52

Пару дней ничего не происходило. Ильдар по-прежнему держался предельно вежливо и на расстоянии. К вопросу об Оле мы больше не возвращались. Точнее, мы вообще ни к чему не возвращались. Потому что почти не общались. Стоило нам случайно пересечься, как бывший муж сдержанно удалялся, и все.

Он будто отгородился от меня. И я пока не знала, хорошо это или плохо для меня. Ожидание постоянной подставы немного ослабло, и теперь я по-новому взглянула на этого мужчину.

Между нами словно был заключён негласный договор — общаться как можно меньше. И если раньше я бы подумала, что это хитроумная уловка, то после подслушанного разговора уже не было той уверенности.

Единственное, что оставалось неизменным — Ильдар каждый день интересовался моим самочувствием. Пару раз мне казалось, что он хотел спросить ещё что-то, но в итоге просто уходил.

Так было, пока однажды вечером он не пришел позже обычного ко мне в комнату.

— Мне нужно тебе кое-что сообщить, — произнес он все тем же нейтральным тоном, к которому я никак не могла привыкнуть.

— Это насчёт Полякова? — тут же насторожилась я.

— В каком-то смысле. Сейчас все хорошо, поэтому, пожалуйста, выслушай спокойно — твою тетю пытались вывезти с территории пансионата.

— Что?!

— Тише. Она в порядке и не пострадала. Охрана вовремя подоспела, и ей больше ничего не угрожает…

Я не удержалась и, вскочив с постели, стала нервно расхаживать.

— Но он может попытаться снова, да?

В какой-то момент мы оказались слишком близко, и Самедов мягко удержал меня за плечи.

— Лиля, тебе нельзя нервничать. Пожалуйста, подумай о ребенке. О безопасности твоей тети уже позаботились.

— Но он же добрался до нее! — всхлипнула я. — И это все из-за меня!

— Не говори глупостей. Это все потому, что Поляков больной ублюдок. И я его остановлю. Клянусь.

Руки тряслись, а внутри все сжималось от понимания, что могло произойти… Всхлипнула и, не понимая, что делаю, прижалась к груди Ильдара. Тот замер, продолжая обнимать меня за плечи.

— Извини, — отстранилась я, сообразив, что именно сделала.

— Ничего, я все понимаю. Может, вызвать врача?

— Нет, не надо. Я сейчас успокоюсь, — заверила я его. — Спасибо, что рассказал.

Самедов кивнул и вышел, оставив меня одну. Это был первый раз, когда он был еще более сдержан в эмоциях. Словно я стала ему окончательно чужим человеком. И это понимание оказалось неприятным открытием для меня.

Тете я позвонила только на следующий день. Просто чтобы не беспокоить на ночь глядя. И судя по тому, как она разговаривала со мной, тетя Шура даже не заметила, что была в шаге от похищения. И за это я была очень благодарна Ильдару. Все-таки он был очень предусмотрительным. Правда, после тех случайно получившихся объятий видеться мы стали ещё меньше.

Каждый вечер я смотрела, как он закрывался в кабинете, где убрали все следы погрома, и не выходил допоздна. Сначала я думала, что у него много работы — все-таки он всегда был трудоголиком. Но потом поняла — он таким образом отгораживается от меня. Ведь на его территорию я никогда не совалась сама. А поняла я это, когда одна из девушек из обслуги проболталась, что хозяин теперь обедает и ужинает в кабинете.

Учитывая, что я услышала насчёт его идеи уехать, все складывалось в единую картину. И мне бы, наверное, радоваться — вот она, свобода, о которой я мечтала. Она уже маячила на горизонте. Деньги мне от Ильдара были не нужны — своего ребенка я обеспечу и сама. Но неожиданно я вдруг поняла, что мысль о том, что однажды он просто исчезнет, причиняла мне дискомфорт.

И не просто исчезнет, полезет под пули, чтобы уйти навсегда…

Подобное было очень не в стиле бывшего мужа. Он всегда и во всем добивался своего. И мне долго не верилось в то, что это все по-настоящему планировалось. Пока однажды я не стала невольным свидетелем разговора Ильдара и его друга Ареса. Тот подтвердил, что получил завещание и генеральную доверенность на управление бизнесом.

— Но ты совершаешь ошибку, друг, — сказал он тогда. — Почему ты не дашь вам шанс?

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — отрезал Самедов, и они отошли подальше от окон, так что остаток разговора я уже не слышала.

