Глава 25. Алена

– Принцесса, хочешь мультики посмотреть? – Сережа вручил Лизе телефон. – Вот тут, видишь? Иди в комнату, осваивайся.

Дочка радостно вцепилась в смартфон.

Ей такое счастье нечасто перепадало.

А я отчетливо понимала, что меня ждет полный и всеобъемлющий капец. Потому что язык за зубами не удержала. Потому что Сережа услышал мои слова.

Бывший муж медленно выпрямился.

В давно знакомом взгляде полыхали эмоции. Слишком много. Разных. И больше тех, что меня всегда пугали.

– Сережа, – я выставила вперед ладошку и отступила обратно в прихожую. – Сережа, это не то, что ты поду…

– А ну-ка, иди сюда, – он сгреб меня за предплечье. Дернул на себя, подтолкнул в гостиную.

Прямо так, в обуви.

По красивому, светлому паласу.

– Сережа, мне больно! – пальцы у него были словно металлические тиски.

Он отпустил.

Притиснул к стене так, чтобы Лиза в дверной проем ничего не смогла увидеть.

Навис сверху горой.

И стал высверливать во мне дыру бешеным взглядом.

– Сережа, – я попыталась его успокоить. Снизила тон до мирного. Убрала истеричность и панику вообще на минимум.

Кто бы знал, чего мне это стоило!

Колени подгибались от страха.

– Кто отец Лизы? – кадык на его мощной шее резко дернулся.

– Что?

– Кто. Отец. Лизы? Чья она дочь?

– Зачем тебе это знать? – я бы с удовольствием размазалась, впиталась в эту чертову стену.

Только бы не ощущать его давление.

Между нашими телами было сантиметров двадцать. А казалось, будто он вот-вот выдавит из меня душу.

Я знала, что нельзя отводить взгляд.

Начала врать – ври до конца.

Но сейчас это было невозможно. Нереально! Аура у Минаева была такая, что хотелось зубами клацать.

Упасть перед ним на колени и рассказать все.

И только надеяться, что он простит.

– Лена, я спросил, кто отец Лизы?

Я молчала.

Опустила перед ним голову. Сжала челюсти, чтобы не заорать. Сцепила пальцы, чтобы они тряслись не так явно.

– Лена…

Тяжелый выдох шевельнул волоски на моей макушке.

– Посмотри на меня.

Я вскинула голову.

Посмотрела в любимые глаза сквозь блики слез. Как же больно ты мне делаешь, Сережа!

Уже четыре года больно!

И наша дочь, наверное, из-за моей боли тоже пострадала. Из-за нас обоих.

– Лиза – моя? – он дотронулся до моей щеки ладонью.

Мягко.

Нежно.

Ласкающе. Совсем не страшно.

И я прижалась к пальцам. Зажмурилась. Стряхнула горячие капли слез с ресниц.

– Моя?

– Твоя…

– Почему? – боль в его голосе меня резала мне сердце на куски.

Я поняла, о чем он спрашивает.

Я сама обдумывала этот вопрос тысячи раз.

– Потому что я не знала, – я всхлипнула. Смотреть на него было слишком страшно. Слишком тяжело было бы увидеть в его глазах ненависть. – Я думала, просто гормональный сбой. Плакала много тогда. А потом… Ты уехал. Надолго.

– Но я же вернулся.

– Ты вернулся, когда Лиза уже села, – я вжималась щекой в его ладонь. Пошевелиться не могла, но это крохотное тепло не давало упасть совсем. – И я… Сережа, я испугалась! Подумала, что ты не поверишь! Подумаешь, что я ее нагуляла, пока тебя не было!

Я все же сорвалась.

Закричала шепотом.

Забилась в истерике. Завыла от раздирающей внутренности острой боли. Ударила мужа по груди кулаками.

И сразу же вцепилась в него пальцами.

Помоги мне.

Спаси меня!

Только ты можешь меня удержать от сумасшествия. Потому что я устала бороться и с тобой, и с самой собой. Потому что я не знаю, что мне дальше делать и как жить. Я запуталась.

Я устала…

Минаев застыл на мгновение.

А потом сгреб меня в охапку.

Обхватил. Прижал к себе. Вдавил мое лицо себе в плечо. Сам уткнулся в распущенные волосы. Задышал жарко, надсадно.

– Прости меня, сладкая.

Слезы заливали ткань мужской футболки.

Растекались во все стороны, промачивали ее до темных пятен. Холодили мне кожу на лице. Позволяли оставаться в сознании. Не скатиться, не упасть в истеричное небытие.

– Прости меня, Лена, – муж гладил меня по голове. – Прости. Я… Блядь, я не знал, что так… Сука!

Он стиснул меня до хруста в суставах.

До стона в мышцах под каменными руками.

– Я тебя не виню, слышишь? – он подхватил мое лицо. Заглянул в глаза. – Не смей даже думать о плохом. Это я во всем виноват, что с нами произошло. Только я! Слышишь?

Я кивала сквозь слезы.

Тонула в любимом взгляде. В его боли и сожалении.

– Так значит… Ох, блядь, – он резко и сильно выдохнул. – Значит, Принцесса моя. Моя. Вы обе мои! Прям по-настоящему.

Его эмоции сменялись с дикой скоростью.

Бешеный взрыв в голове и сердце. И я считывала почти каждую.

Злость. Удивление. Изумление. Недоверие. Затаенное ожидание. Страх. Ненависть к себе. Облегчение. Опустошение. Искристое, дикое ощущение счастья. Принятие новой ответственности.

Радость.

Я остановилась на ней.

Радость.

Была бы в нем ненависть, я бы остальное даже не стала ловить. Но ее не было. Он меня не презирал. Не ненавидел за то, что скрыла.

Он понял.

И принял.

Позволил быть слабой тогда. И уже позволяет быть слабой сейчас. Снимает все трудности. Разрешает просто быть.

Просто жить и принимать все, что он дает нам с дочкой.

Я заплакала повторно. Но уже от счастья.

Зажим, в котором я жила последние почти четыре года пропал. Я впервые за столько времени поняла, что могу быть свободной. Могу расслабиться рядом с ним.

Тайн больше не осталось.

– Ты знаешь, как я люблю тебя? – взгляд мужа был долгим, пытливым.

– Знаю.

– Не бойся меня. Пожалуйста. Попробуй. Я нихера не идеальный, я знаю. Говори мне об этом. Сразу. Ладно?

– Ладно.

Поцелуй вышел с привкусом соленой горечи слез.

– Ай! – из комнаты послышался возглас Лизы.

– Принцесска, – Сережа среагировал первым.

Шагнул по направлению к спальне, но дочка уже бежала к нам сама.

Тянула в маленькой ручке вибрирующий звонком телефон.

– Папа!