14

После ухода мамы мы с Егором стоим в тишине. Я чувствую, как его пальцы легко сжимают мою ладонь, но это не дает мне облегчения. В груди все сжалось от тяжелого груза разочарования.

– Пойдем, присядем, – тихо говорит он, ведя меня к дивану.

Я послушно опускаюсь рядом, все еще глядя в сторону той двери, за которой скрылась мама.

– Я знала, что она так отреагирует, – наконец произношу я. – Но надеялась, что она передумает после разговора со мной.

– Она просто боится, Вика, – говорит Егор, перебирая моими пальцами, будто хочет успокоить меня прикосновениями. – За тебя, за твою репутацию, за то, что люди будут говорить. У нее в голове четкие рамки, и мы с тобой за эти рамки вышли. Это пугает ее.

– Но это моя жизнь, – срываюсь я, чувствуя, как в горле встает ком. – Почему я должна оправдываться перед всеми? Перед Сергеем, перед ней, перед обществом?!

Егор поворачивает мое лицо к себе, его взгляд становится серьезным.

– Ты не должна, – твердо говорит он. – Ты не должна никому ничего доказывать. Ты выбрала меня, Вика. И если ты действительно сделала этот выбор, то мнение других не имеет значения.

Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки.

– Но она моя мама… – шепчу я. – Я не хочу с ней ссориться.

– И ты не ссоришься, – он осторожно убирает выбившуюся прядь с моего лица. – Ты просто ставишь свои приоритеты на первое место. Ты не можешь контролировать ее реакцию.

Я прижимаюсь лбом к его плечу и закрываю глаза.

– Она сказала, что никогда нас не примет…

– Многие люди говорят «никогда» на эмоциях. Дай ей время. Ее мнение может измениться. Тем более, я не собираюсь никуда уходить. Не будет же она злиться на нас всю жизнь?

– Всю жизнь? – приподнимаю бровь, с любопытством глядя на него.

Мы не обсуждали будущее, хотя он и признался, что любит меня, но приятно слышать, что я не одна думала о том, что будет дальше.

– Конечно, – усмехается Егор, крепче обнимая меня и целуя в кончик носа. – Я планирую стать ее зятем и отцом ее внуков. Думаешь, она придет на свадьбу? Я планирую сыграть ее уже этим летом.

– А меня спросить? – сдерживая улыбку, делаю возмущенное лицо.

– Я бы спросил, но момент неподходящий, – вздыхает он. – И я еще не купил тебе кольцо. Хочу, чтобы все было для тебя красиво. Разве не этого хотят все женщины? Жест, символ.

– Я просто хочу тебя, – счастливо выдыхаю я, глядя ему в глаза. – Я люблю тебя, Егор.

– Не так, как я тебя, – улыбается он, целуя меня в губы.

Я позволяю себе забыться на пару минут в его объятиях, наслаждаясь его поцелуями и купаясь в его мужественном аромате, прежде чем реальность накрывает меня с головой и приходится отстраниться.

– Думаю, вряд ли мы попадем сегодня в театр, – говорю с сожалением. – И как бы мне не хотелось побыть с тобой, лучше тебе уйти, потому что мама вряд ли выйдет из комнаты, пока ты здесь.

Но я оказываюсь не права, потому что именно после моих слов мама выходит из спальни. Ее лицо непроницаемо, я не знаю, о чем она думала все это время, но она явно не смягчилась по отношению к нам.

– Мы можем ехать? – спрашивает она сухо, даже не посмотрев на Егора.

Я сжимаю челюсть, но ничего не говорю. Егор улыбается, в его глазах – сталь.

– Конечно, Лидия Павловна, – спокойно отвечает он, вставая с дивана. – Ты готова, Вика?

Мы с мамой были уже одеты для выхода к его приходу, так что я согласно киваю, все еще пораженная тем, что она все не отменила несмотря на отвратительный спор между нами.

Егор наклоняется ко мне и тихо шепчет:

– Дыши, дорогая. Все под контролем.

Я вздыхаю, благодарная ему за спокойствие, которое он сохраняет, несмотря на мамину откровенную враждебность, и иду к выходу.

Всю дорогу в машине царит тяжелая тишина.

Мама сидит на заднем сиденье, смотрит в окно, сложив руки на груди. Я сижу рядом с Егором, и его рука лежит на коробке передач, но иногда пальцы чуть-чуть касаются моего колена, словно он хочет напомнить мне, что он рядом.

В театре, когда мы заходим в ложу, мама садится как можно дальше от Егора. Я сажусь между ними, ощущая себя барьером между двумя враждующими сторонами.

Когда начинается балет, я надеюсь, что это отвлечет ее.

Но я ошибаюсь.

Весь вечер мама остается холодной и отчужденной, игнорируя Егора и не обращая на меня внимания. После спектакля она отказывается от ужина в ресторане и просит отвезти ее домой. Егор подвозит нас и на этот раз не поднимается в квартиру, но нежно целует меня на прощание, игнорируя неодобрительный вздох мамы.

– Утром я уезжаю домой, – говорит мама, как только мы переступаем порог квартиры. – Надеюсь, в следующий мой приезд мы обойдемся без подобных сюрпризов.

