Глава 18

Почти сразу после моего пробуждения дверь спальни открылась, и внутрь вошла Ханна.

– Ты быстро, – прошептала я, чтобы не разбудить сына, и встала, чувствуя, что мне необходимо искупаться.

– Вы что, моя леди, меня не было почти два часа. Да и поместье вашего отца находится совсем неподалеку.

Она сняла с себя накидку, а затем достала из заплечной сумки три бутылька с разного цвета жидкостями. Зеленый, фиолетовый и голубой.

– Что это?

Я с интересом посмотрела на эти склянки, но даже предположить не могла, что может быть внутри них.

– Это передал ваш отец. Я не знаю, что это, но он также передал вам конверт. Кажется, там записка для вас.

Я не особо удивилась тому, что лорд Дагон отправил мне что-то вместе с Ханной, но мне было любопытно, какая была у него реакция на новость обо мне. Взяв в руки конверт, я не стала сразу его открывать, не хотела делать этого при Ханне, чтобы она не увидела моих эмоций.

– Скажи, ты же не делилась ни с кем насчет меня, кроме отца? Надеюсь, леди Римма не было свидетелем вашего разговора?

– Нет, что вы, моя леди. Когда я пришла, то почти сразу же наткнулась на лорда Дагона, и он вызвал меня к себе в кабинет, закрыв дверь. Леди Римма с любопытством посмотрела на нас, когда мы шли к нему, но он запретил ей следовать за нами и отправил по каким-то делам к казначею.

Я едва не усмехнулась, понимая, что отец пытался умаслить жену увеличением содержания, чтобы она занялась покупками в столице и не лезла в его дела.

Это был его излюбленный метод, которым он никогда не пренебрегал, а наоборот, частенько злоупотреблял. Что Римма, что Аиша всегда были падки на покупки, поэтому это всегда срабатывало.

– Ваш отец, узнав про ваше избиение лордом Янисом и его дочерью, сильно разозлился, но вы же знаете, как он отлично умеет держать свои эмоции в узде. Я же говорила, что он о вас беспокоится, поэтому передал вам вот это. Мне кажется, что это какие-то защитные зелья, а возможно, и исцеляющие.

Комментировать мнение Ханны я не стала, хотя мне было что сказать.

Отец, может, и беспокоился обо мне, но недостаточно, чтобы вызволить меня из поместья Ардена.

Теперь я точно знала, что у него были какие-то договоренности с другими советниками империи, и именно поэтому сейчас я нахожусь здесь, подвергаясь подобным пыткам и опасностям.

Несмотря на заверения отца, что он радеет за то, чтобы я заняла положенное мне место в среде метаморфов, сегодня я осознала, что являюсь всего лишь пешкой в руках совета империи.

Судя по тому, что Арден ничего мне не говорит, он не в курсе, чья кровь течет в моих венах, иначе бы уже давно закатил мне скандал, обвиняя в том, что я скрывала от него важную информацию.

Спина моя все еще болела, так что, решив помыться в купальне, которая находится в подвальном помещении, я приняла решение, что сразу же после наведаюсь к Ардену и потребую от него ответа, когда он признает нашего сына Мира своим и тем самым его спасет.

– Ты знаешь, Ханна, я пойду помоюсь, а ты, пожалуйста, присмотри за Миром. Что-то мне не нравится его состояние. Он слишком бледный, поэтому я договорюсь с Арденом, чтобы он вызвал лекаря осмотреть Мира.

Ханна сначала напряглась и нахмурилась, затем потрогала лоб моего сына и немного успокоилась.

– Жара у него нет, моя леди. Но вы правы, лучше вызвать лекаря и убедиться в том, что с нашим маленьким лордом всё в порядке, и он здоров.

Оставлять сына мне не хотелось, так как внутри всё еще горел страх, что я его долго не увижу, но тянуть долго с омовением больше было нельзя. Я уже чувствовала, как от меня попахивает, и от этого запаха у меня начинала болеть голова. Схватив отцовские склянки, конверт с письмом, а также запасную одежду и полотенца, я направилась к купальням.

