Глава 26

Мари

Я аккуратно вынимаю свечи из форм, стараясь не повредить самые мелкие элементы. Лепестки восковых роз кажутся ожившими. Они словно светятся в лучах солнца На душе тепло. Какая радость — делать то, что любишь. А ещё больше радует, что результат этой работы не стыдно показать.

Клара сидит рядом, сосредоточенно нарезая пергамент на тонкие полоски. Её руки движутся ловко, а взгляд изредка косится на входную дверь. Я краем глаза замечаю, как она недовольно хмурится. Наконец, за дверью слышатся шаги.

— Можно к вам? — спрашивает Карл, приоткрывая дверь и запуская внутрь морозный воздух.

— Проходи, — киваю я, даже удивляясь немного его скромности. Впрочем, сдаётся мне, что смущается он вовсе не меня. Клара выходит к нему навстречу. Глядит сурово, будто на должника.

— Вот, это тебе, Клара, — парень протягивает ей самодельную плетёную корзину, кривоватую, но всё равно красивую в своей простоте. Клара оглядывает её с сомнением и вздыхает.

— Что я с ней делать-то буду? — ворчит себе под нос, оставляя её на столе и возвращаясь к своему занятию. Мне становится даже как-то неловко за неё. Благо мне удаётся закончить со свечами и переключить внимание Карла на них.

— Так, сами свечи готовы, — вздыхаю я, глядя на их ровные ряды на столе. — Осталось лишь придумать, как упаковать красиво.

— Можно сложить в корзинку, которую принёс Карл, — вдруг предлагает Клара, отрываясь от своей нарезки.

Я замираю. Ей что, совсем невдомёк, что это подарок? Или же она понимает, и специально демонстрирует Карлу пренебрежение?

— Клара, — мягко, но твёрдо говорю я. — Карл подарил тебе эту корзину. Не думаю, что это вежливо так обращаться с тем, что подарили от чистого сердца.

Я с улыбкой смотрю на Карла. Тот отводит взгляд. Моя помощница краснеет от неловкости и поджимает губы.

— Да кто бы говорил, госпожа, — бурчит, не поднимая глаз. — Вы сами-то не особо церемонитесь с господином бароном. Хотя он так добр к вам.

Её слова задевают, а ещё напоминают о ночи, проведённой с Францем. Я бросаю на Клару строгий взгляд, намекая, что подобные разговоры недопустимы. Она тут же смолкает и возвращается к пергаменту.

— Карл, — я поворачиваюсь к парню с улыбкой, — ты мог бы сплести для меня ещё одну корзину? Мне хочется оформить этот заказ как-то по-особенному.

Карл явно оказывается рад, что я сочла его работу достойной, но вместе с тем и расстроен, по-видимому, из-за отсутствия времени.

— Боюсь, что я не успею сплести вам корзину сегодня, — отвечает он, подтверждая мою догадку. — Но я могу сделать лёгкий короб. Как для посылки.

— Отлично! — киваю я. — Это как раз то, что нужно. А пустоты внутри короба мы заполним нарезкой из пергамента.

Карл принимается за работу, а я возвращаюсь к своим свечам. Осматриваю всё ещё раз, желая убедиться, что они действительно идеальны. Розовые лепестки кажутся ещё ярче, словно впитывают тепло и свет.

Когда Карл заканчивает с коробом, я осторожно укладываю свечи внутрь в «гнёзда» из полосок пергамента. В завершение добавляю несколько еловых веточек и пару листиков остролиста. Получается так ярко и празднично, что я сама не могу оторвать глаз.

— Какая красота! — восклицает Клара, позабыв про своё ворчание. — Даже и не скажешь, из чего это всё было раньше сделано. Госпожа, вы точно волшебница.

— А то! — усмехаюсь, откидывая с лица прядь волос. — Теперь осталось доставить заказ.

— Я могу отвезти, — предлагает Карл.

— Нет, — качаю головой. — Я сама. Мне хочется сказать несколько слов заказчице.

— Хорошо. Только будьте осторожны, госпожа, — говорит Клара с ноткой тревоги в голосе. — Путь-то неблизкий.

Одеваюсь потеплее, а после беру короб со свечами и медную монету на случай, если попадётся экипаж по пути. Дорога в город лежит через заснеженный перелесок. Воздух свежий и бодрящий, снег хрустит под ногами. Я иду осторожно, чтобы не растрясти короб и не повредить содержимое. Путь непростой, но мысли о том, как фрау Эрика отреагирует на свечи, подгоняют меня вперёд.

Позади на дороге появляется старичок на небольших санях, запряжённых лошадкой. Он здоровается, улыбаясь через густую седую бороду.

