Глава 39

Август возвращается домой спустя пару часов и ведёт себя так, словно ничего не произошло. Никаких объяснений, неловких взглядов или попыток заговорить о той рыжеволосой девушке. Кажется, он предпочёл просто забыть обо всём.

Я наблюдаю за ним украдкой, пока он смахивает с плеч снег и энергично топает по полу, вычищая свои сапоги от ледяной наледи. Камин уже успел прогреть воздух до уютного тепла, поэтому от Августа идёт лёгкий пар. Друг снимает перчатки и бросает их на стол.

— Ты не завтракал? — спрашивает он, проходя в кухню. Я невольно следую за ним, чтобы не перекрикиваться через весь дом.

— Ещё не успел, — отвечаю, присаживаясь на деревянный стул. — Да и неудобно было как-то шарить по ящикам без тебя.

— Ну, раз ты у меня надолго, тебе придётся сделать что-то со своей неловкостью, — произносит он рассудительно, а после направляется к кухонному шкафу.

Минута-другая и на столе собирается холостяцкий завтрак: полкругляша хлеба, кусок козьего сыра, варёные яйца и банка солений. Август взмахом руки активирует кристаллическую плиту и ставит на неё большой чайник. Мне остаётся только подивиться, как ловко у него получается нарезать всё и разложить по тарелкам.

— Так какие работы тебе предстоит выполнить? — небрежно спрашивает он, присаживаясь напротив.

— Пока что я должен охранять место с недостроенным сквером, — отвечаю, надкусывая довольно сносный кусок хлеба. — Чтобы случайные любопытные прохожие не забрели туда и не пострадали.

Август хмурит брови и едва заметно сжимает нож, которым только что нарезал сыр.

— Ты имеешь в виду то место, где раньше был дом старухи Бене?

— Именно так, — киваю, вглядываясь в мутные глубины банки с соленьями. Интересно, они вообще съедобные? — Старейшины так и не придумали, что делать с гейзером внутри, и не нашли ничего лучше, чем заставить меня сдерживать его.

— Пустая трата сил и энергии, — Август закатывает глаза и раздражённо вздыхает.

Я только развожу руками. Что я могу поделать? Разве кто-то станет спрашивать моего мнения? После всего, я лишь исполнитель чужих решений. Вздыхаю и подцепляю на кончик вилки кусок сыра.

Мысль о том, что с гейзером можно обойтись как-то иначе, не отпускают меня. Ведьма говорила, что использовала энергию гейзера, пока я не переселил её. Сейчас люди для получения энергии используют кристаллы. Обогрев домов, освещение улиц — всё держится на них. Даже дрова теперь стали либо признаком аристократической прихоти, либо нищеты. Но если бы был способ обуздать стихию, то она наверняка принесла бы людям много пользы.

Я прокручиваю всё в голове, постукивая пальцами по столу. Август замечает это и приподнимает бровь.

— Что-то придумал? — спрашивает он, разливая кипяток по кружкам. Я улыбаюсь.

— Август, дружище, а у тебя в академии нет ли других талантливых изобретательниц, не склонных к захвату власти через злодейство? — спрашиваю я, воодушевившись своими размышлениями.

— Ну, вообще-то, есть, и ты даже её знаешь. Это Рита, бывшая подружка Лауры. Без дурного влияния она проявляет себя весьма достойно, — произносит Август. — А что?

— У меня появилась идея, — загадочно улыбаясь, отвечаю я.

Ждать до понедельника оказывается мучительно. Но я не собираюсь оставлять это дело.

В понедельник рано утром я отправляюсь в академию. Скольжу низко-низко над заснеженными полями. Холодный воздух обжигает крылья. Вдали виднеются замёрзшие леса, причудливые узоры льда на реках, хрупкие сосульки на деревьях, сверкающие в свете утреннего солнца. Этим мне и нравится маршрут от дома Августа в город.

Академия встречает меня привычным шумом. Кругом снуют студенты в мантиях, слышатся оживлённые обсуждения экспериментов и лекций.

Я нахожу Риту в мастерской. Меня накрывает неприятное чувство дежавю. Но я отгоняю прочь дурные мысли. На сей раз я задумал действительно благое дело. Рита стоит у стола с чертежами. Завидев меня, девушка мгновенно хмурится.

— Если вы пришли говорить о Лауре, то можете не тратить время. Я рассказала жандармам всё, что могла. Добавить мне нечего, — заявляет она, скрестив руки.

— Нет-нет, Рита, я совсем не за этим! — спешу успокоить я её. — У меня к вам есть деловое предложение.

Подозрение в её взгляде сменяется неуверенным интересом.

— Слушаю, — говорит она, сдвигая на лоб защитные очки.

Я рассказываю ей о гейзере, о проблеме, которую он создаёт, и о том, как можно было бы использовать его энергию. Поначалу Рита слушает меня с лёгким скепсисом, но потом я замечаю, как в её глазах просыпается азарт.

