Глава 24
Проснулся Дима от непонятного шума за окном. Затуманенным ото сна взглядом посмотрел на часы… Начало третьего… дождь упругими струями стучал по стеклу, а в помещение спальни потоками врывался свежий, наполненный кислородом, прохладный воздух. Ливень настолько беспощадно лупил в окно, что казалось, будто сегодня стихия разгулялась еще хлеще, чем в позапрошлую ночь, и теперь вовсю наслаждается своей властью над ночным городом. Молотов прислушался к своим ощущениям… Было что-то новое, и он ясно знал, что. Рядом, уютно свернувшись возле его бока, спала Кира. И это было действительно нечто странное. Его чувства были совершенно новыми, не такими, какими они были раньше, даже в те времена, когда они были вместе. Он вдруг ясно осознал, что несет ответственность за эту маленькую девчонку, поднимающую в нем такую гамму чувств.
— Ты чего не спишь? — Кира вдруг подняла на него взгляд.
— Не спится, — ответил Лима.
— Если хочешь, я могу уйти к себе.
— Лежи уже, — бросил Молотов, натягивая на её плечо одеяло.
Кира лежала на боку, подложив ладошки под щеку. Волосы её разметались по подушке, и Дима едва удержался, чтобы не провести по ним пальцами. Надо же, он чуть не лишил себя этого.
— Как ты узнал? — еле слышно спросила Кира.
— О чем? — не понял Дима.
— Об этих видео.
— Ну, последнее твое выступление, допустим, мне услужливо прислали, — криво усмехнулся Молотов. — А остальные сам нашел… Может не всю коллекцию собрал, конечно, но мне и этого вполне хватило, чтобы понять, какая ты, Кира.
— Ну да, шлюха самая последняя, — договорила она невысказанное Димой.
— Если ты сама считаешь себя шлюхой, то почему другие не должны тебя ею считать? — грубовато отозвался он.
Кира, придерживая одеяло на груди, села в постели и уставилась сквозь темноту в стену.
— Я тебе верил… Даже представить не мог, что ты на такое способна.
— Я правда ни с кем не спала, — отозвалась она тихо. — Я просто танцевала, — прошептала она. Я не шлюха, Дим… Не шлюха. Я всегда тебя любила и сейчас люблю только тебя.
Дима откинул одеяло и встал с постели. Включил свет.
— Любишь!? — Он резко развернулся и посмотрел на неё. — Ты мне говоришь, что я презираю тебя! А как еще?! Мне противно от осознания того, что ты жила со мной, клялась мне в любви, а сама трахалась где и с кем придется, едва выходила за порог нашей квартиры! — обдал он ее холодом своего взгляда. — Да, мне мерзко… Мерзко от того, что после всего этого ты снова лезешь ко мне, и затираешь про любовь! Какая к черту любовь?! — процедил Дима.
— Я никогда не спала ни с кем из них. Я тебе об этом говорила. И это правда. Клянусь тебе. — прошептала Кира. — Никогда тебе не изменяла.
— Не верю, Кира! — воскликнул Молотов. — Ты вся завралась! А я видел достаточно для того, чтобы ты не делала из меня идиота.
— Я тебе никогда не изменяла, Дим, — повторила Кира, твердо глядя ему в глаза.
— Да даже, если предположить, что ты не трахалась с ними, — жестко выговорил Молотов. — Даже, если так… Ты сиськами голыми трясла перед толпой возбужденных мужиков, ты задницей перед ними виляла! Как я должен это понимать, объясни мне! Может тебя заставляли, а, Кира?!
— Нет, — покачала она головой.
— Может, ты им денег должна и так расплачивалась? — приподнял бровь Дмитрий, усмехнувшись.
— Нет, — снова качнула головой Кира.
— Ну а что тогда? — снова отошел он от постели. — Скажи, что они такие плохие, а ты не виновата!! Я же поверю! Как дурак поверю! — рыкнул он. — Ну же, Кира, давай, соври! Ты же можешь! Давай!
— Пожалуйста, послушай, — слезы все же потекли из её глаз. — Выслушай меня!
— Ну, слушаю! — пронзил Дима Киру взглядом.
— В школе я всегда была посмешищем, — начала Кира, упираясь лбом в колени. — Девчонки втихаря хихикали надо мной, а парни смотрели, как на пугало… У нас все время не было денег… Я ходила в старых шмотках, в том, что нам отдавали, редко в чем-то купленном мне специально… А дети, Дим, жестокие, — грустно усмехнувшись, покачала Кира головой. — Они просто видят тощую высокую девку, одетую в хрен знает что, и все… Им плевать на остальное, главное что этот «картофельный мешок» надет не на них… И в старших классах было то же самое… Травить меня не травили — боялись всегда, знали, что если чего, я накостылять могу, не хуже любого пацана, — печально улыбнулась Золотова. — Но и нормального у меня, такого, как у других, не было. Я даже на выпускном не была своем… — Она замолчала.
