выслушать ее не хотел, если только она не пришла бы со словами «я люблю тебя».

Как же сильно она все усложнила! Могла бы сделать их обоих счастливыми, но не сделала. Отталкивала его, когда стоило принять в свои объятия. Грубила, не была благодарной, холодом отвечала на его тепло.

Когда-то она думала, что не сможет чувствовать к Киру даже капельку нежности. Теперь Полина знала: может. И даже уже чувствует.

Но в пустыне цветок не посадишь, как и в ее душе любовь не может расцветать, пока там есть боль, обиды и разочарования.

Она решила дать себе немного времени на то, чтобы разложить все по полочкам и вернуть того, кто так отчаянно хотел быть рядом.