Глава 4. Комнаты бывшей хозяйки

Колокол Черного Клыка молчал три года.

Лиара узнала об этом не сразу. Сначала тяжелый удар прокатился по подземному залу, прошел через камень, через алтарь, через кости, и только потом она поняла: звук идет не сверху, а отовсюду сразу. Стены звонили. Пол звонил. Алые жилы магии под ногами отзывались глухим теплом, словно сердце замка после долгой остановки сделало первый настоящий удар.

Старший маг побледнел так, будто услышал не колокол, а приговор.

Лорд Велсар схватился за край алтаря.

Арден не двинулся.

Он смотрел на потемневшую грань камня, где еще мгновение назад замок показал прошлое: Селлу с белым полотенцем, Мирену, мужскую руку с перстнем советника Морра.

Доказательство.

Не слух. Не догадка. Не обида бывшей жены.

Память дома.

Лиара стояла напротив него и чувствовала, как новая линия договора на ладони медленно остывает. Связь не исчезла. Она притихла, спряталась глубже, но теперь там, под кожей, рядом с ее собственным пульсом, жил слабый отзвук Ардена.

Тяжесть.

Вина.

Ярость, закованная так туго, что от нее звенела кровь.

Она не хотела чувствовать это.

— Уведите советника Велсара наверх, — сказал Арден.

Голос прозвучал ровно, но Лиара услышала под ним драконье пламя. Не ушами — связью. И поняла: если старик сейчас скажет хоть слово против увиденного, Арден может не сдержаться.

Велсар тоже, кажется, понял.

— Милорд, я…

— Наверх.

Два воина у входа шагнули вперед.

Старший рода выпрямился, собирая остатки достоинства.

— Я сам могу идти.

— Тогда идите, — сказал Арден.

Велсар бросил на Лиару тяжелый взгляд. В нем было все: злость, унижение, страх и то особое упрямство старого человека, который слишком долго строил свою правоту, чтобы отдать ее одному видению.

Лиара не отвела глаз.

— Осторожнее на лестнице, лорд Велсар. В этом доме иногда падают те, кто слишком много знает.

Старик вздрогнул.

Арден резко посмотрел на нее.

Не с осуждением. С пониманием.

Он тоже вспомнил Селлу.

Когда Велсара увели, в зале остались только Лиара, Арден, старший маг и двое стражей у двери. Алтарь больше не светился. Но в его темном камне проступили новые тонкие линии, будто договор не просто стабилизировал печати, а открыл старую рану для осмотра.

— Вы это видели? — спросила Лиара у мага.

Тот сглотнул.

— Да, госпожа Вейл.

— Полностью?

— Достаточно.

— Имя советника Морра вы узнали?

Маг отвел взгляд к Ардену.

Лиара усмехнулась.

— Не туда. Я спросила вас.

— Перстень был похож на королевскую печать советника Морра, — осторожно сказал он. — Но по одному изображению…

— Конечно. По одному изображению нельзя обвинять влиятельного человека. По одному изображению можно только развестись с женой и выгнать ее до рассвета.

Маг покраснел.

Арден закрыл глаза на короткое мгновение.

Связь дрогнула от боли.

Лиара тут же отгородилась. Мысленно, резко, как закрывают дверь перед сквозняком.

Не ее забота.

Больше не ее.

— Алтарь сможет показать остальное? — спросил Арден.

— Не сразу, милорд. Память рода не подчиняется как обычный архив. Она открылась из-за свежего договора и сильного эмоционального запроса хранительницы.

Хранительницы.

Лиара заметила, что маг сказал это уже без запинки.

Вчера они смотрели на нее как на неудобную бывшую жену.

Сегодня — как на ключ к живому замку, который умел говорить колоколом и стеклом.

Люди удивительно быстро меняют тон, когда понимают, что ты можешь спасти их от падающих башен.

— Значит, нужно искать другие носители памяти, — сказала она.

Арден повернулся к ней:

— Браслет.

— Браслет уже показал достаточно, чтобы начать.

— Твои покои.

Она напряглась.

Арден это увидел.

— Я не предлагаю обыскивать их без тебя.

— Великодушно.

— Лиара…

— Госпожа Вейл.

Он тихо выдохнул.

— Госпожа Вейл. Твои бывшие комнаты были закрыты три года. Если дом хранил браслет там, он мог сохранить и другое.

Она знала.

И именно поэтому не хотела туда возвращаться.