— Это… это гениально! — восклицает она, начиная возбуждённо ходить по комнате. — Конечно, это будет непросто, но если создать правильную систему труб и каналов для распределения энергии…

— И фильтровать выбросы, — подхватываю я.

— Да, точно! О, мне надо срочно сделать наброски!

Она хватает первый попавшийся пергамент и карандаш, принимаясь чертить схему. Я наблюдаю за ней и чувствую, как во мне растёт уверенность. Кажется, у этой идеи есть будущее.

***

Через пару дней я получаю чертежи. Рита передаёт их через Клауса. Я разворачиваю пергамент, стоя у окна в гостевой комнате, и вглядываюсь в аккуратно выведенные линии. Рита действительно постаралась. Машина, что она придумала, выглядит сложной, но в её конструкции есть своя элегантность.

Если эта штука заработает… Я оглядываюсь вокруг. Комната освещена тусклым светом лампы с кристаллом, отбрасывающим мягкие голубоватые блики на стены. Огонь в камине потрескивает, лениво пожирая поленья. Дерево здесь настоящее — не для аутентичной атмосферы, а потому в доме прохладно.

Я снова смотрю на чертежи. Гейзер — не просто проблема, это мощный источник энергии. И старуха Бене как-то пользовалась им, и если разобраться, каким образом… Как же хочется попробовать! Я вкладываю чертежи в кожаную папку и направляюсь в мэрию, к старейшинам.

К моему огромному разочарованию старейшины даже не пытаются вникнуть в суть моего предложения. Никто из них так и не удостоил вниманием чертежи Риты. Они переглядываются и в лучших традициях своего упрямства объявляют, что я должен заниматься тем, что мне велено, а не растрачивать время на «пустые фантазии».

— Господин фон Байер, неужели вас жизнь ничему не научила? Никто в здравом уме не согласится выделить ресурсы на ваши безумные изобретения! — цедит один из них, пожилой дракон с недовольным выражением лица.

— Это не безумие, — сдержанно возражаю я. — Это оптимальное решение проблемы того места. Гейзер всё равно не даст ничего построить там. Но если мы сможем обуздать его энергию…

— Ты должен выполнять наказание, — перебивает меня другой дракон. — Замораживать землю. Всё. Другого от тебя не требуется.

— Но это же… — у меня скулы сводит от раздражения. Что за упрямые старые дураки?!

— Довольно! — третий старейшина с силой стучит ладонью по столу. — Мы и так потратили на тебя слишком много времени. Или ты забыл, что больше не мэр?!

— Если ты и дальше продолжишь отлынивать оттого, что мы поручили, — продолжает первый, — мы будем вынуждены продлить твоё наказание.

У меня заканчивается терпение. Я резко хватаю папку с чертежами и, не говоря больше ни слова, разворачиваюсь. Выхожу в коридор, где воздух прохладный и пахнет старой бумагой. Как же они меня бесят! Я быстрым шагом направляюсь к выходу, стараясь не позволить злости окончательно затуманить разум.

Позади раздаётся лёгкий, почти неслышный шаг. Я невольно оборачиваюсь и вижу баронессу фон Тиль. Её седые волосы уложены в замысловатую причёску, а платье и украшения подчёркивают её высокое положение. Она смотрит на меня с какой-то странной улыбкой. Я же думаю: что забавного может быть в нашей встрече?

— Полагаю, вас с Мари можно поздравить? — произносит она прищурившись.

— С чем? — спрашиваю я мрачно.

Баронесса удивлённо приподнимает брови.

— Ну как? — говорит, изображая лёгкое удивление. — Я видела у твоего дракона четвёртый рог в гребне. — Если ты не пометил свою истинную, то появление четвёртого рога означает, что у тебя скоро родится сын.

Я замираю. На секунду кажется, что в лёгких не осталось воздуха. Четвёртый рог… Сила дракона заключена в рогах на его гребне. Три рога вырастают к совершеннолетию. Ещё один появляется, когда дракон помечает свою истинную. И ещё парой природа может наградить при рождении сыновей. Это знает каждый, кто имеет дело с драконами.

Я моргаю, пытаясь переварить услышанное.

Мари…

Мари беременна?

Голоса старейшин, эхо шагов, лицо баронессы — всё исчезает. В голове пульсирует лишь одна мысль: Мари ждёт ребёнка. Теперь я понимаю, что имел в виду Август, когда сказал, что мы с ней скоро увидимся.

— Мне нужно идти, — бросаю я баронессе и кланяюсь. И прежде чем она успевает что-то ответить, я разворачиваюсь и сбегаю вниз по лестнице. Я не думаю о наказании. Не думаю о старейшинах. Не думаю ни о чём, кроме Мари. Я должен её увидеть. Прямо сейчас.