12

На следующий день я просыпаюсь, почувствовав мягкие губы Егора на своей коже. Легкие поцелуи касаются моего плеча, шеи, скользят к щеке. Я еще не открываю глаза, но чувствую его тепло рядом. Крепкие руки осторожно обнимают меня, притягивая ближе, пока я не тону в его тепле, окруженная со всех сторон большим мужским телом.

– Доброе утро, – произносит мне в ухо низкий, хрипловатый голос, который все еще несет в себе остатки сна.

– Утро? – бормочу я, не открывая глаз. – Слишком рано, чтобы вставать.

Егор тихо смеется, его губы прижимаются к моей ключице, а рука начинает лениво скользить вдоль моего бедра, посылая мурашки по коже.

– Разве я сказал, что тебе нужно вставать? – спрашивает он, его голос становится мягче, но глубже, заставляя мое сердце забиться быстрее.

Я переворачиваюсь на бок, встречаясь с его взглядом. Потемневшие от желания глаза смотрят на меня с той самой нежностью и страстью, которая с первой ночи между нами не угасает. Его волосы слегка растрепаны и я запускаю в них пальцы, проводя ногтями по коже головы, отчего он закрывает глаза и прерывисто вздыхает.

– Егор, – начинаю я, но его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю сказать что-то еще.

Этот поцелуй медленный и чувственный, настолько откровенный, что у меня поджимаются пальчики ног и сбивается дыхание. Руки Егора находят мои, пальцы переплетаются, а его губы скользят ниже, на шею, на плечо, грудь.

– Я безумно тебя хочу, – шепчет он, его дыхание горячее, и я чувствую, как мое тело откликается на каждое прикосновение.

Он двигается медленно, никуда не торопясь, будто хочет запомнить каждую секунду, исследовать каждый уголок моего тела. Мучает меня, не давая освобождения, снова и снова подводя к пику и отступая, потому что еще не насытился мной. Я могу только умолять и беспомощно метаться в его сильных руках, пока он, наконец, не сжалится, вжимаясь в меня и делая нас одним целым.

Когда все заканчивается, мы лежим, запутавшись в простынях. Его рука лежит на моей талии, а пальцы лениво поглаживают мой живот и бедра, время от времени скользя между ними, просто потому что он может. Это все его. Я сама отдала ему себя и нисколько не жалею.

– Сегодня я поговорю с Сергеем, – говорит Егор внезапно, нарушая тишину.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

– Ты уверен? – спрашиваю, зная, что этот разговор будет нелегким.

– Пора закончить этот фарс, Вика. Он должен понять, что ты теперь со мной, и что у нас с тобой все серьезно. Преследуя тебя, он только теряет свое время и треплет тебе нервы.

Я чувствую напряжение, растущее внутри. Сама мысль о том, что они будут говорить обо мне, вызывает у меня тревогу.

– Только не будь слишком резким, – тихо прошу я. – Сергей упрямый. Если ты на него надавишь, он начнет делать все наперекор..

– Ты хорошо его изучила, – хмыкает Егор, проводя рукой по моим волосам. – Но я не собираюсь с ним миндальничать. Он должен понимать, что такое поведение недопустимо.

Я вздыхаю, не зная, что еще сказать. Спорить бесполезно.

– Я просто хочу, чтобы все это закончилось, – шепчу я, пряча лицо на его груди.

Егор притягивает меня ближе, целует в лоб и тихо говорит:

– Это закончится. Я тебе обещаю.

***

Я долго обдумывал этот разговор. Перебирал в голове слова, которые должен сказать, и сценарии, как все может пойти не так. Но чем больше думал, тем больше убеждался в одном: что бы я не сказал, Сергей не примет это хорошо. Но он должен понять, что Вика – больше не часть его жизни и навязываться ей я ему не дам.

Я еду к нему в офис, заходя в кабинет без предварительного уведомления от его помошницы. Сергей сидит за столом, его ноутбук открыт, но я вижу, что он явно не сосредоточен на работе. Он замечает меня и хмурится.

– Папа? Что ты здесь делаешь?

– Нам нужно поговорить, – говорю я, закрывая за собой дверь.

– Опять? – он откидывается на спинку кресла, его тон уже пропитан раздражением. – Это снова о Вике?

– Да, – отвечаю прямо. – И я хочу, чтобы ты меня выслушал.

