Глава 23

— Там сегодня тепло и солнце, — произнес Молотов, глядя на недовольную Киру. — Пройдемся, а потом вернемся и поужинаем, — открыл дверь квартиры и подтолкнул к ней Золотову. — Хватит уже слезы лить и истерики закатывать.

— Что, ты всех своих шлюх выгуливаешь? — буркнула она, выходя на лестничную площадку.

Уснуть ей так и не удалось, хоть присутствие Димы и успокаивало. Лёжа в постели он молчал, но рука его нежно поглаживала её живот. Она не знала, что думать, как реагировать, как относиться к его словам и поступкам. Все это сбивало её с толку. Как и эта прогулка. Ближе к вечеру он внезапно сказал, чтобы она собиралась. А когда она спросила куда, ответил, что они идут гулять. И мнения её он не спрашивал.

— У меня только одна, — цинично усмехнулся Дима и запер квартиру.

— Мне кажется, ты вполне мог бы себе занятие поинтереснее найти, чем меня выгуливать.

— Хватит болтать, — взял он Киру за руку и подвел к лифту. — Мне, тоже пройтись не помешает, а в твоей компании это будет куда приятнее.

— Ну да, конечно, — поджала губы Кира и тяжело вздохнула, заходя в лифт.

Молча бродили по дорожкам парка и временами сидели на скамейке. Кире трудно было ходить долго, а Дима не настаивал. Последствия аварии еще давали о себе знать, да и длительное нахождение в четырех стенах — тоже. Но сейчас ему хотелось, чтобы она хотя бы подышала свежим воздухом. Он чувствовал вину перед ней за свое поведение и не мог подобрать слов, чтобы начать разговор.

Хоть Кира в полной мере не могла ощутить прелести пребывания на свежем воздухе, но нельзя было сказать, что все происходящее ей не нравилось. К тому же присутствие рядом Молотова придавало хоть небольшую, но уверенность. Пусть Кире по-прежнему казалось, что на нее направлены презрительные взгляды прохожих, что все знают, какая она, и брезгуют ею, но сейчас она не чувствовала себя настолько беззащитной, как в те моменты, когда Димы не было рядом.

— Эй, чего встала, как корова посреди дороги? — недовольно бросил Золотовой, засмотревшейся на молодую пару с ребенком, наткнувшийся на нее подвыпивший мужичек лет пятидесяти. — Места мало тебе?

— Ты повежливее, — вдруг сказал Молотов, разговаривавший до этого по телефону чуть поодаль. — Извинись перед девушкой.

— А тебе-то какое дело? — покосился на него прохожий. — Надо будет, мы с ней сами разберемся. Иди, куда шел, и не лезь туда, куда не просят, — обдав Киру перегаром, ответил мужик. — Свою девку защищать будешь, а с этой мы как-нибудь сами…

— Если еще не понятно, то это и есть моя девушка, — зло сверкнув глазами, отчеканил Дмитрий и приобнял Киру за плечи. — Так что говорю, извинись и подумай в следующий раз прежде, чем оскорблять.

— Ну ладно, ладно, — примирительно поднял мужичок руки. — Извиняюсь, милая барышня, — с опаской посмотрел на Молотова. — Удачной Вам прогулки, — и быстренько ретировался.

— Ну и зачем это все? — тихо, опустив голову, спросила Кира по прошествии нескольких секунд, когда они уже шли по дорожке к скамейке.

— Что?

— Этот спектакль, — выдохнула Кира. — И не надо делать вид, что ты меня сейчас не понимаешь.

— Это не было спектаклем, — негромко ответил он. — Ты принадлежишь мне. И никто не смеет обижать тебя.

— Кроме тебя, — усмехнулась Кира.

— Именно, — сказал Дима, привлекая Киру к себе.

Он смотрел в её глаза и видел в них надежду. И вдруг поймал себя на мысли, что и сам на что-то надеется. На что-то большее, что есть сейчас. Все это время он борется со своими мыслями, чувствами и желаниями. И как знать, может быть однажды он покорится им.

— Пойдем домой. Я устала, — выдохнула Кира, отведя взгляд.

— Пойдем, — выговорил Дима и взял её за руку. — Зайдем в магазин по дороге, а то от твоих омлетов тошно уже.

— Раз тошно, то сам готовь, — пробурчала Кира.

— Ты не забывайся! — ответил Дима. — Готовка твоя обязанность.

— Готовка, уборка, бумаги и интим… Отличный набор, — съязвила Кира, дивясь самой себе. Сама не понимала, откуда взялась эта смелость.

— С этого дня с бумагами ты иметь дело не будешь, — резко сказал Дима.

— А ты попробуй сделать такой объем работы за такое время? Думаешь, это реально? Я все понимаю, Дим. Но я живой человек! И голова у меня только одна.

— У тебя вообще головы нет, — отозвался он.

Кира промолчала. Что спорить? Если ему так удобнее, пусть остается при своем мнении.

Вернулись домой довольно поздно. По дороге купили кучу продуктов, а, едва зашли в квартиру, Дима сказал:

— Переодевайся и приходи на кухню.

— Зачем? — спросила Кира, намереваясь уйти к себе.

— Будем ужин готовить, — сказал Дима таким тоном, что Кира не посмела возразить. Только кивнула.

А когда спустя пять минут пришла, бросил: 1439f7c

— Овощи порежь. — И поставил на стол салатник с вымытыми огурцами, помидорами, сладким болгарским перцем и зеленью. — Вместе быстрее будет. — Дима подвинул к ней небольшую деревянную доску, с лежащим на ней ножичком, а в другой руке протягивая большой красный помидор.

— Только я крупно режу, — напомнила она, забирая помидор из его рук. — Потом не ругайся.

— Да знаю я! — усмехнулся Дима. — Главное, чтобы не по полпомидора в салатник бросала.

— Ну, нет, — несмело улыбнулась она. — Все в пределах разумного. — И стала нарезать томат ломтиками.

Ужин они приготовили довольно быстро, поели и сами не заметили, как переместились в спальню Димы. Дима был рядом и это волновало её. А уж когда он приблизился на недопустимое расстояние, когда обхватил её затылок, когда властно накрыл её рот своим, Кира и вовсе забыла как дышать. Она отвечала на поцелуй горячо и нетерпеливо, давая почувствовать всю силу своей любви, своего желания и своего стремления быть с ним.

Одна рука Димы переместилась ниже и легла на её упругий зад, а вторая, чуть задрав край водолазки, поглаживала по пояснице… Воздуха стало катастрофически не хватать, а тела требовали большего, напоминая о своей любви и желании стать одним целым приятным ноющем чувством, зарождающимся внизу живота.

— Димочка, я так по тебе скучаю, ты мне так нужен… — лишь на секунду оторвавшись от его губ, прошептала Кира, теряя связь с реальностью. Она так соскучилась по его нежности, по его теплу, по его ласке.

Дима ничего не ответил. Лишь снова смял её губы и притянул Киру к себе. Он хочет её. А все остальное… Все остальное — неважно.