Глава 16. Алена

– Я тебя не люблю! Я тебя ненавижу!

– Врешь! Почему тогда пришла сюда? Просто чтобы мне сказать об этом? – в глазах мужа полыхала боль. И дикое, противоестественное удовлетворение.

– Забава меня заставила, – дышать рядом с ним становилось все тяжелее. Еще и потому, что врать я не любила.

– Лена, Лена, – он вдруг с улыбкой покачал головой. Прижался лбом к моему лбу. Усмехнулся на выдохе. – Мы прожили с тобой несколько лет вместе. Тебя невозможно заставить что-то сделать, если ты этого не хочешь. Я же знаю.

Мне захотелось взвыть.

Ощущение, что Минаев порой знает меня лучше меня самой, убивало.

– Я тебя не люблю, – я посмотрела ему в глаза со всей возможной твердостью, на которую была способна. – И я тебя не ревную. Даже не надейся!

– Да? Тогда почему на тебе это?

Он сдвинул пальцами воротник моей рубашки в сторону.

Подвеска качнулась на тонкой цепочке. Простая с виду продолговатая призма из платины. С аккуратной гравировкой на каждой из граней.

Его подарок, который так долго провалялся в машине.

И каждую из этих граней я долго-долго гладила в ту ночь.

«Ты моя любовь»

«Ты моя сила»

«Ты моя навсегда»

– Это же подарок, – голос у меня сорвался. – Просто украшение. Надела к одежде и все.

Он лукаво прищурился.

Улыбнулся углом рта. Ну, разумеется, не верит! Снова я неубедительно вру!

– Конечно, моя девочка. Это подарок. Только для тебя. И это – тоже! – он поднял зажатое в пальцах кольцо.

– В каком смысле для меня? – я охрипла.

– В прямом, – Сергей пожал плечами. – Я хотел тебе его подарить после того, как Лизу к врачу свозим. Но вышло так, как вышло.

Тягучая слюна заливала рот.

Я пыталась ее проглотить, но ничего не получалось. Как будто клея выпила. Она склеивала горло. Мешала говорить и даже просто дышать.

Для меня?!

Объятиям я не сопротивлялась. Он прижал меня единственной свободной рукой. Поцеловал в нос и накрыл ладонью макушку. Уложил мою голову на свою грудь.

– Как ты могла вообще? Как тебе в голову могло прийти, что у меня может быть другая женщина? Разве с тобой сравнится кто-то? Разве есть кто-то лучше тебя?

Он собирал мои слезы со щек губами.

Мне хотелось его бить. Сделать больно. Показать хотя бы часть того ужаса, который я испытала только что.

Поделиться им.

Сбросить с души. И убедиться в том, что он такой же, как прежде. Что я это придумала все. Что воспаленный женский мозг, затопленный страхами и ревностью, меня обманул.

– Никому тебя не отдам. Моя ты. Бешеная. Такая же, как и я.

Я вцепилась в его плечи.

Ноги подламывались. Нос от слез заложило, я дышала ртом как рыба без воды. Пока и губы не попали в плен Минаеву.

А потом воздух стал не нужен.

Я дышала мужем. Его поцелуями. Его объятиями. Его страстью, к которой привыкла. И которой мне так не хватало все эти годы.

Никого у меня не было.

И никто мне не нужен был. Я его ждала. Как я этого раньше не поняла? Глупая…

Сережа пробежался пальцами по пуговицам на моей рубашке.

Распахнул ее, обхватил грудь ладонью. Упругие чашки лифчика спружинили. И Минаев чертыхнулся вполголоса.

Подцепил лямку. Не отстегнул ее, а вырвал вместе с застежкой.

– Ты что творишь? – я ахнула.

– Хочу тебя, Лена, – прорычал он мне в рот. – Прямо сейчас хочу.

– Тебе нельзя, – у меня голова кружилась от переизбытка эмоций. – Ты ранен.

– Не в яйца же, – ухмыльнулся он.

– Дурак…

Его пальцы сжали сосок. Судорога выстрелила по телу острой болью. Давно забытой. Но такой сладкой.

– Сереж, – выдохнула я обессиленно.

– Сладкая моя, – он обхватил меня за талию. – Иди ко мне.

Оскалившись от боли, приподнял одной рукой и развернул спиной к себе. Я от неожиданности уперлась ладонями в стену.

Что он творит вообще?

Мы же в больнице!

Я дернулась, хотела отойти. Но муж и не подумал убрать руки. Только подтянул к себе. Босой ступней раздвинул мои ноги, поставил их шире. Надавил на поясницу.

– Сережа! – мне стало страшно.

Он что, серьезно?

Заняться любовью прямо здесь, в палате? А если кто-то войдет?

– Молчи!

Он задрал на мне юбку.

Огладил, сжал ягодицы с силой. Зарычал мучительно. Мой раненый голодный лев.

– Сережа, не смей!

– Лучше тебе молчать сейчас, Лена. И не сопротивляться. Иначе затрахаю до обморока.

Он оттянул на мне трусики в сторону.

Обхватил бедро под ягодицей и вдавил большой палец в мои складочки.

Я зашипела.

Запрокинула голову, скалясь в никуда.

– Мокренькая моя, – одобрительный хрип рвался из мужской груди. – Всегда влажная, после каждой нашей ссоры.

Я закрыла глаза.

Мы наркоманы. Он прав. Нас обоих вставляет до безумия адреналин партнера.

Пальцы мужа массировали киску. Растирали, разносили липкую смазку по набухшим от возбуждения лепесткам.

И заставляли меня крутиться под его рукой.

Паника трепала нервы. Нас застукают! И мы опозоримся! А мне нельзя, у меня дочь! И вообще, я приличная!

– Лена, стой смирно!

Я замерла.

Его приказы всегда действуют гипнотически.

Но про стоны-то он мне ничего не говорил!

И я дала себе волю. Тем более, его пальцы творили со мной такое…

– Жадная, – прохрипел Сергей одобрительно, когда я подалась попкой назад. – Голодная моя, сладкая девочка.

Он убрал свои пальцы.

И мне захотелось застонать уже от разочарования. Неужели оставит меня вот так? Мокрую, разгоряченную? Забывшую уже обо всем, кроме него…

Крепкий горячий член толкнулся между ягодиц.

Скользнул ниже.

Утонул между моих липких от смазки лепестков. Вырвал из меня еще один глухой протяжный стон плотным скольжением по клитору.

Мне хотелось продрать стену ногтями.

Если б они у меня были длинными, я бы так и сделала!

– Я разрешаю тебе выбрать, хорошая, – Сергей окунул головку члена в мою дырочку. – Как ты хочешь: жарко или нежно?