Глава 46

Максим

Удар в грудину, потом в живот, в спину. Я не могу даже уворачиваться, потому что они летят с разных сторон. В глазах резкости нет, все в тумане. Мое тело превращается в сплошную болевую точку.

- Ната! Наточка! – толи кричу, то ли шепчу.

Не знаю. Не понимаю.

Я вообще не ожидал, что вместо людей на похоронах окажется зверье. Еще и полоумное, не имеющее здраво мыслить.

Стоило Анфисе указать на нас пальцем, как один огромный толстый мужик вышел вперед, схватил меня за шкирку и поволок дальше, между памятниками, по тропинке.

Даже священник смотрел нам в след и ничего не сказал.

А как же милосердие?

Я сначала взывал к разуму мужика. Но того в черепушке у мужика не оказалось. Потом пытался вырваться, применяя силу. Но тут же получил удар по голове и обмяк. К нему присоединились еще люди.

Я услышал крик Наты. И потом она затихла.

- Не трогайте ее! Она же женщина! Что вы творите!

- Иван спас мою жену. Восемь часов ее оперировал. То, что она сейчас дышит – его заслуга. А ты, отребье забрал жизнь у такого человека, - тычок кколеном в спину.

- Ничего я не забирал! Иван – преступник! И я не имею отношения к его смерти! – пытаюсь донести до него истину.

Но снова получаю мощный удар по голове.

Потом начинают говорить другие придурки, нахваливать Ивана, мол какой офигенный был мужик. Ната где-то периодически стонет вдалеке. Но я ее не вижу.

Я пытаюсь упросить их отпустить хотя бы ее. Переживаю как она. Испуганная с этими озверевшими олухами!

Вот какого мы сюда поперлись?

Ната хотела своими глазами увидеть, как плохо Анфисе. Ей это было нужно. Она загорелась, я поддержал.

Да, я знаю, что меня никто не поймет, меня осудят и покрутят пальцем у виска. После всей открывшейся правды, я выбрал остаться с ней.

А я не могу иначе. Просто не могу. Я не понимаю, как жить без нее. Теперь, когда мы снова воссоединились, я понял, что не дышал полной грудью. Ничего не было без нее.

Сейчас рядом с ней я живу.

И я не могу от этого отказаться.

Я даже не сказал ей, что все знаю. Думал поговорить после похорон. А тут эти отбитки.

Они тащат нас в другой конец кладбища, где куча заброшенных могил. И там кидают на грязную землю и начинают избивать.

Так что я в какой-то момент теряю всякие ориентиры.

Но я-то ладно. А что они делают с Натой? Я ее не вижу. Уже даже не слышу.

А если… нет, о таком даже думать не хочу. Слишком жутко, я не могу ее потерять. Не после всего, через что мы с ней прошли.

И из-за кого? Они хоть знают, как и скольких этот Иван порешил? Кого оплакивают?

Но нет, они избивают приличных людей. Потому что Анфиса так указала.

Теперь я все больше начинаю понимать Нату. Моя вторая жена действительно чудовище.

У нее был шанс все изменить. Даже настроить меня против Наты. Приблизить к сыну. Очень долго, я выбирал именно Анфису, борясь со своими чувствами, держа их в клетке. Но она смотрела на меня как на ничтожество. Она не захотела выстроить диалог. И теперь вовсе без малейших колебаний натравила разъяренную толпу на двух безоружных людей.

Эти все мысли проносятся в голове, чтобы затушить вспышки боли. Чтобы отвлечься не чувствовать и не потерять сознание.

Когда избивание завершается. Ко мне наклоняются эти нелюди и плюют мне в окровавленное лицо, много омерзительных плевков, словно я презрительный мусор, а потом и вовсе скидывают в какую-то яму, на ее дне вонючая, грязная вода. И дальше закидывают землей.

- Что вы творите! – выкрикиваю из последних сил.

Но они не останавливаются. Земля лети и летит, а я не в силах даже подняться, вонючая вода попадает в рот, уши, нос. Захлебываюсь, задыхаюсь. И уже даже не могу кричать.

Хотя оно бессмысленно, они творят свою дикую расправу и ничего не услышат.

А потом, как мне кажется, внезапно наступает тишина.

Они уходят. И боль накатывает с новой силой, словно организм держался, сопротивлялся, и в один момент силы полностью иссякли.

Яма не такая глубокая. Меня засыпали не так сильно. Я могу дышать, могу выбраться, только на это нужны силы, которых нет.

А там Ната… что с ней? Я обязан ей помочь!

Она одна не справится.

Я пробую встать. И снова падаю в грязную лужу. Так несколько раз. Потом передышка. Снова рывок, удается зацепиться руками за края ямы, но они соскальзывают, и я падаю вновь.

Не знаю, сколько этих попыток предпринимаю. В какой-то момент перестаю чувствовать собственное тело.

Но я выбираюсь. Ползу по земле, ищу Нату. Хриплю, пытаюсь ее звать, но ничего не выходит. А в голове только одно: «Я должен ее найти!».

Я знаю, моя любовь держит меня на плаву. И я вижу ее лежащей около заброшенной могилы, избитую и с комьями земли во рту. Она беспомощно вращает глазами и даже не шевелится.