Не в смысле комнаты. В нее она уже вошла. Пережила. Вроде бы. Но одно дело — спать в бывшей спальне как в вынужденном убежище. Другое — идти по ней, слой за слоем поднимая ночь развода, свои вещи, чужие следы, старую боль.

Но правда редко спрашивает, удобно ли ее искать.

Лиара кивнула.

— После того как я осмотрю малые печати у северной башни.

— Нет.

Слово сорвалось у Ардена резко.

Лиара медленно подняла брови.

Он сам понял.

Сжал пальцы.

— Прости. Я хотел сказать: после обряда тебе нельзя идти к северной башне. Там самый сильный провал. Ты едва стоишь.

— Неправда.

Она действительно стояла.

Просто пол иногда пытался уйти из-под ног.

— Правда, — сказал он. — И ты знаешь.

Как назло, связь под кожей предательски дернулась: усталость, боль в ладони, слабость после кровного договора. Арден чувствовал ее состояние. Не мысли. Не все. Но достаточно, чтобы знать, когда она лжет о теле.

Это было невыносимо.

— Не лезь в мою боль, — сказала она тихо.

Он замер.

— Я не пытаюсь.

— Но чувствуешь.

— Да.

— Прекрати.

— Я не знаю как.

Вот это было честно.

Слишком честно для человека, который когда-то умел прятаться даже от собственного отражения.

Лиара отвернулась первой.

— Тогда делай вид, что не чувствуешь.

— Это я умею.

Фраза вышла горькой.

Она не посмотрела на него.

— Вот и пригодится.

Старший маг кашлянул так осторожно, будто боялся спугнуть воздух.

— Госпоже Вейл действительно нужен отдых. Новый договор стабилизировал основные контуры, но связь еще сырая. Любое вмешательство сегодня может усилить откат.

— Откат какой силы?

— Головная боль, жар, слабость, чужие сны.

— Чужие? — Лиара резко посмотрела на него.

Маг смутился.

— Связь идет через силовое пламя лорда Рейнара и вашу кровь. В первую ночь возможны отголоски памяти. Обычно это проходит после закрепления контура.

— Обычно? — переспросила она. — Вы часто заключаете договоры между бывшими супругами, один из которых выгнал второго после подставы, а второй теперь вынужден спасать его замок?

Маг побледнел.

— Нет.

— Тогда слово “обычно” оставьте для травяных чаев.

Арден неожиданно сказал:

— Я выставлю охрану у твоей двери. Никто не войдет без разрешения. Даже я.

— Особенно ты.

— Особенно я.

Ее опять задело, что он не спорит.

Лиара устало провела рукой по лбу.

— Хорошо. Северная башня завтра. Сегодня — мои покои. Если там есть следы той ночи, я хочу увидеть их до того, как кто-нибудь решит помочь мне забыть.

Арден кивнул.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Если замок покажет новый фрагмент, нужен свидетель.

— Возьму Эльсу.

— Если будет нападение?

— Возьму стражу.

— Если это связано со мной?

Она замолчала.

Вот в чем была правда. Неприятная, как горькая настойка.

Память той ночи связывала их обоих. Ее кровь, его решение, родовой алтарь, брачный браслет, развод. Замок мог молчать при чужих и говорить только тогда, когда рядом стоял тот, кто разрушил связь.

Лиара ненавидела эту логику.

Но понимала.

— Ты войдешь только по моему разрешению, — сказала она. — Будешь стоять там, где я скажу. Ничего не трогать. Никаких приказов.

— Согласен.

— И если мне станет плохо, не хватать меня без спроса.

Его лицо стало жестче.

— Если ты будешь падать…

— Арден.

Он замолчал.

Потом сказал:

— Я спрошу, если будет время спросить.

— Неплохое начало.

Они поднялись из подземного зала молча.

Лиара шла первой. Не потому, что знала путь лучше. Потому что не хотела смотреть на спину Ардена и вспоминать, сколько раз когда-то шла за ним по этим коридорам, пытаясь понять, в каком настроении ее муж и можно ли сегодня говорить с ним о важных вещах.

Теперь он шел на полшага позади.

И это тоже было странно.

В верхнем холле их уже ждали новости.

Не хорошие.

У лестницы стояла Эльса, бледная, но собранная. Рядом с ней — молодой стражник из северного крыла. Увидев Ардена, он выпрямился так резко, будто собирался на казнь.

— Милорд.

— Говори.

— Леди Мирена просит принять ее. Говорит, что это срочно.