— Вам в город, барышня?

— Да, — киваю, чувствуя облегчение. — Поможете?

— Конечно, садитесь.

Он помогает погрузить короб, и мы отправляемся дальше. По пути он рассказывает истории о своих поездках, а я улыбаюсь его простоте и добродушию. Лес сменяется домами, и вот мы въезжаем в город. Каменные стены домов, покрытые инеем, высокий дым из труб, лавочки с яркими украшениями и товарами — всё напоминает о том, что Новый год совсем близко.

Я нахожу дом фрау Эрики по обратному адресу на письме. С минуту заворожённо гляжу на высокий особняк с изящной лепниной и витражными окнами. У ворот меня встречает слуга в строгой форме и провожает в просторную гостиную. Здесь всё дышит стариной: тяжёлые шторы из бордового бархата, шерстяные ковры и старинная мебель с резными ножками. И всё же это место не кажется таким мрачным, как фамильный дом фон Байер. Огромный камин весело потрескивает, излучая тепло. Запахи дыма, пряностей и хвои от большой пушистой пихты, украшенной красными шарами и бантами создают ощущение уюта.

Фрау Эрика появляется в гостиной, едва я успеваю передать слуге своё пальто. Лицо женщины кажется серьёзным, а глаза — печальными. Она смотрит на меня с отстранённым дружелюбием. Предлагает присесть и велит слуге подать чай.

— Вы, верно, озябли в дороге, — она внимательно всматривается в моё лицо.

— Что-то не так? — спрашиваю я, чувствуя себя неловко под её взглядом.

— Простите, достопочтенная… Просто вы кажетесь мне совсем не той, кого мне представили сразу после вашей с бароном свадьбы. Тогда вы показались мне поверхностной и легкомысленной. Но теперь я вижу, что это не так.

— Что ж, первое впечатление часто бывает обманчивым, — отвечаю я, нервно сглотнув.

Мы пьём чай из фарфоровых чашек с тонким золотым ободком. Я замечаю, как она украдкой бросает взгляды на короб, будто и хочет увидеть, что у меня получилось, и боится разочароваться.

Я решаю избавить её от мучений, и сама открываю его. Её рука тянется к одной из свечей и замирает с дрожью.

— Розы… — шепчет она. И после некоторого молчания добавляет: — Это мои любимые цветы. Когда мой муж был жив, он выращивал для меня розы. Какими же прекрасными они были. Но после его смерти сад опустел.

Я смотрю на неё сочувственно. Даю ей время полюбоваться на узоры. А потом добавляю:

— Это ещё не всё. Позвольте зажечь одну.

Фрау Эрика подаёт знак слуге, и тот приносит огниво. Несколько пугающих щелчков, и фитиль вспыхивает. Воск начинает плавиться, и по комнате разливается нежный аромат.

— Аромат роз! — восклицает фрау Эрика, глядя на меня с удивлением. — Как вам это удалось?

— Не без труда, — отвечаю, вспоминая, как непросто было раздобыть ароматное масло шиповника. — Но я счастлива, что они пришлись вам по душе.

Обратно я возвращаюсь на случайно пойманном экипаже. Дорога, устеленная снегом, тянется вперёд, город сменяется деревьями. Мягкий ритм копыт и холодный ветер на щеках помогают мне расслабиться. Я улыбаюсь, вспоминая радость фрау Эрики, её щедрую оплату и обещание поделиться рассказом о моих свечах со своими знакомыми.

Мешочек с монетами приятно тяготит карман. Подхожу к дому и радостно взбегаю на крыльцо. Мне не терпится рассказать обо всём моим дорогим помощникам. Внутри дома тихо, лишь на кухне слышны приглушённые голоса. Я стараюсь не шуметь, чтобы не мешать, но всё же цепляю краем уха часть диалога и напрягаюсь.

— Когда ты собираешься рассказать ей, что барон до сих пор платит тебе жалование? — спрашивает Карл с тревогой.

— Скоро… — Клара говорит тихо, словно боится, что её услышат. — Я просто не знаю, как начать. Она ведь решит, что я шпионила за ней.

Моё сердце сжимается. Шпионила? Жалование? Что это всё значит? Тёплое ощущение радости, которое я привезла из города, начинает стремительно испаряться.

— И буду не права? — спрашиваю громко, проходя в кухню.

Карл и Клара поворачиваются ко мне одновременно. Их лица бледнеют, глаза расширяются, как у провинившихся детей. Голова идёт кругом от вопросов. Я смотрю на них требовательно в ожидании объяснений.