— Что-то я не улавливаю связи. — Молотов уселся в кресло.
— Мальчишки обходили меня стороной… Я же никогда не была красивой, Дим, — обвила она колени руками. — Никогда во мне не было женственности особой, грациозности… А в школьные годы… Хм, незнакомые меня иногда с парнем путали. Нескладная, манеры не те, грубая, разве что голос выдавал девчонку… А я девочка, Дим! Мне хотелось нравиться, понимаешь? — посмотрела она на Дмитрия.
— Ну, допустим, — вздохнул он.
— На выпускном я не была… Платье было для меня непозволительной роскошью, — всхлипнула Кира. — Да что там платье, какой-нибудь мало-мальски подходящий для этого дня наряд и то стоил слишком дорого… А все пошли встречать рассвет… Красивые, нарядные… Все ходили с ленточками, а я мыла дома полы… убирала, нянчилась с братьями, готовила… Понимаешь, Дим?! Вся моя жизнь была такой! Серой, без праздников и внимания! — взмахнула она руками. — Каждый день я только и слышала, что я должна помогать, должна заботиться о младших детях, а потом должна работать! В пятнадцать, Дим! — посмотрела она Молотову в глаза. — В пятнадцать, — добавила шепотом. — А я хотела, как все девчонки… Поцелуев хотела, свиданий… Первой любви…
— Ну, мне кажется, что последнее желание ты успешно воплотила в жизнь, — язвительно заметил Дмитрий. — Причем, как я понял, ничуть не позже, если не раньше своих одноклассниц, и твоя неприглядная одежда этому помехой не стала.
— Я тебе все врала, а ты и рад верить, — усмехнулась Кира, вновь прикрывая глаза. — Хотела опытней показаться, чем есть.
— То, что ты врала, меня уже не удивляет, — с сарказмом отметил Молотов. — Только я тебя снова не понимаю…
— Первый парень, с которым я встречалась, бросил меня, наговорив кучу гадостей, — тихо произнесла Кира. — Я тогда только в Москву приехала… На первом курсе училась. Доверилась ему, а он попользовался мной и выкинул, словно вещь ненужную, — всхлипнула Золотова. — Мне тогда восемнадцать было… И он, скотина, первым у меня стал. А потом ржал, что я целка, что трахаться не умею, что выгляжу как чмо последнее… Что никогда ничего не добьюсь и что лучше мне сразу свалить туда, откуда приехала, что Москва не для меня… А потом тебя встретила и побоялась, что тебе тоже такая не нужна. Так боялась потерять… Поэтому и сказала, что все у меня большой опыт. А у меня кроме того ублюдка не было никого никогда… Кому такая нужна была-то?!
— Бред какой-то, — покачал Дмитрий головой. — То есть сказать, что ты стелешься подо всех подряд с малолетства, было, по-твоему, лучше?
— Я не знаю! — воскликнула Кира, судорожно всхлипывая. — Я просто хотела быть с тобой, понимаешь?! А кому нужна провинциалка с кучей родственников, которым необходимо постоянно помогать деньгами!
— У тебя железная логика, Кира. Ты так боялась меня потерять, что отжигала с десятком-другим мужиков за моей спиной!
— Мне просто хотелось внимания, понимаешь?! — воскликнула Золотова.
— А я тебе его мало уделял? — зло прищурился Дима.
— Мне нравилось, что меня хотят! — не обращая внимания на его вопрос, продолжила Кира разговор, который ей давался с огромным трудом. — Мне нравилось, что они видят во мне желанную женщину, что мечтают о сексе со мной. Я их возбуждала, я наслаждалась этим, черт побери! — сжала она ладошки в кулаки. — Я была с тобой, а поверить в то, что ты мой я не могла. Ты был слишком красивым для меня, слишком богатым, слишком умным и заботливым. А я кто?! Я каждый день искала в себе хоть что-то, чем могла тебя привлечь, а найти не получалось. Я доказывала себе, понимаешь, не им, а себе, что я женщина! — с трудом выдавил Кира. — Я танцевала не для них! Это было нужно мне! Мне самой, понимаешь?!
— Ты на голову больная, — процедил Дима сквозь зубы. — Я тебя любил, хотел, восторгался, а тебе, оказывается, этого вечно было мало?!
— Да! — крикнула она, в очередной раз вытирая с лица слезы. — Я хотела получить то, чего всю жизнь была лишена! У меня крышу срывало, когда они мною любовались! Мне хотелось этого! Хотелось быть девушкой, женщиной!
— А со мной ты ею не была, да? — ехидно поинтересовался Молотов.
— С тобой… — Кира отвернулась к окну. — С тобой было все иначе… Это… Это как любимый байк, — задумчиво проговорила она. — Твой любимый Харлей, который ты никогда, ни за что не променяешь и будешь заботливо сдувать с него пылинки и проверять каждый вечер, не появилась ли царапинка, но, если представится возможность прокатиться на чужом мотике, ты ее используешь. Используешь и забудешь…
— Нет, Кира, — Дмитрий встал с кресла. — Ты точно больная, — с жалостью посмотрел он на девушку. — Ты даже чувства с мотоциклом сравниваешь.