Лиара усмехнулась:

— Какое совпадение.

Арден посмотрел на стражника:

— Она в своих покоях?

— Да, милорд. Под охраной. Но она утверждает, что ее удерживают незаконно.

— Удерживают, — сказал Арден. — Законно. До выяснения.

— Она требует совета.

— Совет получит мои распоряжения позже.

Стражник поклонился и ушел.

Лиара смотрела на Ардена.

— Ты быстро учишься запирать женщин в комнатах.

Он принял удар.

— Да.

— Это должно было задеть.

— Задело.

— И?

— Ты права.

Она едва не выругалась.

Нет ничего хуже бывшего мужа, который внезапно решил стать честным именно тогда, когда злиться на него было удобнее всего.

— Не наслаждайся своей новой добродетелью, — сказала она. — Мирена опасна не потому, что ходит по коридорам. А потому, что люди до сих пор считают ее частью семьи.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты привык видеть опасность там, где мечи, печати и открытые угрозы. А она действует иначе. Чай подаст. Плечо поправит. Горничную отправит с поручением. Скажет нужное слово старому советнику. И все будут уверены, что она просто заботится о доме.

Арден смотрел внимательно.

Слишком внимательно.

— Ты давно так думала?

— С ночи развода.

— Почему не сказала?

Вопрос был глупым.

Он понял это раньше, чем она ответила.

Лиара все равно ответила:

— Кому?

Связь между ними болезненно дернулась.

Арден отвел взгляд.

— Да.

Эльса тихо вмешалась:

— Госпожа Вейл, ваши покои готовы. Я никого туда не впускала.

— Спасибо.

— Может, мне присутствовать?

Лиара хотела согласиться.

Очень хотела.

Эльса была безопаснее. Теплее. Она не несла за собой запах пламени, старой боли и слов, которые не были сказаны вовремя.

Но правда упряма.

— Пока нет. Подождите у двери.

Экономка поняла.

— Да, госпожа.

Они пошли в северное крыло.

Чем ближе были покои, тем сильнее болела ладонь. Не надрез — линия договора. Она отзывалась на каждую трещину в стене, на каждый сбой рун, на присутствие Ардена рядом.

Лиара сжимала пальцы и молчала.

Арден тоже.

У дверей стояли два стражника. Эльса осталась чуть в стороне. Лиара остановилась перед порогом и повернулась к Ардену.

— Правила помнишь?

— Войти по разрешению. Стоять, где скажешь. Ничего не трогать. Не приказывать.

— И?

Он посмотрел ей в глаза.

— Не хватать без спроса, если есть время спросить.

— Хорошо.

Она открыла дверь.

Комната встретила теплом и тишиной.

Слишком спокойная после подземного зала. На столе все еще лежали ее записи. В ящике, завернутый в ткань, ждал браслет. Камин горел ровно. За окном светлел снежный день.

Лиара вошла первой.

Арден остановился у порога.

— Можно?

Вопрос был таким непривычным, что она не сразу ответила.

Потом кивнула.

— Встань у двери.

Он вошел и остался там, где она сказала.

Большой, темный, слишком заметный для этой комнаты. Когда-то он бывал здесь редко. Их супружеские покои формально находились в соседнем крыле, но у Лиары была своя комната — для работы, чтения, отдыха от людей, которые говорили “леди Рейнар” так, будто проверяли, достойна ли она этого имени.

Арден иногда приходил сюда по вечерам.

Не часто.

Приносил бумаги, садился в кресло у камина и молча работал, пока она разбирала травы или писала лечебные записи. Это почти походило на покой. На странную, осторожную семейность, которую они оба не умели назвать.

В ту ночь он не пришел.

Прислал стражу.

Лиара подошла к столу и достала браслет.

Металл был холодным.

— Вчера он показал надпись, когда ты вошел.

Арден не двинулся.

— Что мне сделать?

— Пока ничего.

Она положила браслет на стол, рядом с чистым листом. Потом сняла повязку с ладони. Надрез затянулся, но линия договора светилась слабо. Лиара коснулась браслета кончиком пальца.

Ничего.

Она сильнее прижала руку.

Браслет молчал.

— Может, нужен алтарь, — сказал Арден.

— Или правда не любит, когда ее торопят.

Она взяла браслет и поднесла к запястью.

Не надела.

Только приложила к коже.

Вспышка была такой резкой, что комната исчезла.

Лиара стояла у зеркала.

Не сейчас.

