Глава 38

Дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь вошёл врач — тот самый, что принимал Амину после аварии. Он взглянул на планшет в руках, затем перевёл спокойный, деловой взгляд на присутствующих.

— Анализы в норме, — сказал он, кивнув. — Сотрясение, несколько рваных ран и ушибов, но ничего критического. Ей повезло.

— Можно её забирать? — сразу уточнил Столяров, не отрывая взгляда от женщины на больничной койке.

Врач немного помедлил, оценивая лицо Амины, затем кивнул:

— Можно. Но категорически рекомендую постельный режим. Минимум неделю. И, пожалуйста, следите за уровнем давления. Если что — сразу вызывайте врача.

— Принято, — коротко кивнул Евгений.

Врач вышел, закрыв за собой дверь. На мгновение повисла тишина. Артём посмотрел на Евгения с легким сомнением:

— Мы… точно не помешаем? Может, нам всё-таки поехать к себе?

Столяров бросил на него спокойный, почти тёплый взгляд:

— Ничуть. У меня квартира большая. Тишина, охрана, никто не потревожит. А с домом… — он сдержанно усмехнулся. — С домом я завтра всё улажу. Легально.

Артем кивнул и принялся собирать мамины вещи: лёгкий пакет с халатом, её сумку, документы. Тем временем Столяров, аккуратно действуя, плотно завернул Амину в больничную простыню, стараясь не потревожить раны. Та чуть пошевелилась, но так и не очнулась. Поверх простыни Евгений бережно накинул свой пиджак, словно стараясь согреть и защитить.

Он подался вперёд, осторожно подхватил женщину на руки. Её тело, лёгкое и хрупкое после всего случившегося, как будто стало ещё меньше. Евгений поджал губы, прижимая её к себе, словно боялся снова потерять.

— Пошли, — коротко сказал он Артёму.

Они покинули палату. Медсёстры провожали их взглядами, но никто не осмелился что-то сказать — вид строгого, сосредоточенного мужчины с женщиной на руках не оставлял пространства для лишних вопросов.

Лифт. Коридор. Сквозняк у выхода. Потом машина. Артём сел на заднее сиденье, аккуратно придерживая мать, пока Евгений усаживал её, словно куклу из фарфора, боясь задеть. Затем Столяров занял водительское место, завёл двигатель, и машина мягко тронулась с парковки.

Город шумел за окнами, но в салоне царила тишина. Каждый из них молчал — каждый думал о своём.

Но теперь они ехали вместе.

Внедорожник уверенно мчался по ночному городу, проглатывая один за другим километры мокрого асфальта. Сквозь стекло проносились фонари, свет витрин и редкие прохожие, уставшие от дня. Внутри было тепло, тихо. Только лёгкий шум шин и глухой рокот мотора сопровождали их путь.

Артем, устроившийся на заднем сиденье, одной рукой поддерживал мать, другой машинально барабанил по стеклу. Его взгляд был устремлён вдаль, за освещённый горизонт улиц. В груди тянуло, сжималось, как будто в сердце завязался тугой узел.

— А что будет дальше? — вдруг спросил он, почти шепотом.

Евгений не сразу ответил, сосредоточенно глядя на дорогу, а потом, скосив взгляд в зеркало заднего вида, уточнил:

— Что именно тебя беспокоит, Артём?

Парень чуть передвинулся ближе к спящей матери, подбирая слова.

— Всё, — выдохнул он. — Я не понимаю, как мы теперь будем жить. Где. Как. Что с учёбой? Я ведь не поступлю на бюджет, не дотяну. А платно… — он сжал кулак. — У нас теперь даже дома нет. Я не потяну это.

На миг в салоне вновь повисла тишина. Потом Евгений чуть пожал плечами:

— Жить вы будете со мной. Втроем. Насколько — посмотрим. А учёбу, конечно, запускать не стоит. Пробуй на бюджет, это правильно. Но если не получится — оплатим. Я не олигарх, но на достойное образование хватит.

Артём взглянул на него через зеркало. В голосе мужчины не было пафоса, только спокойная уверенность, за которой чувствовалась сила. Та, что не угрожает, а защищает.

— Вы ведь… — начал было Артём, — не обязаны.

Евгений усмехнулся, не отрывая взгляда от трассы:

— Может, и не обязан. Но хочу. Вряд ли я смогу заменить тебе Виталика — слишком уж тот «яркий» персонаж был. Но, если позволишь, попробую. Вжиться в роль. Хотя бы немного.

Артём опустил глаза, раздумывая. Потом тихо кивнул.

— А мама?.. — почти шепотом спросил он, глядя на лицо Амины, уставшее, но спокойное.

Евгений улыбнулся уголком губ, и в его голосе прозвучала легкая, почти нежная гордость:

— С мамой всё будет хорошо. Ей предложили хорошие условия — контракт, репертуар, всё официально. Вскоре она снова выйдет на сцену. И поверь — засверкает. Даже ярче, чем раньше.

Артём прикрыл глаза, облегчённо вздохнув. Машина всё так же неслась вперёд, унося их из прошлого — в новое, хрупкое, но полное надежды завтра.

Внедорожник мягко свернул во двор, фары выхватили из темноты старые деревья, скамейки и усталые фасады. Мотор затих, оставив после себя лишь гул города, доносившийся издалека. Евгений открыл дверь, глухо хлопнув ею, и, обойдя машину, аккуратно вытащил Амину. Она почти не шевелилась — казалась лёгкой, как тогда, много лет назад, когда он впервые увидел её на сцене, как будто сотканной из музыки и света.

Артем молча придерживал заднюю дверь, следя, чтобы всё прошло спокойно. Его лицо было напряжённым, в глазах ещё горел огонь тревоги, который даже Столярову не хотелось тушить словами.

— Пошли, — коротко сказал Евгений.

Они медленно прошли к подъезду. Артем открыл дверь, нажал на кнопку лифта. Когда тот скрипом приехал, они втроем — Амина на руках, мужчина с прямой спиной, и парень с тенью боли в глазах — поднялись на этаж.

В квартире было тихо. Просторная, но не роскошная — тёплая, удобная. Мужская.

— Комната слева твоя, — кивнул Евгений. — Если что-то не так — переставим.

Он прошёл направо, в спальню, и аккуратно опустил Амину на кровать. Поднял подушку, расправил плед, уложил её, как родную. Задержался на мгновение, глядя на её лицо. Усталое, бледное, но всё ещё — живое. Это главное.

Выйдя, он сразу направился на кухню. Щёлкнул чайником, нашёл в приложении доставку, быстро набрал всё, что показалось хоть немного сытным. Парню, наверняка, не до деликатесов — лишь бы поесть, восстановиться.

Артем вскоре прошёл на кухню. Он огляделся, сел за стол. Выглядел чужим, словно еще не поверил, что находится в безопасности.

— Освоился? — спросил Евгений, не глядя, доставая кружки.

— Типа того, — кивнул Артем, проведя пальцами по краю стола. — Я просто... не знаю, куда себя деть. Как помочь ей. Что делать.

Евгений поставил перед ним чашку с крепким кофе, сел напротив.

— Сейчас — ничего. Отдохнуть. Всем. Завтра будем думать. Сначала мать на ноги поставим, потом остальное.

Чайник замолчал, как будто соглашаясь с ним. Квартира наполнилась мягким ароматом кофе.

Они сидели в тишине, вдвоем. Два человека, связанных одной женщиной, её болью, её выбором. И хотя между ними была пропасть лет, взглядов и опыта — в эту ночь они впервые оказались на одной стороне. В стороне света.

Вдали прозвучал звонок домофона — еда приехала.