Глава 10

Раннее утро было серым и прохладным. Сквозь открытое окно в дом проникал запах росы и мокрой травы. Тишину нарушил резкий скрип калитки, а через пару секунд — глухие, уверенные удары по двери.

— Ну и где все? — раздался громкий голос. — Никто не встречает! Не царевна ж ведь приехала, а мать главы семьи!

Артём вздрогнул, услышав знакомый тембр, и нехотя вышел в коридор. В холле стояла Вероника Павловна — в пальто, с уложенной причёской и выражением вечного недовольства на лице.

— А мать твоя где? Спит, что ли? — ворчала она, разуваясь и кидая зонт в угол. — В доме срач, не прибрано, на кухне пусто! Ребёнок голодный, а хозяйка развалилась! Как она вообще собирается семью содержать, если даже кофе не сварила?!

— Поймай тишину, — сказал Артём медленно, но так, что в кухне на секунду даже воздух застыл.

Бабушка замерла, уставившись на него с удивлением. От внука она привыкла к шуткам, молчанию, равнодушию — но не к угрозе в голосе. И точно не к тому, чтобы ей так отвечали.

— Что ты сказал? — наконец, выдохнула она.

В этот момент на лестнице послышался лёгкий перестук босых ног, и в проёме появилась Амина — сонная, с растрёпанными волосами, натянув на плечи всё тот же мужской пиджак. Она потерла глаза и удивлённо взглянула на гостью.

— Вероника Павловна? Вы давно здесь?

Свекровь тут же выпрямилась и подтянула сумку повыше на плечо.

— Да я так, — сладким голосом протянула она, — на чашечку кофе зашла. Внучка проведать. А тут, оказывается, никому я и не нужна…

Амина кивнула, устало улыбаясь, и направилась к кухне. Она уже знала, что день будет долгим.

— Будете вафли или сырники на завтрак, Вероника Павловна? — мягко спросила Амина, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Свекровь смерила её взглядом, но ответить не успела — Артём вышел из кухни, опершись плечом о дверной косяк, и произнёс с нажимом:

— Бабушка уже уходит. Потом. Не хочу, чтобы у внука было несварение желудка и он опоздал на учёбу.

Слова прозвучали спокойно, но в них сквозило предупреждение. Вероника Павловна поджала губы, уязвлённая, но натянуто улыбнулась.

— Ну, конечно, конечно. Я только в туалет — и уйду.

Она скрылась в коридоре, и Амина чуть наклонилась к плите, глядя, как пузырится тесто на вафельнице. Сзади послышался лёгкий скрип табурета — Артём сел за стол, вытянул ноги.

— Спасибо, — прошептала Амина, не оборачиваясь. — Но, может, не стоило так резко...

— Стоило, — отрезал он.

Счастье длилось ровно до того момента, как в проёме кухни появилась Вероника Павловна. Не вошла — ворвалась, будто её выбросило из шквала. В руках она сжимала тёмный пиджак, и лицо её было перекошено гневом.

— Это что ещё такое?! — закричала она. — А?! Что это?!

Она потрясла пиджаком перед лицом Амины, словно той было достаточно одного взгляда, чтобы понять весь масштаб катастрофы. И, в общем, Амина поняла. Знакомая ткань, тонкий запах, резкий силуэт плеч…

— Ах ты ж… — вскипела Вероника, и глаза её налились злобой. — Ты кого в дом привела, а?! Куртизанка! Гулящая! Да ты… ты позорище! На себе форму примеряешь, да? В офицерах теперь ходишь?

Амина отпрянула, прижав ладони к груди, будто удары уже начали сыпаться. Артём вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся.

— Не смейте! — его голос ударил, как хлыст. — Не смейте её так называть. Ещё одно слово — и я сам вас выгоню.

Вероника остолбенела, будто впервые по-настоящему увидела внука взрослым. А он стоял между ней и Аминой — жёсткий, защищающий, словно каменная стена.

Артем медленно поднял взгляд на бабушку, расправил плечи и спокойно сказал:

— Это я принёс. Вчера после гулянки. С друзьями был, кто-то забыл пиджак у нас в машине. Амина почистила и пуговицу пришила. Не подумал, что он вызовет у кого-то такую бурную реакцию.

Он произнёс это без нажима, но голос его был твёрдым, спокойным — в нём чувствовалась внутренняя защита, за которую он уже решил стоять.

Вероника Павловна фыркнула, чуть приподняв подбородок:

— Ещё бы… Пуговицу пришила, да так себе, косо. Лучше бы пол вымыла, чем этим занималась. Дом не прибран, на кухне — бардак…

Амина развернулась к ней, убирая волосы за ухо, в голосе появился едва уловимый холод:

— А вам не кажется, что… мягко говоря, невежливо — приходить без приглашения, шарить по чужому дому и устанавливать здесь свои порядки?

Секунда тишины. Даже вафельница шипела тише. Артем сдержанно кивнул:

— Она права. Ты здесь в гостях, бабушка. Просто гость. И это не повод — устраивать допросы с пристрастием.

Лицо Вероники Павловны вытянулось. Она будто съежилась на глазах, но удерживала осанку, изображая ледяное достоинство. Бросила пиджак на ближайший стул, как будто тот был виноват во всех грехах мира, и не проронив больше ни слова, направилась к выходу.

Дверь хлопнула, как щёлкнула крышка гроба. В кухне повисла тишина. Артем снова поднял пиджак, повесил его на спинку стула и спокойно сел за стол.

— Прости, — тихо сказал он, глядя на Амину. — Порой я забываю, что стоит быть чуть более сдержанным. Спасибо за завтрак, всё было очень вкусно.

Амина ничего не ответила. Просто продолжила наливать тесто в вафельницу, и только по тому, как дрожали её пальцы, было видно — эмоции ещё не отпустили.