Тогда.

За окном была ночь. В комнате горели две свечи. На столике лежал гребень с темными волосами, белое полотенце, серебряная чаша с водой. В отражении — молодая женщина в ночной сорочке. Сама Лиара. Та, прежняя. Не знающая, что через несколько часов ее жизнь разорвут на глазах у рода.

Дверь тихо открылась.

Вошла Селла.

Бледная, с красными глазами.

— Госпожа? — прошептала она.

Прошлая Лиара не повернулась. Она сидела у зеркала и расчесывала волосы. Усталая. Тревожная. Накануне был прорыв восточного барьера, раненые, кровь, ожоги.

— Что такое, Селла?

— Леди Мирена просила передать…

Девушка запнулась.

Лиара в видении почувствовала, как нынешняя она напряглась внутри прошлого.

Селла держала в руках маленький флакон.

— Успокоительные капли. Сказала, вам нужно отдохнуть.

Прошлая Лиара взяла флакон, посмотрела на свет.

— Передай леди Мирене благодарность. Но я не пью настои, которые не готовила сама.

Селла сглотнула.

— Да, госпожа.

Она не ушла.

— Что-то еще?

Горничная смотрела на полотенце на столике.

На белой ткани темнело пятно крови. Лиара порезала палец, пока снимала с раненого осколок ледяной руны. Мелочь. Она даже не обработала сразу, только вытерла.

— Я уберу, — сказала Селла.

Прошлая Лиара рассеянно кивнула.

Селла взяла полотенце.

И в этот миг дверь открылась снова.

Мирена вошла без стука.

— Ах, ты еще не спишь.

Видение дрогнуло.

Лиара нынешняя почувствовала рядом Ардена — не в прошлом, а в комнате. Его тревогу. Его попытку не приблизиться.

Но память уже тянула дальше.

Прошлая Лиара повернулась к Мирене.

— После сегодняшнего трудно уснуть.

— Конечно. Бедный Арден так мрачен. Он всегда принимает потери людей слишком близко к сердцу.

В голосе Мирены была забота. И тонкий яд.

Прошлая Лиара устало сказала:

— Это были его люди.

— Наши люди, дорогая. Вы ведь теперь тоже Рейнар.

Селла стояла у стола с полотенцем в руках.

Мирена посмотрела на нее.

Всего на миг.

Но тот взгляд был приказом.

Лиара нынешняя увидела ясно.

Горничная побледнела, прижала полотенце к груди и попятилась.

Прошлая Лиара ничего не заметила.

— Иди, Селла, — сказала она.

Девушка вышла.

Мирена подошла к зеркалу и встала за спиной Лиары.

— Тяжелая ночь. Иногда мне кажется, Черный Клык забирает слишком много у тех, кто входит в этот дом не по крови.

— Дом принял меня.

— Дом — да. Люди сложнее.

Прошлая Лиара встретила ее взгляд в зеркале.

— Вы хотите сказать что-то прямо?

Мирена улыбнулась.

— Просто беспокоюсь. Вы так стараетесь быть нужной. Это утомляет.

— Доброй ночи, леди Тарс.

— Доброй ночи, Лиара.

Видение дернулось.

Комната потемнела.

Теперь Селла стояла в коридоре. Полотенце все еще у нее. Перед ней — Мирена. Лицо уже без улыбки.

— Отдай.

— Я не могу, миледи.

— Можешь.

— Госпожа Лиара…

Мирена ударила ее по лицу.

Не сильно. Не из ярости.

Как бьют слугу, которую считают вещью.

Селла всхлипнула.

— Ты уже взяла флакон, — сказала Мирена тихо. — Думаешь, не заметят? Думаешь, кто-то поверит тебе, если я скажу, что ты носила госпоже Вейл сонные капли по ее просьбе?

— Я не знала…

— Конечно не знала. Ты вообще мало знаешь. Поэтому пока жива.

Селла отдала полотенце.

Из тени в конце коридора вышел мужчина.

Кайден Морр.

Лиара узнала его не по лицу, которое память показывала размыто, а по перстню и манере держать руку у груди, будто он даже в темноте выступал перед королем.

— Слишком мало крови, — сказал он.

— Хватит для кристалла?

— Для следа — да. Для полного обряда нет.

Мирена повернулась к Селле:

— Значит, принесешь еще.

— Нет, — прошептала девушка.

Морр чуть наклонил голову.

— Какая верность. Почти трогательно.

