48

Ильдар

Дело с ребенком двигалось медленно. Мудак Поляков хорошо подсуетился, и теперь вся эта бюрократическая махина едва шевелилась. Конечно, всегда оставался вариант просто выкрасть девочку, но… Но это был крайний случай. Если больше ничего не останется.

Арес только разводил руками и неоднократно намекал, что можно было бы обратиться к Мансурову за помощью. И, возможно, да, был прав, но это означало, что ему придется рассказать и остальное.

Пока оставалась вероятность решить проблему самим, я не хотел никого больше привлекать. Однако определенные телодвижения все же пришлось совершить, и именно поэтому утром пошел к Лиле, когда та не спустилась к завтраку.

На стук в дверь никто не ответил. В комнате тоже никого не было. Какой-то невнятный звук послышался со стороны ванной, и я тут же рванул туда. И едва не обалдел — Лиля стояла перед унитазом в скрюченной позе.

Услышав стук двери, она резко подняла голову и испуганно посмотрела на меня.

— Ты чего здесь?

— Я? Зашел обсудить кое-что… — с трудом сообразил, что именно она спрашивала. Потому что в голове уже крутились мысли о том, что именно было в отчете из клиники.

И страх. Страх, что я снова что-то упустил, и теперь у нее опять были проблемы со здоровьем. Наверное, выглядел я как-то неадекватно, раз она продолжала испуганно смотреть на меня. Поднялась на ноги и чуть отошла.

— Это не то, что ты подумал… — пробормотала Лиля.

— В смысле? У тебя что-то нашли? Ты почему не сказала?

— Нет, просто… Да все в порядке…

Я по привычке шагнул к ней, и в этот момент на ее лице отразился такой ужас, а рука скользнула к животу… Мне потребовалась целая минута, чтобы сложить два и два.

— Ты… Ты… — Взгляд любимой женщины был настолько затравленным, что я почувствовал себя настоящим мудаком. — Это… — Я указал рукой на ее живот.

— Это ничего не меняет.

— Не меняет?! Лиля, ты беременна! — едва не заревел я.

— Тебя это не касается! — огрызнулась она, занимая оборону. — И если ты думаешь, что это дает тебе какие-то права…

— Ты правда не понимаешь? Этот ублюдок может узнать! И под ударом окажешься не только ты! — едва не кричал я. Мне не верилось до конца в то, что это все происходило на самом деле. Я же слышал, как она говорила, что больше не сможет. Ведь тогда все сходилось — и девочка из детдома, и ее фразы, брошенные во время наших перепалок.

— Я… Я не подумала об этом, — тихо сказала Лиля. — Он точно сможет все узнать?

Зажмурился, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Наблюдаться пока придется частным образом. Специалиста Арес найдет, а в клинике данные уберут. Будем надеяться, что он не успел так далеко зайти.

Я старался не думать о том, откуда у жены такой затравленный взгляд, наполненный страхом. Старался. Но, блядь, ничего не выходило.

Даже сейчас она стояла напряженная и готовая в любой момент дать отпор. А я ведь… Я ведь не собирался нападать! Только защищать! В голове еще полностью не уложилась эта новость, я еще не осознал до конца, что стану отцом…

Очень медленно шагнул к ней. Лиля настороженно замерла, по-прежнему прикрывая от меня живот. А я… Опустился перед ней на колени и уткнулся лбом в него.

— Прости меня… — прошептал, закрыв глаза. — Прости, если сможешь…

Всего несколько минут мы провели вот так, но это было так много для меня! Я же ведь не надеялся даже. А теперь… Теперь нас связывал не просто штамп в паспорте, а кое-что куда важнее. И даже если Лиля будет против, я все равно буду рядом. С ней. С ребенком.

— Зачем ты приходил? — Один вопрос, и наша хрупкая идиллия была разрушена. Меня отстранили, и в груди разлился лютый холод. Заслуженно, конечно, но от того не менее болезненно.

— Насчет документов для усыновления. — Я даже отошел подальше, чтобы не нервировать жену.

— Что с ними?

— Нам все-таки придется оформить фиктивный брак. Из-за бюрократических проволочек.

— Фиктивный?

— Да, как я и говорил ранее. К сожалению, иначе не выйдет.

— Неужели твоей власти не хватит, чтобы решить вопрос иначе?

В ее словах явно была слышна насмешка. Но насмешка с примесью горечи.

— Мои люди могут просто выкрасть ребенка. Но, во-первых, вряд ли это пойдет ей на пользу. Во-вторых, легализовать тогда ее будет на порядок сложнее. И в-третьих, этим мы можем спровоцировать Полякова.

— Извини, я не подумала. Конечно, Оля не должна пострадать.

— Если не останется других вариантов, мы это сделаем. Но сначала…

Я смотрел на нее, а руки зудели от желания обнять, прижать к себе, вдохнуть тот самый запах, который так прочно ассоциировался только с ней. С ума сходил от этого, от того, что теперь это была недосягаемая мечта.

— Хорошо. Сделаем, как ты предлагаешь. Это все?

— Нет, мне звонил врач из клиники насчет твоей тети. — Лиля тут же побледнела. — Нет, все в порядке. Но завтра она поедет в пансионат, и Марат уже выделил охрану, которая будет за ней там присматривать.

— Спасибо, — тихо произнесла она. — Если это все, то я бы хотела побыть одна.

— Да, конечно. Врач приедет сегодня или завтра — и осмотрит тебя.

— Это лишнее. Мне нужно лишь сдать анализы и все.

— Лиля, тебе не кажется, что в этом вопросе лучше перестраховаться? — напряженно спросил я, понимая, что если она заупрямится, я вряд ли смогу надавить, как надо.

— Но я нормально себя чувствую! Мне просто советовали полный покой и хорошо питаться.

— Ты не хочешь принимать мою помощь? Дело в этом? — Она немного растерялась. И в этот момент я особенно остро почувствовал, чего так сильно мне не хватало все эти годы. Вот именно этого открытого взгляда, этой нежности, что уже никогда не будет направлена в мою сторону.

— Ладно. Пусть приезжает. Ты прав — хуже не будет, — сдалась жена спустя пару минут. — А теперь…

— Да, уже ухожу.

Меньше всего мне хотелось следовать своим же словам. Уйти и оставить ее там одну с мыслями, со страхами. Но рядом со мной она вряд ли сможет чувствовать себя спокойно. И виноват в этом был только я сам. Так к чему было себя жалеть? Предстояло решить, что делать, учитывая новый факт, который никак не укладывался в голове. Я ведь обещал отпустить Лилю — не сомневался, что она действительно попытается уйти. И даже почти смирился с этим. Но теперь…

Теперь я не знал, как быть. И нужно было все хорошенько обдумать — ведь права на ошибку у меня больше не было…