Глава 17

Мир жадно присосался к моей груди и сопел, наслаждаясь материнским молоком. Ханна молчала, а я всё думала о нашем разговоре с Арденом.

Судя по его гневному взгляду, он был зол на лорда Яниса и его семью, вот только я так и не поняла, получат ли они должное наказание.

Я сидела на постели с прямой спиной, словно мне в позвоночник воткнули палку, поскольку лежать я не могла из-за болей в спине, но старалась не издавать ни звука, чтобы не предаваться самобичеванию.

– Моя леди, я сегодня пойду в дом вашего отца, мне что-нибудь ему передать?

Ханна встала с кровати и посмотрела на меня с легкой опаской, словно боялась моей реакции на собственные слова.

– Не знаю, Ханна. Даже если я расскажу ему о том, что случилось, что он сделает?

– Но если вы этого не сделаете и не пожалуетесь отцу, то семейство этой леди Николетты решит, что вы абсолютно беззащитны и они могут делать с вами всё, что захотят.

Доля правды в словах Ханны была, поэтому я, немного подумав, дала ей разрешение рассказать отцу всё, что произошло за последние сутки.

В ее глазах я увидела чувство вины, поэтому постаралась убедить ее, что от нее ничего не зависело, так как боялась, что отец решит, что она и правда виновата в том, что она за мной не уследила.

Арден запретил мне выходить за пределы дома, поэтому я с сожалением и тоской наблюдала за уходом кормилицы, желая сейчас оказаться на ее месте. Когда она ушла, я осталась одна в комнате вместе с сыном и вздрагивала от любого шума и каждого шороха, который раздавался в коридоре.

Мир вскоре уснул, и я легла набок, чтобы не потревожить спину и при этом хоть немного отдохнуть. Обложила его подушками с другой стороны, чтобы он не упал во время сна, а затем прикрыла глаза, чувствуя, как моментально уплываю в сон.

Вот только темнота не забрала мое сознание, и я словно оказалась между сном и явью, ощущая при этом присутствие Ардена. Вот только это было иначе, чем в реальной жизни.

Я будто оказалась в его голове, наблюдая за тем, что видит он сам в этот момент.

Он сидел в своем кресле в кабинете и нервно постукивал пальцами по столу. Я не знала хода его мыслей, но чувствовала гнев его дракона. Практически сразу догадалась, что именно зверь связал нас, позволяя мне оказаться рядом с ними в этот момент.

Спустя несколько минут дверь кабинета открылась, и внутрь вошла леди Николетта. Несмотря на ее браваду, которую она демонстрировала в подвале после моего избиения, сейчас от нее веяло страхом и испугом.

Оказавшись без защиты семьи и кого-то из членов рода рядом, она явно не чувствовала себя в безопасности и не знала, как себя вести и что говорить.

Судя по тому, как она отводила взгляд, она боялась реакции Ардена, как бы ни говорила, что истинность не играла никакой роли. Она в это и сама не верила, хоть и говорила об обратном с твердой уверенностью и убеждением.

– Ты меня вызывал, Арден? Слуги сказали, что ты вернулся три часа назад, но не отобедал с нами, что-то случилось?

– Это лучше мне ты расскажи, Николетта, у тебя ведь больше новостей, чем у меня. Что ты делала, пока я работал?

Если бы Арден говорил в подобном тоне со мной, его вкрадчивый голос меня бы не успокоил, в отличие от Николетты, которая еще не знала всех граней его скверного характера.

Несмотря на то что порой он демонстрировал безразличие ко многим вещам, на самом деле он всё подмечал и ничего не забывал, всегда напоминая о том, что его не устроило в тот или иной конкретный момент.

– Разве тебе будут интересные домашние дела, орден? На то я и твоя жена, чтобы решать бытовые проблемы со слугами и гостями, так что тебе незачем беспокоиться, я уже всё решила.

Даже не знай Арден о случившемся, то сразу бы догадался, что что-то не так, так как Николетта разговаривала уж слишком поспешно, явно что-то скрывая.

– Знаешь, чего я больше всего не люблю, Николетта?

– Что?

– Вранье и утаивание. И сейчас ты пытаешься меня надуть, неужели считаешь меня таким идиотом, чтобы проворачивать делишки в моем собственном доме и считать, что я ничего не узнаю?

Николетта была настоящей женщиной, которая, почувствовав, что пахнет жареным, сразу же потерла ладони друг об друга и посмотрела на Ардена жалобным взглядом, пытаясь вызвать в нем хоть какие-то сочувствующие эмоции. Ее глаза моментально наполнились слезами, и даже я удивилась, что ей удалось сделать это в такие кратчайшие сроки.