Видение вспыхнуло синим.

Селла упала на колени.

Лиара дернулась, но не могла вмешаться. Память держала ее, как лед.

Мирена присела перед горничной.

— Завтра ты войдешь к ней до рассвета. Возьмешь гребень, иглу, что угодно. Иначе твой брат в прачечной признается, что носил письма советнику. Понимаешь?

Селла плакала беззвучно.

— Понимаю.

— Хорошая девочка.

Видение оборвалось.

Лиара вернулась в комнату с таким резким вдохом, будто ее вытащили из воды.

Браслет упал на стол.

Она пошатнулась.

— Можно? — спросил Арден.

Коротко. Глухо.

Не “что с тобой”, не “держись”.

Именно то, что обещал.

Лиара хотела сказать “нет”.

Но пол качнулся.

— Можно.

Он оказался рядом сразу. Поддержал за плечо и талию, не прижимая, только не давая упасть.

Связь вспыхнула.

Он видел.

Не все, но достаточно. Через нее, через браслет, через общее присутствие у памяти комнаты. Она почувствовала его ярость такой силы, что в камине огонь стал белым.

— Успокой пламя, — прошептала она.

Арден с трудом выдохнул.

Огонь опал.

— Селла, — сказал он.

Лиара отстранилась, и он отпустил сразу.

— Ее заставили взять кровь. Шантажировали братом.

— У нее не было брата в прачечной.

Лиара подняла глаза.

— Что?

— У Селлы не было брата. Она была сиротой. Я помню, потому что Эльса просила за нее место в доме.

Лиара закрыла глаза.

Значит, Мирена солгала даже в этом.

Не угроза настоящему человеку. Просто удобная веревка на шее испуганной девочки.

— Где ее похоронили?

— На нижнем кладбище. Для слуг.

— Я пойду туда.

— Сейчас?

— Да.

— Ты едва стоишь.

— Я пойду туда, Арден.

Он посмотрел на нее.

Связь натянулась. Он чувствовал ее слабость, а она — его желание запретить. Оно поднялось в нем мгновенно, привычно, как драконье крыло.

И остановилось.

— Хорошо, — сказал он. — Но не одна.

— С Эльсой.

— И со мной.

— Нет.

— Если память Селлы связана с Морром и Миреной, на кладбище может быть не только могила.

— Ты думаешь, они оставили след?

— Думаю, они убрали свидетельницу. И могли спрятать вместе с ней то, что не успели уничтожить.

Это было разумно.

Лиара ненавидела, когда он был разумен.

— Хорошо, — сказала она. — Но если начнешь командовать…

— Не начну.

— Посмотрим.

Эльса, услышав о Селле, побледнела до серого.

— Я знала, — прошептала она. — Сердцем знала, что девочка не могла…

— Вы знаете, где могила?

— Да, госпожа.

— Проведете.

До нижнего кладбища пришлось идти через внутренний двор и старую калитку у хозяйственного крыла. День клонился к вечеру, небо низко висело над башнями, снег под ногами скрипел сухо и зло. Ветер тянул с гор, пробираясь под плащ.

Лиара шла медленно, но упрямо.

Арден держался рядом. Не подавал руки. Не предлагал вернуться. Только шел так, чтобы при необходимости успеть.

Эльса несла фонарь, хотя еще не стемнело.

Нижнее кладбище располагалось за стеной, в ложбине между скалами. Здесь хоронили слуг, стражников без рода, мастеровых, детей, умерших зимой. Небольшие камни стояли криво, многие почти занесло снегом. У благородных могил были фамильные плиты, у этих — имена, иногда только прозвища.

Эльса остановилась у маленького камня ближе к краю.

На нем было выбито:

“Селла. Служила дому.”

Лиара опустилась на колени.

Служила дому.

И дом не спас ее.

— Простите, — сказала Эльса, плача. — Я приносила ей свечи. Первое время. Потом лорд Велсар запретил часто ходить на нижнее кладбище. Сказал, это будоражит слуг.

Лиара провела ладонью по снегу, очищая камень.

— Селла, — сказала она тихо. — Если ты можешь помочь, помоги.

Арден стоял за ее спиной.

Молчал.

Лиара сняла перчатку и коснулась земли перед могилой. Магия крови не поднимала мертвых. Не говорила с душами. Она могла читать след жизни там, где кровь была пролита или связана с болью.

Земля была холодной.

Пустой.

Слишком пустой.

Лиара нахмурилась и нажала сильнее.

