Глава 45

Остаток ночи я провожу в тревожных раздумьях. Я не знаю, как мне быть. Может, стоит посоветоваться с Августом? Впрочем, я не уверен, что он поверит мне. Решит, что я снова накрутил себя, и посоветует мне лучше обращаться с Мари. Ведь перемещение между мирами — это всего лишь сказки, которыми пугают детей.

Я смотрю на любимое спящее лицо. Сейчас оно выглядит непривычно напряжённым. Меж бровей появилась небольшая морщинка. После того как успокоительный чай Клары подействовал, я перенёс Мари на кровать. И хотя я был против, но Клара всё же связала её.

— Мало ли чего она удумает, — пояснила помощница.

Что в тот момент, что сейчас я не уверен, что это хорошая идея. Пусть настоящая Мари и не моя истинная, но она не преступница и не душевнобольная, чтобы неволить её. Я боюсь, что, относясь к ней вот так, я поступаю, как эгоист. А ведь я зарёкся думать лишь о себе.

Наконец, Мари открывает заспанные, чуть припухшие глаза. Видит меня и издаёт мучительный стон.

— Так значит, мне не привиделось, — вздыхает она. — Я действительно вернулась в этот отсталый мир. Стойте… Вы чего меня связали, окаянные?!

Мари дёргается, пытаясь освободиться, но путы только сильнее впиваются в запястья. На бледной коже проступают красные полосы, пальцы судорожно сжимаются. Её грудь вздымается от гнева, рыжие волосы растрёпаны, отдельные пряди прилипли ко лбу. Глаза сверкают, не то от негодования, не то от отчаяния.

Я стою перед ней, сцепив руки за спиной, и молча наблюдаю. Я женился на этой женщине, но это не моя истинная. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. В груди пустота. Дракон молчит. Как я раньше мог не замечать разницы между ними? Как раньше не понял, что та Мари — другая. Наверное, если бы я знал, что она может вот так исчезнуть, я бы постарался что-то предпринять.

Теперь же мне остаётся только скучать по ней. Ведь сейчас я знаю, как это — чувствовать её рядом. Когда Мари — моя Мари — была здесь, весь мир казался живым. Солнечный свет был ярче. А сейчас… свет будто бы и вовсе исчез.

— Вы слышите меня, барон?! — восклицает Мари. — Я требую, чтобы вы немедленно меня развязали!

Она замирает на миг, вырываясь, затем зло пинает спинку кровати. С губ срывается болезненный стон. Своей выходкой она лишь себе сделала плохо. Дубовая мебель угрожающе скрипит. Клара заглядывает в комнату с половником. Внутрь спальни просачивается аромат куриного супа.

— Ишь, раскричалась, — качает головой она. Может, нам заткнуть ей рот чем-нибудь? И открывать, только чтобы покормить.

Я бросаю на неё короткий взгляд, но прежде чем успеваю ответить, Мари яростно взвизгивает:

— Попробуй, ведьма чокнутая!

Она снова дёргается, отчаянно ёрзая в кровати. Тонкая ткань её платья сбилась, обнажив щиколотки. Я выдыхаю, прикрывая глаза. Всё это неправильно.

— Не стоит перегибать, Клара, — говорю я, потирая висок. — Она ведь всё ещё моя…

Я осекаюсь, не зная, как продолжить. Она мне больше не жена, не моя истинная. Единственное, что осталось неизменно — это мой ребёнок в её чреве. Но именно за него Клара в первую очередь и тревожится.

— Да что же это?! — страдальчески вздыхает Мари. — И за что мне такие мучения? Жила себе спокойно, никого не трогала. Вы, достопочтенный, мне сами на голову свалились, замуж позвали. Я не напрашивалась. И в чужой мир я не по своей воле попала. И с мужем её, изменником, не по своей воле сдружилась, а только из-за нужды. И чем я перед вами виновата, что вы так со мной?

Она всхлипывает. Слёзы застилают ей глаза. Мне становится стыдно. Однако я вдруг обращаю внимание на её слова. Она сказала: «С мужем-изменником…» А что, если причиной обмена телами стало именно это? Это, конечно, только предположение, но похоже, что в первый раз они поменялись, из-за измены супруга. А второй раз, видимо, из-за примирения. Если я всё правильно понял, то это происходит, когда Мари и моя истинная чувствуют одно и то же.

Что же мне сделать, чтобы вернуть свою истинную? Я пытаюсь представить ту Мари, что подарила мне счастье. Что она чувствует сейчас? Наверняка она расстроена. И если тот, кто рядом с ней сейчас, не совсем уж глупец, он, должно быть, жалеет и утешает её. Я бросаю неуверенный взгляд на Мари, а после принимаюсь развязывать её путы. Клара глядит на меня изумлённо. Мари, по всей видимости, тоже не ожидала такого поворота событий. Она даже плакать перестаёт на время.

— Неужели у вас совесть проснулась? — бросает она угрюмо.

— Да, — отвечаю я и присаживаюсь рядом с ней на кровать. — Я понял, что очень долго только и делал, что обижал тебя. И теперь я сильно об этом сожалею. Ты не заслужила той холодности и того позора, что свалился на тебя из-за моей измены. Прости меня, Мари.

Она некоторое время продолжает смотреть на меня недоверчиво, но потом на её глазах снова выступают слёзы. Я осторожно заключаю Мари в объятия. Похлопываю по спине успокаивающе.

— Если бы знала, какой вы плохой муж, барон, ни за что бы за вас не вышла, — бормочет она еле слышно.

— К сожалению, я не могу отмотать всё назад, — отвечаю я со вздохом.

— А вернуть меня в тот, другой мир можете? — спрашивает она, глядя на меня с надеждой.

— Не думаю, что это мне под силу, — качаю головой я.

— Что же вы тогда за колдун такой?! — она снова заходится плачем. Рыдает долго-долго, пока силы не покидают её. Всё это время я нахожусь рядом с ней, и даже некоторое время после того, как она засыпает.

Я почти не надеюсь на чудо, но всё же к вечеру она возвращается. Моя Мари. Она моргает, глядя на нас большими глазами. Я чувствую, как волна тепла захлёстывает меня. Мой дракон узнаёт её. Он так рад ей, что рвётся показаться. Мои руки и лицо покрываются чешуёй.

— Франц! — Мари бросается ко мне и обнимает. Я глажу её по волосам, осыпаю поцелуями щёки и лоб. Сердце бьётся в груди быстро-быстро.

— С возвращением, — шепчу я и касаюсь её губ осторожно.