– Прости меня, Арден, я ни в чем не виновата, просто твоя жена никак не желает смириться с тем, что она бывшая. Ты хоть представляешь, что она сделала с самого утра? Ворвалась к нам в спальню, даже не подумала, что мы можем быть заняты супружескими делами. Она просто накинулась на меня с кулаками. Ты только посмотри, что она сделала с моим лицом!

Николетта расплакалась и повернула лицо вправо, демонстрируя ему красное пятно на шее и царапины, явно оставленные моими ногтями. От вида ее ран в моей душе воцарилось легкое удовлетворение, но было оно неполным. Между нашими ранами существенная разница.

– Дальше? – холодно спросил ее Арден.

– А дальше… Потом мне на помощь на мои крики прибежали родители и… Оттащили ее от меня…

Николетта начала блеять, не зная, как выкрутиться, ведь дальнейшего разговора не ожидала, а легенду заранее не продумала, вот и начала сыпаться.

– Не старайся скрыть деяния своей семьи. Они ведь поэтому так поспешно уехали из столицы к себе домой, верно? Помнится, твой отец хотел задержаться тут как можно дольше, чтобы быть в курсе всех последних новостей Совета.

– Просто маме стало нездоровиться, а мой отец доверяет только семейным лекарям.

– Как удобно. Посягнули на мое и тут же уехали, опасаясь моего гнева? – усмехнулся Арден и холодно ощерился.

– Они скоро вернутся и… – заблеяла вдруг Николетта и подорвалась со стула, чуя неладное в голосе мужа.

– Ты моя жена, Николетта, так что это уже неважно. Раз ты посмела тронуть то, что принадлежит мне, и испортить мое, то поплатишься за это той же монетой.

– Ч-что ты имеешь в виду?

– В подвал ее! – рыкнул Арден, после чего дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли двое крепких слуг и схватили Николетту.

Не слушая ее криков и не обращая внимания на ее брыканья, они буквально силком потащили ее в подвал.

Арден за ними не последовал, остался сидеть в своем кресле и просто молча наблюдал за тем, как ее выволакивают. При этом ее страдания никак его не трогали и даже не приносили удовольствия.

Всё это было для него, будто простая формальность. Казалось, что наказывает он не собственную жену, а нерадивого слугу, который нарушил его приказ или пошел против него.

Несмотря на то что я не присутствовала на самом деле в кабинете, я будто бы оцепенела и не могла пошевелиться. Не могла поверить в то, что Арден и правда сделает с Николеттой то, что она сотворила со мной. Неужели он побьет собственную жену?

Хоть в браке он не особо проявлял ко мне ласку и любовь, но при этом никогда не поднимал на меня руку. Прожив в его поместье среди его слуг целый год, я никогда не слышала, чтобы он когда-нибудь наказывал слуг плетью. Он всегда был против телесных наказаний.

Пока я размышляла, находясь в шоке, в этот момент возле Ардена появилась тень. Почему-то я не могла рассмотреть незнакомца, словно он был под морокой, скрывая собственную личину, но при этом я слышала его голос. Отчего-то он казался мне смутно знакомым, но я никак не могла его распознать.

– Ты уверен, что поступаешь правильно, Арден? Тебе нужно усыпить бдительность Яниса, а не калечить его дочь.

Фраза незнакомца отдавала легкой тревогой.

– Если я позволю его семье распоясаться и увеличить свое влияние еще больше, то в будущем мы с ними не справимся. Да и Николетта должна знать свое место и понимать, какие границы ей лучше не пересекать.

– Избиение – это серьезное наказание. Ты никогда не славился подобной жестокостью, поэтому я и удивлен твоей реакцией. Неужели она совершила что-то настолько ужасное и пошла против тебя, чтобы ты приказал слугам отвести ее в подвал? Она твоя жена, и я не имею права вмешиваться, но не могу не попытаться тебя отговорить.

Арден ответил на вопрос посетителя не сразу. Сначала откинулся на спинку кресла и наклонил голову набок, облокачиваясь о собственную ладонь.

– Ты прав, к подобной жестокости я не склонен. Предпочитаю бой один на один с равным противником.

– Так в чем же дело? Неужели она уже попыталась тебя отравить? Рановато, тебе не кажется? Она даже не может быть уверена, что понесла от тебя.

Воцарилась глухая тишина, во время которой незнакомец смотрел на Ардена и при этом с подозрением щурился, заметив что-то в его взгляде, что повергло его в шок.

– Да ладно, Арден, у вас что, даже не было брачной ночи? Я надеюсь, Янис об этом не в курсе?

– Без понятия. Николетта не делится со мной, о чем говорит с отцом. В любом случае он уехал, поэтому вся ее корреспонденция и передвижения слуг будут отслеживаться, чтобы никакая информация не улетела к Янису.