Он закатывает глаза, но я продолжаю, не давая ему возможности перебить.

– Сергей, ты должен оставить ее в покое. Вика больше не часть твоей жизни. Она сама дала тебе понять, что не хочет иметь с тобой ничего общего.

– Ты пришел мне это сказать? – его голос пропитан сарказмом. – Я и без тебя это знаю.

– Тогда почему ты продолжаешь ее преследовать? – спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.

Он не отвечает сразу, а затем резко встает из-за стола.

– Потому что я все еще люблю ее, – бросает он, проходя мимо меня. – Потому что я хочу ее вернуть.

– Любовь не выражается в том, чтобы доставать человека, который тебя не хочет, – говорю я твердо.

Он останавливается и резко оборачивается.

– А ты? – спрашивает он, и в его голосе звучит вызов. – Ты думаешь, что ты лучше? Думаешь, что можешь вклиниться между нами и забрать ее?

Я сжимаю челюсть, стараясь сдержаться.

– Я не “забираю” ее, Сергей. Она сама решила быть со мной. Между нами все серьезно, сын. Я люблю эту женщину, ты это понимаешь?

Его глаза расширяются, он явно не ожидал такого ответа.

– Ты серьезен? – спрашивает он, его голос дрожит от злости. – Ты собираешься строить с ней отношения?

– Да, – отвечаю я четко. – У меня серьезные намерения. Я хочу создать вместе с ней семью.

– Семью? – он смеется, но в его смехе нет ничего радостного. – Ты собираешься жениться на ней?

– Если она согласится, да, – говорю я, глядя ему прямо в глаза.

Сергей замолкает, его лицо бледнеет.

– Ты с ума сошел, – шепчет он, качая головой. – Она была моей женой. Моей. А ты… Ты мой отец. Ты должен был поддерживать меня, а не вставлять нож в спину!

– Если бы Вика хотела вернуться к тебе, я бы отступил, – говорю я, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Но она не хочет. И это не потому, что я что-то сделал. Это потому, что ты сам разрушил ваши отношения.

– Это не твоя забота! – он кричит, сжимая кулаки. – Она моя жена!

– Была, – резко говорю я, не повышая голоса. – Ты сам разрушил ваш брак, Сергей. Своей незрелостью, своим эгоизмом, своими изменами.

– Ты ничего не понимаешь! – кричит он, его лицо краснеет.

– Я понимаю одно, – говорю я, подходя ближе. – Ты не знаешь, как быть мужчиной. Ты не знаешь, как уважать чувства женщины. Если бы ты любил ее, ты бы отпустил. А ты только разрушаешь все вокруг.

– Значит, теперь ты лучше? – спрашивает он язвительно. – Ты ее спаситель?

– Нет, – отвечаю я спокойно. – Я просто тот, кто ее любит и готов дать ей то, чего она заслуживает.

Он замолкает, его лицо искажено злобой и болью.

– Ты предал меня, – шепчет он, и в его голосе больше не злость, а горечь.

– Нет, Сергей, – говорю я, вздохнув. – Я сделал то, что ты сам не смог. Я просто уважаю ее выбор. И если ты не хочешь окончательно разрушить наши отношения как отца и сына, ты оставишь ее в покое.

Он долго смотрит на меня, потом резко отворачивается и садится обратно за стол.

– Уходи, – бросает он, даже не глядя на меня.

Я смотрю на него еще несколько секунд, прежде чем развернуться и выйти.

На улице я вдыхаю холодный воздух, стараясь успокоить себя. Этот разговор был необходим, но он оставил горький привкус. Теперь мне остается только надеяться, что Сергей сделает правильные выводы.

***

Рабочий день только начинается, когда телефон внезапно начинает звонить. Я вытаскиваю его из кармана, мельком бросаю взгляд на экран и чувствую, как в груди пробегает легкое напряжение. Мама.

– Привет, мам, – отвечаю я.

– Вика, милая, у меня для тебя новости! – говорит она взволнованно.

– Какие новости?

– Я приеду завтра! – заявляет она.

Я резко останавливаюсь посреди магазина, чувствуя, как внутри все переворачивается.

– Что? Завтра?

– Да! Я купила билеты на утренний поезд. Ты же не против?

– Нет, конечно, не против, просто… почему так внезапно? – я пытаюсь звучать спокойно, но внутри уже начинается паника.

