51

Вообще я не собиралась оставаться до утра в комнате Ильдара, но проспала. И пробуждение вышло неловким. Я старалась выглядеть уверенно, но в груди сердце билось, словно сумасшедшее. Повезло, что видимо с перепоя мужчина плохо соображал, поэтому не стал ни о чем больше расспрашивать.

Даже про тот самый должок…

Это не было какой-то гарантией для меня. Но вдруг поможет в будущем, и в нужный момент Самедов все же пойдет на уступки? Ведь слово свое он предпочитал все же держать.

Токсикоз еще давал о себе знать, так что какое-то время я провела в ванной, справляясь с тошнотой. А после, как и всегда, захотелось есть. Но все эти неудобства мне были только в радость — потому что они были свидетельством того, что во мне рос малыш. И я готова была хоть все девять месяцев по утрам торчать возле унитаза, лишь бы родить.

Увидеть еще одного человека из прошлого было неожиданно. И уж тем более я не была готова к его положительной реакции на меня. Поэтому растерялась и не знала, как себя вести. Ситуацию спас Ильдар. Он уже, очевидно, пришел в себя и снова стал холодно-отстраненным.

Когда мужчины ушли, я уже собиралась вернуться к себе, но потом остановилась и пошла вслед за ними. Диалог с бывшим мужем у нас как-то не складывался, а ситуацию с Поляковым понимать хотелось. И я подумала, что если они будут что-то обсуждать на эту тему, то я хотя бы буду в курсе новостей.

Но я совершенно не ожидала услышать межличностные разборки. И чем больше слушала, тем отчетливее понимала, о чем шла речь.

Уехать… Он решил уехать…

Мне не верилось, что это было правдой. Я же не верила, что Ильдар когда-то отпустит меня. Особенно теперь, узнав о ребенке. И скажи он это мне, я бы не поверила ни за что!

Но врать своему близкому другу он стал бы вряд ли. Особенно учитывая реакцию, последовавшую за этим. Я слушала и не узнавала Самедова. Его словно подменили.

Хотя я вынуждена была признать, что он в целом после возвращения из больницы изменился. Но я опасалась верить ему. А выходило…

В общем, подумать было о чем — вот так сразу я не знала, как относиться к этой новости. Уже собиралась уйти, поняв, что дальше мне тут делать нечего, пока не услышала:

— Девочка Оля. Которая из детдома. Она у меня. — Как только до меня дошел смысл этих слов, я отшатнулась и, кажется, столкнула какую-то вазу, которая шлепнулась на пол и разбилась. — А также у нас, кажется, есть еще один участник беседы… — донеслось из-за двери.

И уже через пару мгновений дверь открылась, а я столкнулась со злым взглядом Самедова…

— Лиля?

— Это правда? — выдавила я. — Оля… Оля у него? — Не могла поверить, что они вот так решили судьбу девочки, не посоветовавшись со мной.

Его взгляд потеплел, сам мужчина тяжело вздохнул и открыл дверь шире.

— Проходи.

Я осторожно прошла в гостиную под внимательным взглядом второго мужчины.

— Вы правда забрали ребенка? — смело спросила я у него.

— Правда, — довольно спокойно ответил тот. Я не чувствовала от него какого-то негатива, скорее наоборот. И, возможно, поэтому позволила себе продолжать.

— Но так ведь нельзя! Она же не игрушка!

— Скажем так, это была вынужденная мера.

— Но… Но она же совсем маленькая!

— Лиля, — мягко перебил меня тот. — Никто не хочет навредить ребенку.

— Тогда привезите ее сюда! Она знает меня и не будет пугаться чужих людей и новой обстановки.

Я бросила взгляд на Ильдара, интуитивно ища у него поддержки. Потому что чувствовала — одной мне не выстоять, не отвоевать дочку.

— Думаю, Владлен Игоревич хочет сказать, что для этого и приехал, чтобы сообщить о том, почему так вышло, — устало произнес бывший.

— Именно. Я мог бы привезти Олю к вам, но сейчас, когда вопрос с Поляковым не решен, ты уверена, что стоит подвергать ребенка риску?

— Но вы же уже забрали ее, — все еще не понимала я. — Вопрос теперь не решится законодательно, разве нет?

Мужчины переглянулись.

— Верно. Ильдар пытался сделать все законно. Но этот ублюдок задействовал людей, стоящих достаточно высоко. Ситуация стала такой, что проще было выкрасть ребенка. И нет, ее не пугали. Все сделали крайне осторожно, а сейчас она находится под охраной и присмотром лучших психологов и педагогов, — заверил меня Владлен Игоревич.

— И когда я смогу с ней увидеться? — дрожащим голосом спросила я.

— Как только Полякова найдут. Увы, он, мягко говоря, не в адеквате.

— Что это значит?

— У него было две контузии, а после того, как его отправили на гражданку, так и вовсе потерял ориентиры в жизни. Он очень опасен, Лиля. Ты готова поставить под удар жизнь маленькой девочки просто из желания поскорее с ней увидеться?

Это был сложный вопрос. Точнее, конечно же, я знала ответ — мои желания были не важны по сравнению с безопасностью Оли. Но сама постановка… Как же я хотела, чтобы все осталось позади.

— Я поняла, спасибо, — удрученно ответила ему. — Но я могу ей хотя бы звонить?

— Не думаю, что дразнить ребенка, разумное решение.

— А что с теми усыновителями?

— Их проверили, но документы оказались поддельными. Им хорошо заплатили за то, чтобы они взяли девочку и стояли на своем до конца. 152e1bc

— Поляков?

— Видимо, да. Однако прямых доказательств у нас пока нет.

Я медленно кивнула, обдумывая новые факты.

— Мне стоит знать что-то еще? — Владлен Игоревич многозначительно посмотрел на Ильдара, но тот сделал вид, что не понимал, о чем речь.

— Пока нет. Но уверен, скоро вся эта ситуация разрешится, и вы сможете забрать Олю, чтобы стать полноценной семьей.

Столь откровенный намек покоробил меня, и я не удержалась — метнула взгляд в сторону Самедова. Тот стиснул зубы и неодобрительно посмотрел на своего друга. Что ж, ладно, меня их разборки не касались.

— Спасибо, что помогли, — сказала я, прежде чем покинуть гостиную. Я старалась держаться, но как только оказалась за дверью, силы меня покинули, и я едва не сползла на пол. Только страх, что меня снова застукают, помог добраться до своей комнаты.

Вроде бы теперь я точно знала, что Оля в безопасности, и ее никто не отнимет, но странное чувство, что впереди меня ждало самое плохое, появилось в груди и не отпускало…