– Делай что хочешь, Арден, но Янис должен быть уверен, что Николетта исправно греет твою постель. Если этого не произойдет, ты знаешь, что он возьмется за Ирису. Ей со дня на день рожать, а мы даже не знаем, кто появится на свет. Не дай бог, это будет наследник. Тогда мы будем, как на пороховой бочке.

– Мне не нравится, что Янис, не успели высохнуть чернила на нашем брачном договоре с Николеттой, уже почувствовал себя хозяином положения и начал распускать свои щупальца по всему моему дому. Не представляю, каким образом мы доведем дело до конца. Я уже на грани того, чтобы найти его и свернуть ему шею.

– Не дури, Арден. Мы и так разрешили тебе держать рядом леди Дарину Аллирийскую. Мне еле как удалось уговорить ее отца не препятствовать твоему с ней общению, так что если ты всё испортишь…

Тон прозвучал угрожающе, но, судя по отсутствию реакции со стороны Ардена, его это никак не испугало.

Я же находилась в шоке, не понимая, что происходит и причем тут я. И что за разрешение на мое присутствие в доме получил Арден? Их разговор ясно дал мне понять, что мой отец, лорд Дагон, обо всем в курсе и не всё мне рассказал, когда просил меня следить за Арденом.

– Что случилось? На тебе лица нет. И почему ты сорвался с совещания, даже ничего не сказав? Весь совет стоял на ушах и возмущался твоим поведением. Сейчас это недопустимо, ты же понимаешь? Противоборствующая фракция начеку, они следят за тобой, и любой твой промах может оказаться фатальным для всей империи.

– Это не я. Это дракон.

Ответ Ардена был лаконичным. Он в целом выглядел недовольно, не желая признавать, что не может повлиять на собственного зверя.

– Насколько я знаю, он давно у тебя в спячке, и пробудиться его могло заставить только одно. Неужели Николетта и ее семья покушались на леди Дарину?

Я снова навострила уши, услышав собственное имя. Видимо, наша истинность играла немалую роль во всей этой ситуации, но я пока не до конца осознавала, для чего меня использовали.

Конечно, мне это не нравилось, но и как-то повлиять на то, что происходило вокруг, я не могла.

– У них произошла стычка с Николеттой, после чего вмешались ее родители, и лорд Янис позволил себе распустить руки и оставить фингал на лице Дарины. Они отвели ее в подвал, где Николетта исполосовала Дарине спину. Этой причины достаточно, чтобы ты больше не задавал вопросов, не излишне ли я суров со своей женой? Насколько я помню, по законам империи я могу делать с ней всё, что захочу, и не получу за это никакого наказания. Покровители Яниса как раз в свое время и радели за этот законопроект, чтобы у них были развязаны руки в отношении собственных жен. Так что им здесь нечем крыть. Я в своем праве мужа. И не нужно здесь читать мне нотации. Это была полностью твоя идея, чтобы я женился на Николетте.

– Ты самый подходящий кандидат, Арден. Ты сам это знаешь. Один из самых завидных женихов, к тому же твой отец так удобно задолжал жизнь Янису, который давно мечтал породниться с высокородным родом драконов. Удачное стечение обстоятельств, которое мы не могли проигнорировать и не использовать в своих целях. Ты знаешь, что всё это ради империи. А своей потом всё сможешь объяснить. Она поймет.

– Прекращай разглагольствовать. Ты лучше мне скажи, удалось ли выяснить, откуда у Аиши оказалось приворотное зелье, которое действует даже на драконов?

– Пока нет, но все ниточки ведут к метаморфам. Доказательств нет, да и вряд ли будут, но ты сам понимаешь, кто в этом замешан.

– Может, и понимаю, но есть один нюанс, который меня смущает. Почему Бейрут активизировался именно сейчас? Он единственный претендент на власть среди метаморфов, и переживать за свое место ему незачем. К чему ему лезть ко мне и ворошить драконье гнездо?

– Это нам предстоит выяснить, Арден. Так, время, я пошел. Держи флакон, этого тебе хватит на неделю, а после мы снова встретимся.

Мужчина поставил маленький бутылек на стол, а затем растворился в буквальном смысле около книжного шкафа. Если для меня это было потрясением, то для Ардена – обыденностью, на которую он даже не обратил внимания. Он сразу же жадно схватил бутылек, открыл его и сделал несколько глотков, словно это зелье было ему жизненно необходимо.

Я начала чувствовать, как в его теле стали происходить изменения, но что именно подвергалось метаморфозам, я так и не поняла.

В этот момент меня выбросило из этого странного состояния полусна, и я снова оказалась в своей комнате.

Я резко открыла глаза и оглянулась, не сразу осознавая, что снова нахожусь в собственном теле.