Глава 15. Алена

С каждой ступенькой меня потряхивало все сильнее.

Я специально пошла по лестнице, чтобы успокоиться. Но план не сработал. Я не переживала за Лизу. Она вполне мирно согласилась остаться у Забавы в ординаторской.

Я переживала за встречу с бывшим мужем.

Что делать и говорить мне сейчас?

– Минаева? – не успела я войти в отделение, как меня тут же окликнули с поста. – Терапия предупредила, что вы придете. Вещи мужа заберите.

– А? Да. Конечно.

Мне тут же вручили пакет.

– Там все. Кровь уже не отстирать, наверное. Жалко, – вздохнула полная медсестра.

– Да, спасибо. Ничего, я посмотрю.

Я отошла в сторонку.

Сердце грохотало так, что я в ушах его стук слышала. Все вещи, значит?

Все…

Я нагло растрепала шмотки Сергея.

Кольцо. Где это сраное кольцо?

Оно нашлось в куртке. Где Забава и говорила. Я сдавила небольшой обруч через ткань.

Посмотреть или…

Через десять секунд я уже гипнотизировала отвратительное ювелирное украшение. Красивое, да.

И от этого еще больше раздражает.

Белое золото, надо же.

Или платина? А россыпь камушков явно бриллианты. Минаев всегда дарил подарки с размахом. Взять хотя бы его подарок на мой прошлый день рождения.

Тот самый, из запыленной коробочки.

Я зло сжала кольцо в руке. Развернула куртку нервно. Действительно, вся перепачкана кровью.

Вот пусть та шлендра, которой он кольцо купил, и отстирывает!

Теперь мне уже ничего страшно не было. Муж?

Пф…

Бывший муж!

Я толкнула дверь указанной мне палаты и вошла с самым независимым видом. Раз уж пришла – навещу. Я же адекватная.

Я же держу себя в руках.

Пусть и прибить его хочется.

Добить, точнее.

– Лена, – Сергей как будто даже не удивился. Предупредили? – Зачем ты пришла?

– Повторяешься. Этот вопрос уже был, – я поджала губы. – А пришла я, потому что полная идиотка.

– Доходчиво, – он вдруг улыбнулся.

Взгляд привычно выхватывал все детали его внешности.

Кожа бледнее, чем обычно. Глаза чуть запавшие. Щетина стала больше и темнее.

А ведь прошли всего сутки!

– Я смотрю, у тебя настроение хорошее?

– Ну да, – он пожал плечами. – Ты ведь пришла.

– Минаев! – я уже откровенно психанула.

Он мне и сейчас будет про свою неземную неугасающую любовь втюхивать?

– Это что? – я швырнула кольцо ему на постель.

– Кольцо.

– Не беси меня, Минаев! Я вижу, что кольцо! Ты зачем весь этот цирк устроил? Зачем ты мне нервы треплешь, если сам на другой женщине жениться собрался?

Меня опять затрясло.

Больно. Почему так больно?

Я же уже давно успокоилась. Я же давно им переболела. Какая мне разница, что он женится?

Разве мне есть до этого дело?

Наверное, есть.

Ведь у меня его дочь растет.

О которой он теперь точно не узнает. Я устала от этого фарса. Пусть какой-то другой врет. А с меня хватит. Я ведь только ему поверила. Только начала сомневаться в своем решении.

Сергей молчал.

Медленно дотянулся до кольца. Взял его, сжал в пальцах.

– Значит, не потерялось. Это хорошо.

– Охренеть как!

Я отшвырнула пакет с его вещами.

Изверг!

Как не стыдно вообще? Говорить такие вещи в лицо женщине, которую сутки назад целовал и соблазнял! И это мой муж?

Я его совершенно не узнавала.

И от этого становилось только обиднее.

Какая же я дура!

– Как ты мог, Сережа? – первые слезы сорвались с ресниц. – Зачем? Я же тебе почти поверила! Я же…

Мне стало стыдно.

Чего я перед ним распинаюсь? Что изменится? Он уже явно все решил. Если уж до кольца дело дошло…

На что я надеюсь?

Что он вдруг изменит свое решение? Ага, конечно. Передумает и сразу все отменит. Останется со мной и Лизой. Начерта ему чужая, как он думает, девочка?

Как можно быть такой наивной, Ален?

Я застонала тихо от нестерпимого жара в груди.

Душу рвало на куски. И было так плохо от того, что он все это видит. Мои мучения. Мои страдания.

Я опять не совладала с собой.

– Девочка моя, почему ты плачешь?

– Минаев, ты дурак? – я на секунду даже рыдать прекратила. Он что, серьезно не понимает?

– Ну, может, посттравматическое, хуй знает. Но я реально не догоняю сейчас, – он сел на койке и смотрел на меня предельно серьезно.

– Ты! – я ткнула в него пальцем и громко шмыгнула. – О чем ты мне говорил? Лена, я тебя люблю! Я для вас все! А сам, за моей спиной, какой-то бабе колечко купил! Обручальное! Ты из меня решил дуру сделать? Потрахать бывшую по старой памяти? Она же идиотка наивная! Наобещать ей с три короба, с ребенком посюсюкаться! Она сразу все забудет, все простит и даст, так что ли? Ты подонок, Минаев! Мерзавец!

– Лена, что ты говоришь?! – вдруг громко рявкнул он. – Что ты, мать твою, несешь?

– Что слышишь! Видеть тебя не хочу больше!

За ручку на двери я схватиться не успела.

– Не смей уходить! – взревел он как самый настоящий медведь. – Не смей сбегать, как ты привыкла! Мы не договорили!

– А не о чем больше разговаривать, Сережа, – я развернулась к нему снова. Утерла слезы мокрые щеки ладонями. – Не о чем и незачем. Я только удивлена, что ты так поступил. На тебя непохоже. Ты никогда мне не врал раньше. Но, видимо, за эти четыре года многое изменилось.

– Лена!

Он поморщился, но откинул одеяло.

Зашипел сквозь зубы от боли, но встал с койки.

Весь бок был обклеен повязкой. Толстой, плотной. Но на ней все равно проступили желто-бурые пятна сукровицы и крови.

– Ты рехнулся? Тебе нельзя вставать!

Но он меня не слышал.

Он уже шел ко мне.

И шел вполне уверенно. Как будто не была примотана рука к груди плотной повязкой. Как будто не ходила ходуном грудь от простреливающей его боли.

– Сережа, не надо вставать, – я прижалась спиной к стене. Лицо у него было такое, как будто он меня сейчас задушит за все, что я наговорила.

– Ты мне только на один вопрос ответь, Лена, – он подошел вплотную. От обнаженного торса меня охватило знакомым жаром. Знакомым запахом его тела. – Скажи мне, любимая, ведь это очень больно, да?

– Что больно? – я закусила губы, чтобы они не прыгали.

Он склонился ко мне.

Практически коснулся сухими губами губ. И выдохнул мучительно:

– Когда ты ревнуешь любимого человека, это очень больно, да, Лен?