Ничего.

— Ее здесь нет, — сказала она.

Эльса вскинула голову.

— Что?

Арден шагнул ближе.

— Ты уверена?

— Здесь нет тела.

Старая экономка пошатнулась.

Арден поддержал ее за локоть.

Лиара поднялась.

Сердце билось медленно и тяжело.

— Могила пустая.

Эльса перекрестилась по-северному.

— Но я видела… был гроб. Маленький, сосновый. Его не открывали, но…

— Потому что открывать было нельзя, — закончила Лиара.

Арден посмотрел на стражника, сопровождавшего их:

— Найти Грена. Лопаты. Сейчас.

— Милорд…

— Сейчас.

Стражник побежал.

Эльса тихо плакала.

Лиара стояла над пустой могилой и чувствовала, как внутри нее растет холод.

Если Селлу не похоронили, значит, ее смерть тоже была частью обряда. Тело могло понадобиться для подделки следов, для привязки кристалла, для вскрытия памяти. Или для того, чтобы скрыть, что девушка умерла не от падения.

— Они использовали ее, — сказала Лиара.

Арден ответил не сразу.

— Да.

В этом “да” была такая ярость, что снег вокруг его сапог начал таять.

Она повернулась.

— Не смей сейчас делать вид, что это только их вина.

Он встретил ее взгляд.

— Не делаю.

— Ты был главой рода. В твоем доме пропала служанка, которую объявили соучастницей. Ее якобы похоронили в закрытом гробу. И ты ничего не проверил.

Каждое слово било точно.

Арден не защищался.

— Я проверю теперь.

— Поздно.

— Да.

— Хватит говорить “да”!

Крик сорвался неожиданно.

Эльса вздрогнула.

Лиара сжала кулаки.

— Хватит стоять и принимать вину так красиво, будто это что-то меняет! Скажи хоть что-нибудь другое. Объясни, как ты мог быть таким слепым. Рассердись. Оправдайся. Сделай хоть что-то, что не будет выглядеть так, будто ты решил искупить все молчанием!

Арден молчал.

Потом медленно сказал:

— Я был слепым, потому что так было легче.

Лиара замерла.

— Что?

— Я потерял людей у восточного барьера. Совет требовал решения. Морр давил от имени короля. Велсар говорил о законе рода. Мирена приносила доказательства, одно за другим. А ты… — его голос впервые сорвался почти незаметно. — Ты была единственным человеком в этом доме, рядом с которым я не чувствовал себя главой, обязанным держать все. Я не знал, как сильно это мне нужно, пока не решил, что ты предала.

Лиара не дышала.

— И я выбрал поверить в предательство, потому что с ним я знал, что делать. Наказать. Разорвать. Выгнать. Закрыть. А с мыслью, что тебя подставили, пришлось бы признать: я не защитил ни дом, ни людей, ни тебя. Я выбрал то, что делало меня правым.

Он посмотрел на пустую могилу.

— И стал виноватым.

Ветер прошел между ними.

Холодный, острый.

Лиара хотела, чтобы эти слова не тронули ее.

Они не заслуживали трогать.

Но правда, произнесенная без украшений, всегда находит щель.

— Это не прощение, — сказала она.

— Я знаю.

— И не начало.

— Как скажешь.

— Нет. Не “как скажешь”. Я не знаю, что это. И не хочу знать.

Арден кивнул.

— Хорошо.

Опять хорошо.

Опять не давит.

Чудовище стало вежливым и от этого только страшнее для старых стен внутри нее.

Вернулись стражники с лопатами и старый конюх Грен. Увидев Лиару, он чуть не выронил фонарь.

— Леди… госпожа…

— Здравствуйте, Грен.

Старик сглотнул.

— Живы, значит.

— Как видите.

— Хорошо, — сказал он и отвернулся слишком быстро.

Лиара сделала вид, что не заметила его слез.

Могилу вскрывали молча.

Снег. Земля. Мерзлый комьями грунт. Глухой удар о крышку.

Сосновый гроб действительно был там.

Маленький. Дешевый. Заколоченный слишком тщательно.

Арден сам спустился в яму.

— Не надо, — сказал Грен. — Милорд, я…

— Я сам.

Он сорвал крышку.

Внутри лежали камни.

И тряпичная кукла в платье горничной.

Эльса закрыла рот обеими руками.

Грен выругался так страшно, что один из молодых стражников побледнел.

Лиара смотрела на куклу.