— Я не сравниваю, — возразила ему Золотова, поджимая губы. — Просто ты не можешь меня понять, не слышишь то, что я тебе стараюсь сказать.
— Ты пытаешься оправдать блядское поведение трудным детством, — сложил он руки на груди. — Ты даже виноватой себя не считаешь!
— Не считаю? — сквозь слезы усмехнулась зеленоглазая она. — Да ты представить себе даже не можешь, насколько я люблю тебя, и насколько мне больно от того, что я сама все разрушила.
— Хорошо, что ты хоть понимаешь, что разрушила все именно ты, — уставился Молотов в окно.
— И все равно ты ничего не понял, — тяжело вздохнула Кира. — А я… Мне просто в кайф было, когда я получала мужское внимание… Просто вырвалась, наконец, и не знаю… — она уткнулась носом в колени и заплакала, чувствуя, что сказать ей больше нечего, а все, что было произнесено, явно не оправдание, хотя, она и не оправдывалась…
— Знаешь, ты просто не заслуживаешь уважения, — повернулся Молотов затылком к окну и врезался взглядом в спину плачущей блондинки. — Ни тогда не заслуживала, ни сейчас, — потер он лицо руками. — Я для тебя все делал, я старался каждую свободную минуту тебе посвящать, я пытался тебя понять, терпел все твои выходки, а ты искала внимания! — недоуменно выдохнул он. — Я стараюсь тебя сейчас понять, но не могу. Раздеваться перед чужими людьми просто ради того, чтоб доказать себе, что ты женщина? Ты эгоистка, Кира… Самая настоящая и хоть оборись, что это не так, для меня твои крики ничего не изменят. Ты и сейчас лишь о себе думаешь! Ты не думаешь, что людям, которые рядом тяжело от того, что ты так себя ведешь!
— А кто рядом?! — Кира приподнялась на коленях, придерживая одеяло руками. — Нет никого кроме тебя! А тебе я не нужна! А то, что я делала… Я говорила, что жалею! И сейчас повторяю! И хоть тысячу раз повторю! Только что это изменит?..
— Может быть если бы ты занималась самобичеванием, а взяла себя в руки и попыталась сделать что-то со совей жизнью, все было бы по-другому! — тоже повысил тон Дима. — А ты сдалась! С чем ты осталась? Где теперь все те, для кого ты оголялась?! Теперь они на тебя посмотрят, а? — сорвал он с нее одеяло. — Чего молчишь? Почему я должен сейчас спасать тебя? Ты выбирала их, врала, плевала на мои чувства, а я должен подтирать тебе бесконечные слезы?!
— Ты мне ничего не должен, — попыталась прикрыться Кира руками. — Я тебя не просила меня забирать к себе и тем более вытирать мне слезы.
— А я не могу смотреть, что ты со своей жизнью творишь! — отбросил одеяло на пол. — Жизнь не кончилась!
— Не кончилась? — истерично рассмеялась Золотова. — Может, ты еще скажешь, что у меня все впереди, я обязательно выйду замуж за хорошего парня и рожу ему кучу детей?!
— А почему бы и нет?!
— Потому, — встала она с постели и, шатаясь, вышла на середину комнаты. — Ну, давай, включай музыку, маэстро! — не поворачиваясь к Дмитрию лицом, прошипела сквозь зубы Кира.
— Успокойся и оденься, — ровным голосом приказал Молотов. — Не надо мне тут шоу устраивать.
— А что тебе не нравится? — глотая слезы, поинтересовалась Кира. — Ладно, не хочешь с музыкой, я могу и так.
Золотова закрыла глаза и принялась плавно двигаться в такт несуществующей мелодии. По лицу непрерывно катились слезы, губы дрожали. Томное покачивание бедрами, легкие взмахи головой… Трясущееся руки, скользящие по изгибам молодого, когда-то красивого, тела, пальцы, невесомо ласкающие кожу… Всхлип, другой и вот уже она громко плачет, из последних сил стараясь повторять движения, которые когда-то заводили мужчин…
— Довольно, Кира, — попытался остановить ее Дима, дотрагиваясь до её плеча, но Золотова лишь дернулась, сбрасывая его руку.
— Смотри! — закричала она, давясь слезами. — Жизнь продолжается, ничего не изменилось! Смотри же!
Еще несколько секунд, и она упала на колени, заходясь в громком плаче. Тонкие пальцы пытались ухватить мягкий ворс ковра, а из груди рвался вой вперемешку с рыком.
— Хватит, — присел Молотов рядом и поймал ее за запястье. — Все, — хотел притянуть к себе, но Золотова стала его отталкивать, брыкаясь. — Успокойся, — прижав-таки к себе.
Дима крепче обхватил её, но в этом уже не было особой необходимости. Кира не сопротивлялась, только тихо всхлипывала, сжимая его руку.