– Не волнуйся, у меня нет другого бывшего мужа, с чьим отцом я могла бы закрутить роман, – не могу удержаться от сарказма.

– Следи за своим тоном, Виктория! – резко говорит мама. – Я все-таки твоя мать.

– Тогда веди себя, как мать, а не как осуждающая незнакомка! – снова прорывается наружу обида. – Почему тебе так трудно понять, что мое счастье в Егоре? Мне не нужен никто другой. Или ты предпочтешь видеть меня одинокой и несчастной, чем с таким «неудобным» человеком?

– Не говори глупости, Вика, я вовсе не против твоего счастья! Просто… – она замолкает и резко вздыхает. – Впрочем, нет смысла снова спорить об одном и том же. Ты меня не слышишь, дочь, и не хочешь слушать. Поступай, как знаешь. Я не могу уберечь тебя от этой ошибки, так что мне остается только смотреть и разбираться с последствиями.

– Никаких последствий не будет, потому что это не ошибка.

– Посмотрим, – хмыкает она, направляясь в ванную. – Я в душ и спать.

***

Утро серое и промозглое. Я стою на вокзале, кутаясь в пальто, и чувствую, как холод пробирается под одежду. Или, может, это не от погоды. Может, он идет изнутри.

Мама стоит рядом, держа в руках сумку. Она молчит. Я тоже. После вчерашнего скандала мы обе чувствуем себя выжатыми. Я знаю, что она злится. Разочарована. Ей трудно принять мой выбор. Но, несмотря на это, она здесь, рядом со мной, и прощание неизбежно.

– Когда приедешь в следующий раз? – спрашиваю я, пытаясь заполнить неловкую паузу.

– Не знаю, – отвечает она сухо.

Я прикусываю губу, опуская взгляд.

– Мама…

– Мое мнение не изменилось, Виктория, – резко перебивает она. – Не начинай снова, прошу тебя.

– Но я остаюсь твоей дочерью.

Она смотрит на меня, и в ее глазах читается борьба.

– Я знаю.

Несколько секунд мы просто стоим, изучая друг друга. Я ищу в ее лице намек на принятие, но нахожу лишь усталость.

– Просто… будь осторожна, Вика, – наконец говорит она, тяжело вздыхая.

Я не успеваю ответить, потому что в этот момент объявляют посадку. Мама на мгновение колеблется, а потом резко прижимает меня к себе в коротком, но крепком объятии.

– Береги себя, – шепчет она.

Я закрываю глаза, впитывая тепло ее рук.

– Ты тоже, мам.

Она отстраняется, разворачивается и быстро уходит к своему вагону, даже не оглянувшись. Я остаюсь стоять на месте, наблюдая, как поезд уносит ее прочь, и чувствую странное облегчение, смешанное с тоской.

День проходит в каком-то тумане. Я механически выполняю работу, мысленно все еще переваривая разговор с мамой.

Когда рабочий день подходит к концу, я закрываю магазин и собираюсь идти домой, но едва выхожу на улицу, как вижу знакомый темный внедорожник, припаркованный у тротуара.

Я открываю дверь, садясь внутрь, и сразу же встречаюсь с темными глазами Егора.

– Привет, как прошел день? – спрашивает он.

– Как после шторма, – честно отвечаю я, наклоняясь, чтобы чмокнуть его в губы.

– Мама?

– Уехала утром. Прощание было… сложным.

Егор смотрит на меня внимательно, но ничего не говорит. Просто протягивает руку и мягко сжимает мою ладонь. Я слабо улыбаюсь.

– Ты за мной заехал просто так или с какой-то целью?

Он усмехается.

– Я думал, ты уже привыкла к тому, что я забираю тебя с работы без какой-либо цели. Но сегодня у меня для тебя сюрприз.

– Правда? Какой? – взволнованно спрашиваю я.

Он выдерживает длинную паузу, прежде чем с хитрой улыбкой говорит:

– Поехали на море.

Я моргаю.

– Что?

– На недельку. Куда-нибудь, где солнце, океан и никто не будет нас доставать.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Я хочу провести с тобой время, не думая о работе, о проблемах, о нашей родне. Просто ты и я.

Я ошеломленно смотрю на него, а затем непроизвольно улыбаюсь.

– Звучит заманчиво. Думаю, я смогу отпроситься с работы.

Егор довольно улыбается, а затем, не теряя времени, заводит машину.

– Отпрашивайся уже сегодня и собирай чемодан, потому что послезавтра мы вылетаем.

– Ты все уже организовал? – в шоке смотрю на него. – Так быстро?

– Конечно. Я решил, что с меня хватит, я хочу твое безраздельное внимание. Думаю, моему заму не повредит встряхнуться и доказать, для чего я плачу ему его огромную зарплату. Неделя у нас есть.

Я смотрю на него, чувствуя, как волнение смешивается с восторгом.

– Ты с ума сошел, да?

– Ты только заметила? – его губы тронуты улыбкой, а в глазах сверкает озорной блеск.

– И все ради меня?

Егор ловит мой взгляд, его голос становится ниже, мягче:

– Все ради тебя, детка.

И вот, я уже готова растаять и превратиться в лужицу прямо на месте.