И вот теперь я все больше думала — а правда ли хочу лишить ребенка его отца? Правда ли имею на это право? Хочу ли найти другого мужчину, чтобы стать счастливой? Чтобы наконец пойти дальше…

Но для того, чтобы принять окончательное решение, мне нужно было поговорить с самим Ильдаром, чтобы расставить все точки. Поэтому, набравшись смелости, вечером отправилась в кабинет мужа.

Он сидел за столом, на котором лежали какие-то бумаги. Но, судя по всему, мыслями мужчина был где-то далеко.

— Лиля? — искренне удивился он. — Что-то случилось?

— Ты мне скажи. Это правда, что ты собрался уезжать? — я боялась эмоционально сорваться. Поэтому не стала уточнять, куда именно и зачем.

— Это имеет какое-то значение?

— Ты снова все решил за всех, да?

— Так будет лучше. Не волнуйся, с деньгами проблем не будет. Арес проследит, чтобы вы с ребенком получали ежемесячное содержание. Жить можно в этом доме. Но если не нравится — выберешь то, что по душе. Насчёт безопасности тоже не волнуйся. Опять же Арес поможет. Ну, и Марат останется с тобой.

Он говорил так спокойно и отстраненно, будто мы не наше будущее обсуждали, а просто погоду за окном.

— Мне не нужны твои деньги.

— Лиля, — устало вздохнул муж. — Тебе, может, и нет, но ребенку лишним не будет. Пусть у него будет все самое лучшее.

— Пока ты самоустранишься, да? Как удобно! — не удержалась я от обвинения.

— Чего ты хочешь? — Он встал из-за стола и, обойдя тот, встал напротив. — Скажи, и я сделаю.

— Прав был твой друг — ты трусливо сбегаешь от ответственности! — ткнула в него пальцем.

— А ты вдруг передумала и решила, что жить под одной крышей — хорошая идея?

Наконец-то равнодушная маска треснула, и я увидела того, настоящего Ильдара, который не прятал от меня эмоции.

— И как это будет? Возьмёмся за руки и забудем все, что было пять лет назад? Сделаем вид, что все снова по-старому?

— Так я ещё и виновата?! — возмутилась я. — Я ничего не делала!

— Знаю, — согласился Ильдар. — Я виноват. Виноват так, что это не исправить и не перечеркнуть ничем. И если я останусь в городе, да даже в стране, я не смогу отпустить вас, понимаешь?

— Как удобно — накосячил и сбежал! — все сильнее распалялась я. — Это же так по-мужски — сбегать от ответственности вместо того, чтобы признать свою вину и пытаться что-то исправить!

— Как?! Как я могу исправить то, что даже не помню! — вдруг взорвался бывший. — Я не знаю… не помню, понимаешь? Не помню, сказал ли те страшные слова, и не могу найти ответы! Не могу доказать, что никогда бы не сотворил с тобой такое!

В его голосе и взгляде было столько невысказанной боли, что у меня мурашки по коже побежали. Я никогда не видела Самедова в таком состоянии.

— Что доказать? — спросила дрожащим голосом, не понимая, о чем шла речь.

— Что та ситуация с охраной была подстроена. Не могу доказать это… Не могу узнать, что именно тогда случилось, потому что того, кто знает ответ, никто не может найти. А значит… значит, есть шанс, что я… — он не договорил, но мне и не надо было. За него сказали его глаза. И этот потерянный взгляд, наполненный болью.

Все это время он мучился неизвестностью по поводу своей вины…

— Так что нет, Лиля, такое нельзя исправить и нельзя простить.

— Но ты же не знаешь…

— Вот именно. У тебя есть полное право ненавидеть меня за все, что я натворил. Я это заслужил. От и до.

— Но ведь ребенок при чем?

Его лицо исказилось болью. Ильдар неосознанно сделал шаг ко мне, и между нами осталось всего ничего.

— Ни при чем. Но зачем ему такой отец? Разве ты позволишь мне быть рядом? Позволишь мне взять его на руки после всего?..

За эти несколько минут я получила от Ильдара эмоций больше, чем за прошедшую пару недель. И я тонула в них, утопала во взгляде, который видела. Жадность, с которой муж впитывал каждое слово, каждую эмоцию, невозможно было скрыть. И это пьянило.

— А может, ты просто хочешь уехать со своей невестой? — выдохнула ему в лицо, решив расставить все точки. — Может, дело в той, другой?

— Какой другой?

— Которая Лара! — выплюнула я в ответ со злостью.

— Нет никакой другой! — рыкнул Ильдар, наклоняясь еще ближе. — Только ты в моей крови… И так было всегда!

Мужчина стиснул зубы, а затем как-то обреченно выдохнул:

— Прости… — После чего накрыл мои губы своими…