– Я соскучилась, Вика. Ты же мой единственный ребенок и живешь так далеко от меня. А еще… – тут она делает театральную паузу, и я уже предчувствую, что она скажет.

– Премьера? – вспоминаю я.

– Премьера! – радостно подтверждает мама. – Мы столько ждали этот спектакль, и я подумала, что не могу пропустить его! Я решила сделать тебе сюрприз и купила билеты.

Я помню, как несколько месяцев назад мы обсуждали эту постановку. Мама обожает балет.

– Ладно, мама, приезжай, – соглашаюсь я, понимая, что отказаться невозможно.

– Отлично! Жди меня утром. А вечером мы идем на балет, – заключает она, прежде чем попрощаться.

Я убираю телефон и тяжело вздыхаю. Чувство тревоги разливается по груди. Мама, как всегда, даже не подумала сообщить о своих планах заранее и не поинтересовалась, не было ли у меня других планов на этот вечер, а они были. Просто, я так растерялась, что не смогла ей об этом сообщить.

Как сказать Егору? О том, что не хочу пока рассказывать маме о нас. О том, что у меня не получится сопровождать его на официальный ужин с его бизнес-партнерами, устроенный в честь завершения их последнего грандиозного проекта. Вот черт!

***

Вечером, когда мы сидим в машине, я решаюсь рассказать ему о приезде мамы.

– Егор, у меня новость, – начинаю я, скрестив руки на груди.

– Хорошая или плохая? – спрашивает он, бросая на меня быстрый взгляд.

– Скорее… неожиданная.

– Звучит интересно, – усмехается он. – Давай, выкладывай.

– Завтра приезжает моя мама, – говорю я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Он слегка хмурится, но не выглядит удивленным.

– Хорошо. Где она остановится?

– У меня.

– Логично, – кивает он. – И что?

Я нервно сглатываю.

– Мы с ней идем на балет, она купила билеты и поставила меня перед фактом. К сожалению, это завтра, а значит, я не смогу сопровождать тебя на твоем ужине, как обещала. Извини.

– Не нужно извиняться, тем более, ужин будет послезавтра, – спокойно отвечает он. – Ты перепутала дни.

– Ты же сказал, что ужин в воскресенье! – с удивлением смотрю на него.

– А завтра суббота, Вик. Ты когда на календарь смотрела?

Я включаю экран телефона и вижу, что сегодня пятница. Как я могла так ошибиться?

– Я была уверена, что сегодня суббота, – растеряно качаю головой. – Значит, наши планы еще в силе. Как хорошо.

– А еще лучше то, что на балет мы можем пойти все вместе, – неожиданно предлагает он.

Я резко поворачиваю голову.

– Что?

– Я с вами, – повторяет Егор, как будто это само собой разумеется. – У меня есть знакомый, который предоставит нам лучшие места на любую постановку.

– Нет! – выпаливаю я слишком быстро.

Егор останавливается на светофоре и смотрит на меня уже внимательно, его взгляд становится холоднее.

– Почему нет?

Я закусываю губу, стараясь подобрать правильные слова.

– Егор, моя мама знает тебя… как моего бывшего свекра.

– И?

– И я не готова рассказать ей правду о нас.

В машине воцаряется тишина. Егор пристально смотрит на меня, его лицо остается спокойным, но я чувствую, как в нем нарастает раздражение.

– Ты серьезно? – наконец спрашивает он.

– Да, – шепчу я, чувствуя себя ужасно.

– То есть ты боишься, что она осудит тебя? Или меня?

– Просто… мама будет в шоке.

Он проводит рукой по лицу и медленно качает головой.

– Погоди, я правильно понял? Ты не хочешь, чтобы твоя мама узнала, что мы вместе?

– Я просто прошу немного времени!

– Время для чего? – его голос становится грубее. – Чтобы убедить себя, что наши отношения не временные? Или они не должны быть тайной?

– Я не считаю их тайной! – возражаю я, но даже самой себе звучит неубедительно.

– Тогда почему ты не хочешь сказать об этом своей матери?

Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Потому что я боюсь, Егор. Боюсь, как она отреагирует. Боюсь, что она не поймет…

– И это важнее, чем то, что между нами?

Его слова словно пощечина. Я резко отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как я моргаю, пытаясь не заплакать.