На ее грудь была приколота маленькая полоска ткани.

Белая.

С бурым пятном.

Кровь.

— Не трогать, — сказала она, когда Арден потянулся.

Он остановился сразу.

Лиара спустилась в яму сама. Земля осыпалась под ногами, но Арден молча подал руку. Она не взяла. Удержалась за край гроба.

Ткань была старой, но кровь на ней все еще хранила след.

Не Селлы.

Ее.

Лиара сняла полоску двумя пальцами и закрыла глаза.

Удар памяти пришел мягче, чем в комнате.

Селла стоит у северной лестницы. Плачет. В руках у нее маленький сверток — еще одна ткань с кровью, гребень, игла. Мирена протягивает руку.

Селла вдруг отступает.

— Нет. Я скажу леди Лиаре.

Мирена меняется в лице.

Морр появляется сзади.

— Не скажешь.

Синий свет.

Падение.

Но Селла не падает с лестницы.

Ее ловит темная магия.

Морр смотрит на Мирену:

— Живая она еще пригодится.

Видение меняется.

Сани. Ночь. Селла без сознания. Ее увозят не к кладбищу.

К северной дороге.

К старой сторожевой башне за границей владений.

Лиара открыла глаза.

— Она была жива.

Арден побледнел.

— После падения?

— Да. Ее увезли.

Эльса прошептала:

— Куда?

Лиара поднялась из могилы, сжимая ткань.

— К старой сторожевой башне на северной дороге.

Грен резко вскинул голову.

— Башня Морра?

Все посмотрели на него.

Старик понял, что сказал лишнее, и мрачно поджал губы.

Арден спрыгнул из ямы одним движением.

— Что значит “башня Морра”?

Грен побледнел.

— Так люди прозвали, милорд. Неофициально.

— Почему?

— Советник там останавливался, когда приезжал в Черный Клык. Еще при вашем отце. Там подземный ход есть, старый, вроде как для гонцов. Мы, слуги, не лезли.

Арден стоял очень тихо.

Лиара почувствовала через связь ледяную вспышку ярости.

— Ты знал об этом ходе? — спросила она.

— Нет.

Грен потупился.

— Старый лорд знал. Потом, может, лорд Велсар. Мы думали, вам передали.

Арден повернулся к стражникам:

— Двойную охрану на ворота. Мирену не выпускать ни при каких обстоятельствах. Велсара — под наблюдение. Никто из совета не покидает замок без моего приказа.

— Да, милорд.

Лиара выбралась из могилы.

На этот раз рука Ардена уже ждала у края.

Она посмотрела на нее.

Потом на пустой гроб.

И взяла.

Только чтобы подняться.

Его пальцы сомкнулись крепко, но осторожно. Связь между ладонями вспыхнула, показывая слишком много: его шок, вину, решимость, и еще одну мысль, такую отчетливую, что она почти прозвучала:

“Я найду ее, если она жива.”

Лиара отняла руку.

— Мы найдем ее.

Арден кивнул.

— Мы.

Слово повисло в морозном воздухе.

Опасное.

Почти забытое.

Лиара отвернулась к могиле.

— Закройте пока. Но камни и куклу сохранить. Это доказательства.

Грен кивнул:

— Сделаю, госпожа.

На обратном пути замок казался еще темнее.

Словно Черный Клык тоже понял: его болезнь началась не с проклятия. Проклятие было следствием. Настоящая гниль вошла через людей, которым открывали двери.

У входа в северное крыло их встретил молодой стражник.

— Милорд! Леди Мирена требует встречи с вами. Она говорит, что госпоже Вейл нельзя верить. Что договор мог исказить вашу волю.

Арден усмехнулся.

Нехорошо.

— Теперь она беспокоится о моей воле.

Лиара сняла испачканные перчатки.

— Значит, боится, что ты наконец начал ею пользоваться.

Он бросил на нее взгляд.

Впервые за день в нем мелькнуло что-то почти живое. Не улыбка. Не тепло. Просто короткое признание: удар попал точно.

— Ты пойдешь к ней? — спросила Лиара.

— Да.

— Тогда я с тобой.

— Ты устала.

— Арден.

Он остановился.

— Я хотел сказать…

— Я знаю, что ты хотел сказать. Но сейчас не время беречь меня от разговоров с женщиной, которая, возможно, украла мою кровь, подставила меня и приказала убрать Селлу.

— Возможно? — переспросил он глухо.

— В отличие от вашего совета, я люблю доказательства.

