58

Ильдар

Внутри чувствовалось странное опустошение. Последние дни были наполнены постоянным напряжением, ожиданием нового удара и желанием найти сукиного сына, чтобы удавить собственноручно. Но все случилось куда прозаичнее. И мне до черных мушек в глазах хотелось оживить тварь и убить снова. А затем еще и еще. Чтобы он страдал и получил за все, что посмел сделать, за то, что успел запланировать.

Арес молчаливо сидел рядом. За рулем был один из его ребят, так что оказаться выброшенными на обочину из-за его диких гонок нам не грозило.

Впрочем, я и не торопился…

Наверное, следовало вернуться поскорее домой, сказать Лиле, что она, наконец, свободна и может спокойно жить, забрать свою девочку Олю и… строить свою жизнь заново.

Но мне нужно было немного времени, чтобы вся та грязь, открывшаяся сегодня, улеглась, а ярость, застилавшая сознание, успокоилась.

Ни к чему ей видеть меня в таком состоянии.

В клинике нас сразу провели в отдельное крыло — как раз для таких случаев, чтобы не светить ранениями перед всеми. Пока мне делали перевязку, Астахову кто-то позвонил, и он, бросив на меня быстрый взгляд, вышел. А я… Я упивался собственной болью, чтобы хоть немного чувствовать, чтобы попытаться вернуть желание дышать.

— Лиля звонила, — произнес друг, когда вернулся. Врач как раз закончил и, оставив назначение, вышел из палаты.

— Тебе? — неуместная ревность тут же дала о себе знать.

Блядь, все-таки свалить, как можно дальше, было правильным решением.

— Мне. Спрашивала, как ты.

— С чего бы?

— Может, с того, что у нее оказалось твое письмо?

Меньше минуты мне понадобилось, чтобы сложить два и два.

Марат.

Ну какого, спрашивается, хера, а?

— И пока ты не успел придумать казнь для парня, остановись и подумай — может, он оказал тебе услугу?

— Какую, на хер, услугу? Добавил нервов Лиле? — прорычал я.

— Не без этого, конечно. Но она звонила мне, как только прочитала твое послание… Что ты, кстати, там такое написал, что она едва не умоляла вытащить тебя оттуда, куда ты умотал?

— Умоляла? — опешил я.

— Скажем так, очень просила. Балашов не знал, что мы тебя страховали.

— Кстати, вот об этом хотелось бы узнать поподробнее! И как давно вы с Владленом пасете меня?

— Достаточно, — легко улыбнулся друг. — Он сразу сказал, что ты в итоге сам полезешь в пекло. Правда, не учел, что ты настолько отбитый на башку… — Арес достал из кармана то самое устройство и положил рядом. — Ты серьезно собирался нажать на кнопку?

— Выбора не было.

— Выбора? — неожиданно зло вскинулся он. — У тебя был выбор! Но ты решил, что умнее всех и сам способен разобраться, вместо того, чтобы решать проблему сообща.

— Это слишком затянулось! Ты не понимаешь — Поляков совсем больной! Он такое наворотил… Да и плевать мне на свою жизнь, если Лиля с ребенком будут в безопасности.

— Какой же ты непроходимый идиот, — покачал головой он. — Впрочем, ты ведь все равно меня не услышишь?

Мы немного помолчали, прежде чем я озвучил просьбу, которая меня волновала.

— Мне нужна запись.

— Какая запись?

— Там стояла камера. Поляков все снимал на видео, и мне она нужна.

— На хрена?

— Ты все равно узнаешь, когда посмотришь, — неохотно ответил я, поняв, что смысла утаивать информацию не было. — В общем, тогда, пять лет назад, Лиля была беременна, когда я ее выгнал. И… Когда уехал, охранники решили поразвлечься. Я не знал этого все это время. Они сказали ей, что это я приказал, а я… Я не помнил того вечера. Просто чистый лист — только злость, ярость, и все. Словно пелена перед глазами.

Арес молчал, и я был признателен ему за то, что он не начинал свои очередные мозгоправские штучки.

— Повезло, что Марат их выгнал. Черт знает, как уж ему это удалось, но из-за стресса Лиле стало плохо, и он увез ее в больницу. Очевидно, что ребенка она потеряла, а потом… Балашов и сам попал в больницу из-за того, что вступился за нее. Я тогда мало что соображал — пил беспробудно. Так что, когда пришел в себя, охрану всю на хрен сменил, остался только Марат. И когда она обвинила меня в том, что я… — Голос неожиданно сел, подводя меня. — В общем, я решил найти этих обмудков. Но один как сквозь землю провалился. Оказалось, что это был человек Полякова. Естественно, после он от него избавился. Но у меня не было уверенности, что все было именно так, пока он сам не признался в этом.

— И ты поэтому решил, что у вас нет шанса… — хмыкнул Астахов.

— А разве недостаточно веская причина? — горько усмехнулся я. — Помимо остальных. Ты сам-то остался бы после всего?

— Честно? Не знаю. И надеюсь никогда не узнать, — признался друг. — Пиздец, у вас все непросто, конечно. Но знаешь, я тебе так скажу — если бы ей было наплевать на тебя, она бы не стала волноваться и звонить. Дерьма, конечно, между вами достаточно, но это все прошлое. У вас теперь ребенок, а это будущее. И тебе решать, что в нем будет. Никогда не поздно что-то исправить.

Мне очень хотелось верить в эти слова, но я до сих пор не был уверен, что имел право на этот шанс. Потому что был слишком ослеплен собственной болью, чтобы заметить, как страдала моя любимая женщина.

Хотя обязан был!

— Езжай домой, — посоветовал Арес. — Она ждет тебя.

— Хотелось бы в это верить, — слабо улыбнулся в ответ.

— И не просри свой шанс. Исправь то, что надо исправить.

— Исправлю, друг, — пообещал я скорее себе, чем ему. — И спасибо! — Обняв его на прощание, вышел из палаты.