Глава 46

Зарядив Денису звонкую пощечину и буркнув что-то вроде «уйди, пока не убила», я схватила Макса за руку и протащила внутрь бунгало. Конечно, он сопротивлялся, но сейчас я подобно локомотиву могла провести за собой целый состав поезда, а не одного брыкающегося парня, хоть и вдвое больше меня. Денис понуро семенил последним, споткнувшись о мой колючий, негодующий взгляд, и надеюсь, ощутил, как сильно накосячил. Я усадила Макса за кухонный стол и заметалась в поисках полотенца, но бывший меня опередил, поспешно протягивая мне бесформенный комок. – Чистое из спальни принеси, – процедила я, и он послушно пронесся в указанную мной комнату. Макс запрокинул голову и зажал нос руками. Кровь, не переставая, струилась, стекая по кистям и локтям, заливая не только его майку и штаны, но и капая на пол под ним. Я достала из морозилки упаковку горошка, обернула ее найденным Денисом в спальне полотенцем и протянула пострадавшему, но прежде убрала его руки от лица и ощупала повреждения. – Не сломан, – констатировала я, несмотря на болезненный возглас, – и Макс, – я чувствовала себя причастной к избиению, – прости, это нелепая случайность. – Да уж, – зазвучал в ответ его приглушенный мороженым горошком голос, – не хотелось бы думать, что ты это специально. – Да, Макс. Прости, – из-за спины выглянул Денис, – не сдержался, с кем не бывает. И это было явно лишним. Перебарывая нарастающее возмущение, я обернулась: – Собирай свои чемоданы и вали отсюда на фиг. Не хочу тебя видеть, понял? Но все в Денисе: его поза, выражение лица, кулаки, – говорили, что он сдаваться не намерен. Он открыл было рот, чтобы парировать моим словам, но позади него скрипнула дверь, и в гостиную ввалился сонный Мишка. – Вы что так шумите? – Сынок, доброе утро, как спалось? – льющаяся из всех щелей забота отца могла бы меня разжалобить, но я лишь злилась еще больше. Неужели он думает, что сможет манипулировать мной через сына? – Миш, иди в комнату, – не предполагающим возражений тоном я хотела урезонить прежде всего Дениса, но паля без разбора чуть не задела сына. Поэтому я продолжила менее резко. – Маме с папой надо серьезно поговорить. – А это кто? – Миша махнул на Макса. – Это друг, – отрезала я и пальцем указала за спину. Сын пожал плечами и ретировался, понимая, что лучше покинуть разворачивающееся сражение в целости и помочь жертвам после, чем пасть сейчас наравне со всеми и потом молить о пощаде. За ним почти захлопнулась дверь, когда я воскликнула: – И музыку в наушниках можешь послушать, с утра хорошо бодрит. Дождавшись, когда дверная ручка вернется в горизонтальное положение, я снова посмотрела на Дениса. Взлохмаченные волосы, впалые щеки, щетина, которой никогда не было. Побитый толстой цепью пес выглядел бы и того лучше, и, может, вызывал бы сочувствие, но Дениса мне было не жалко. Внутри меня клокотала ярость, и как с ней справиться, кроме – дать ей выход, я не знала. – Какого хрена ты приперся? Кто тебя звал? – Я… – Я улетела от тебя не просто так. Я хотела освободиться. Вспомнить, каково это – уважать себя. Быть нужной себе. Где-то сзади покашлял Макс, привлекая внимание. – Может, я уйду? – Сиди, – рявкнула я не обернувшись. Больше он не спорил. Меря шагами комнату, я пыталась совладать с гневом, ненавистью, досадой и разочарованием, одновременно крутившимся во мне. – Я тебе не звонила, не писала, потому что не хотела общаться, с чего ты взял, что я буду рада тебя видеть? – Карин, – Денис сделал шаг навстречу и коснулся моей щеки, но я дернулась как от горячего утюга, – эти месяцы были мукой. Ты уехала и словно забрала из моей жизни все прекрасное, что когда-то было. Я не