Он молчит несколько секунд, пока припарковывается в моем дворе, перед подъездом. Мы сидим в тишине, пока он смотрит прямо перед собой, сжав руки на руле, а я умоляюще смотрю на него, мысленно прося понять меня.

– Егор… – голос мой срывается. – Мне просто нужно время подготовиться к этому разговору. Мама не воспримет все легко, она не такая, как мы. У нее свои понятия.

– Мы приехали, – говорит он ровно. – Поднимись к себе и готовься встречать маму. Я позвоню тебе, когда она уедет.

– Ты можешь остаться, – шепчу я.

Он долго смотрит на меня, а потом качает головой.

– Нет, Вика. Сегодня я не хочу оставаться.

Его слова освобождают поток слез, которые я сдерживала, но он их не видит, потому что я выскакиваю из машины и иду к подъезду.

Егор уезжает.

Я остаюсь одна в подъезде и в этот момент понимаю, что только что сделала что-то ужасное. Егор выбирает меня с тех пор, как все это началось между нами, в то время, как я прячусь за своими страхами. Но как долго он будет ждать, пока я перестану бояться?

***

Я не спала почти всю ночь. Мысли не давали мне покоя. В груди пустота, в голове – тревожный гул.

Я не хотела ссориться с Егором. Не хотела делать ему больно. Но именно это и сделала.

Когда я просыпаюсь утром, первое, что я делаю – беру телефон. Я не знаю, сколько времени уже прошло с нашей ссоры, но ощущение, что миновали целые сутки. Я открываю список вызовов и смотрю на его имя. Набираю номер и прижимаю телефон к уху, сердце начинает стучать быстрее.

– Да, Вика? – Его голос звучит ровно, но я слышу в нем легкую усталость.

Я нервно сглатываю.

– Егор, я… – начинаю я, но тут же замолкаю, пытаясь собрать мысли.

Он ждет. Не перебивает.

– Я вела себя глупо, – наконец говорю я, закрывая глаза. – Я не хотела тебя обидеть. Просто… я испугалась.

– Чего ты испугалась? – его голос мягче, чем я ожидала.

– Что мама не поймет. Что скажет что-то… неправильное. Манипулирующее. Она сложный человек, с ней трудно.

Он молчит пару секунд, прежде чем ответить:

– И ты решила, что лучше скрывать наши отношения?

Я сжимаю телефон крепче, чувствуя вину.

– Это было неправильно. Я понимаю это. Я не хочу больше ничего скрывать, Егор. Ты важен для меня, и я готова рассказать ей все.

Он долго молчит, и я замираю, ожидая его ответа.

– Значит, ты все-таки не боишься? – наконец спрашивает он.

– Боюсь, – признаюсь я. – Но не хочу, чтобы мой страх стоял между нами. Ты можешь пойти с нами на балет, если… если тебе удастся достать билет.

Егор тихо смеется.

– Детка, билеты – это не проблема. У нас будет отдельная ложа.

Я улыбаюсь в трубку, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.

– Конечно. Как я могла забыть, что у тебя всегда есть план?

– Просто я не привык, чтобы мне отказывали, – его голос становится чуть более игривым.

– Хорошо, тогда мы увидимся вечером. Перед спектаклем я расскажу все маме.

– Ты хочешь сделать это сама? – спрашивает Егор с легкой ноткой беспокойства.

– Да. Мне будет легче один на один.

– Ты уверена? – в его голосе скользит сомнение. – Я могу быть рядом. Если хочешь, скажу ей сам.

– Нет, – я качаю головой, хотя он этого не видит. – Я хочу объяснить ей все сама. Без лишнего давления.

Правда в том, что я боюсь, что мама может сказать что-то резкое и неприятное. Мне нужно сначала подготовить ее. Она вспыльчивая, но отходчивая.

– Ладно, Вика. Как скажешь. Но если тебе понадобится поддержка, знай, что я рядом.

– Спасибо, – шепчу я.

– Я заеду за вами к семи.

– Хорошо.

Мы еще несколько секунд молчим, словно он тоже не хочет вешать трубку, как и я.

– Вика? – наконец говорит Егор.

– Да?

– Я рад, что ты передумала.

Я улыбаюсь, ощущая в груди тепло.

– Я тоже.

Мы прощаемся, и я выдыхаю. Все не так страшно. Я справлюсь. Главное – сказать все прямо.