Во всех постройках они находились всегда в подвале, поэтому провожающий мне был не нужен, так как поместье было не таким уж большим, и заблудиться мне было не суждено.

В купальне никого не оказалось, что мне было на руку. Впрочем, я знала, что слугам сюда входить запрещено, и купаться здесь могут только сами хозяева или их гости.

Я положила все вещи на скамью, но раздеваться не стала, решив сначала ознакомиться с письмом отца.

«Склянка с зеленой жидкостью – от болей, с фиолетовой – от шрамов, с голубой – от жара. Разработаны они в соответствии с твоим происхождением и особенностями твоего тела, так что помогут лучше, чем любые лекарства от самого талантливого лекаря столицы. Какие новости насчет внука?».

Письмо было лаконичным и не содержало много информации, но сказало мне о многом.

Внук. Наше кодовое слово, посредством которого он хотел получать информацию о том, что происходило в поместье Ардена.

Судя по тому, что я услышала в кабинете бывшего мужа, моего отца не вводили в курс дела так подробно, как он хотел бы. Именно поэтому он решил с помощью меня узнать, какие дальнейшие планы у Ардена и всего совета империи.

Сказать отцу мне было что, но я снова положила листок в конверт и не стала пока ничего писать в ответном письме. Решила переждать эту ночь и подумать, стоит ли вообще сообщать ему что-то важное. Или лучше приберечь информацию для себя.

В этот момент я вдруг услышала чужой стон. Не сразу поняла, не послышалось ли мне, но затем он повторился, а после прозвучал глухой вскрик.

Я спрятала склянки и конверт в полотенце, а сама встала и пошла ко второму выходу, который вел к остальным подвальным помещениям.

Дверь была закрыта на щеколду, и я нерешительно дернула ее, а затем ступила в другую часть подвальных помещений.

Запах, который здесь царил, был мне знаком, и меня накрыло чувством дежавю.

Я знала, где я оказалась.

Именно в этой части держало меня семейство лорда Яниса.

Еще не найдя источник шума, я уже понимала, чьи это раздаются по всему коридору истошные крики.

Арден воплотил в жизнь свои угрозы и подверг Николетту тому же наказанию, которое она применила ко мне.

Я остановилась, так и не дойдя до нужного закутка, так как не знала, точно ли хочу видеть избиение Николетты.

В этот момент мою спину будто обожгло еще большей болью, и я вцепилась пальцами в шероховатую стену, чувствуя, как боль в пальцах от острых камней слегка ослабило агонию в спине.

В глубине души я испытывала удовлетворение оттого, что Николетта получила по заслугам, а с другой стороны, мне было плохо от ее криков, поскольку они пробуждали во мне неприятные воспоминания, когда я лежала на матрасе лицом вниз и чувствовала, как плетка хлесткими ударами буквально сдирает кожу с моей спины.

В отличие от Николетты, какого-то удовольствия оттого, что она сейчас испытывает невыносимую боль, я не испытывала. Мне, конечно, хотелось, чтобы каждый из моих экзекуторов понес наказание, но я была не готова смотреть на это воочию.

Так что, сделав несколько глубоких вдохов, я развернулась и снова пошла в купальню. Быстро разделась, приняла по очереди лекарства из склянок и нырнула в воду, чувствуя, как жар от источника немного ослабляет мои страдания. А возможно, это уже подействовали зелья отца.

Я так увлеклась омовением, что почувствовала чужое присутствие лишь тогда, когда моей кожи коснулся холодный ветерок.

– А лекарь соврал. Твои шрамы удивительно быстро заживают.

Хриплый голос Ардена заставил меня оценить.

Я порадовалась, что стою к нему спиной и в воде, которая хоть как-то скрывала мою наготу, но всё равно машинально прикрылась руками. И хоть он видел меня всю в течение всего года нашего брака, это не отменяло того факта, что теперь его присутствие вызывало во мне стыдливость.