чувствовал вкуса ни к чему. Все те девушки, тенью скользившие по краю сознания, меня больше не прельщали. А здесь, – он ударил себя по груди, –образовалась дыра размером со вселенную. И я понимал, что сам накосячил. Прости меня, – упав на колени, он протянул руки, – я обещаю… – Черт! Ты меня вообще слышишь? – Отойдя на пару шагов назад, я схватилась за голову. – Я не хочу с тобою быть. Ты прошлое, от которого я мечтаю избавиться. – Что мне сделать, чтобы ты поверила? – мольба в его глазах сбивала меня с толку. Умом-то я понимала, что этот спектакль он репетировал много раз, но стелившееся тепло в душе было так просто обмануть. Ведь он и правда мог понять. Все понять. И пожалеть. Захотеть вернуться к исходной точке. А я? Чего хочу я? Денис продолжал давить аргументами, заглушая мой собственный разум: – В жизни никогда не было никого главнее тебя. Ты и Миша – все, что у меня было. И я такой дурак… – Нет! – мне нужно было его остановить. – Что нет? Я отвернулась, чтобы не видеть его валяющимся в ногах. Это было выше моих сил. – Меня нет, – горько усмехнулась я. – Ты сделал все, чтобы меня не стало. – Карин, – я слышала, как он поднялся и приблизился, – я летел сюда двумя самолетами, больше двадцати часов, торопился увидеть тебя, сказать, что соскучился. Что изменился. Ради тебя. Ради нас и нашего общего светлого будущего. Я обогнула диван, чтобы увеличить расстояние между нами. Теперь Денис стоял прямо напротив, презрительно сверкая глазами на Макса: – А когда увидел тебя с этим, я озверел… И испугался. Я мрачно рассмеялась. – Что, тебе можно, а мне нет? Поздно, милый, слишком поздно. И еще, – я медлила, осознавая, что хочу сейчас сказать, и как сделаю ему больно, но все же решилась, – ты должен знать. Я беременна. Денис бросил полный горечи взгляд на Макса, который, уверена, от удивления проглотил язык. – Ах вот как? – Брызгая слюной, словно ядом, он закричал: – Знаешь, а я себе не позволял заводить на стороне детей. Предохранялся. А ты! Ты! – Что? – вторила я ему, молясь только, чтобы Миша слушал музыку, а не наши обидные слова. – Предала тебя? – Хуже, – Денис вплотную подошел и ткнул пальцем мне в грудь. – Ты всегда знала, как больнее щелкнуть… И схватив своей чемодан, он выскочил вон. Закрыв глаза, я обессиленно упала на диван, оглушенная безысходностью своего положения. Я же могла сказать, что это его ребенок. Могла дать надежду хотя бы на нормальные дружеские отношения. А вместо этого я… – Хм, – разрешив мне немного восстановить дыхание, отозвался Макс, все это время продолжавший сидеть неподвижно на стуле, – а про беременность – это правда? – Угу, – промычала я, не в силах даже нормально ответить. – И он думает, что отец – я? – Угу, – открыв глаза, я испуганно взглянула на Макса. Что я наделала? Вслух же произнесла другое, как можно непринужденнее: – О, не переживай. Он сто процентов уже на полпути в аэропорт. Макс выдохнул и, кажется, даже рассмеялся. Из-за горошка сложно было разобрать. – Нет, ты не подумай. У меня давно не было таких приключений. И я совсем не прочь поучаствовать в чем-то экстремальном. Но, боюсь, моя страховка не покроет сломанный-таки нос. Я поднялась с дивана и шагнула к нему. – Давай-ка уберем этот злосчастный горошек. Он уже растаял. – Я отложила окровавленное полотенце на стол и принялась разглядывать последствия встречи с моим бывшим. – Ну, кажется, все не так страшно. Конечно, ты уже не такой красавец, каким был. Но я готова загладить свою вину. Предложение еще в силе. – Да? – Макс поднялся, пересек комнату и уставился на свое отражение в зеркале, висящем на противоположной стене, – только мне нужно что-то покрепче.