Он кивнул.

— Хорошо. Идем вместе.

Покои Мирены находились в западной части замка, ближе к гостевому крылу, хотя жила она здесь почти постоянно. У дверей стояли двое воинов. При виде Ардена они отступили.

Изнутри доносился голос Мирены:

— …это унизительно! Я требую позвать лорда Велсара! Вы не имеете права…

Арден открыл дверь без стука.

Лиара заметила это.

И не стала комментировать.

Мирена стояла посреди комнаты в светлом платье, с распущенными волосами, безупречно красивая даже в гневе. На столе лежали раскрытые письма, несколько шкатулок, дорожные перчатки.

Лиара увидела перчатки сразу.

Собиралась бежать?

Мирена тоже поняла, что их заметили.

— Арден, наконец-то. Объясни своим людям, что я не пленница.

— Пока нет, — сказал он.

Она побледнела.

— Что это значит?

Лиара вошла следом.

Мирена мгновенно переключилась на нее:

— Вы довольны? Вернулись в дом и за сутки настроили его против семьи.

— Семья — это удобное слово. Им часто прикрывают грязь.

— Как вы смеете?

— После пустой могилы Селлы? Очень легко.

Мирена замерла.

Вот и все.

Ни крика, ни протеста, ни вопроса: “Какая могила?”

Она знала.

Арден сделал шаг вперед.

— Где Селла?

Мирена моргнула.

Раз.

Другой.

И вдруг рассмеялась.

Тихо, безумно спокойно.

— Ты правда пришел спрашивать меня о служанке трехлетней давности?

— Да.

— После всего, что происходит с родом? После трещин, проклятия, приказа короля? Тебя волнует мертвая горничная?

— Она не была в могиле.

Мирена закрыла рот.

Поздно.

Лиара увидела страх.

Арден тоже.

— Где она? — повторил он.

— Я не знаю.

Ложь была гладкой. Почти идеальной.

Но договорная линия на ладони Лиары внезапно нагрелась.

И она почувствовала странное: не только Ардена. Замок тоже. Черный Клык слушал.

— Скажи это еще раз, — попросила Лиара.

Мирена медленно повернулась к ней.

— Я не знаю, где эта девушка.

На стене за ее спиной треснуло зеркало.

Не разбилось.

Только одна тонкая линия прошла через отражение Мирены, деля лицо пополам.

Лиара улыбнулась.

— Дом не согласен.

Мирена бросила взгляд на зеркало.

— Фокусы.

— Нет. Память.

Арден подошел к столу и взял дорожные перчатки.

— Собиралась уехать?

— Я хотела покинуть замок, где меня оскорбляют.

— Ворота закрыты.

— Ты не имеешь права держать меня!

— Имею. Как глава рода при угрозе внутреннего предательства.

— Предательства? — Она почти выкрикнула это слово. — Ты снова веришь ей? После того, что было?

Арден медленно повернулся.

— После того, что было, я больше не верю никому без доказательств.

— А ей?

Он посмотрел на Лиару.

Связь между ними дрогнула.

— Ей я не поверил, когда должен был. Этой ошибки я не повторю.

Мирена побледнела до белизны.

Лиара тоже почувствовала удар этих слов. И тут же отступила от него внутренне.

Нет.

Не сейчас.

Не брать.

Не верить слишком быстро.

— Красиво, — сказала Мирена тихо. — Очень красиво. Бывшая жена вернулась, пролила немного крови, и великий Арден Рейнар уже готов поставить ее выше рода.

— Не выше рода, — ответил он. — Выше лжи.

— А если ложь говорит она?

— Тогда я найду доказательства.

Мирена улыбнулась.

Зло.

— Поздно учишься, Арден.

— Да, — сказал он.

Она дернулась, будто он ударил. Видимо, ожидала другого: гнева, спора, оправдания. Но честное признание и ее лишило оружия.

Лиара подошла к столу. Письма были личными: счета, приглашения, короткие записки. Ничего важного на первый взгляд. Но одна шкатулка стояла слишком близко к краю, словно ее открыли перед самым приходом.

— Можно?

Мирена резко шагнула вперед:

— Нет.

Арден мгновенно оказался между ними.

— Открыть.

— Это мои личные вещи.

— Открыть, Мирена.

Ее пальцы дрожали.

Но шкатулку она открыла.

Внутри лежали украшения, флакон духов, несколько шпилек и маленький ключ из темного металла.

Лиара не прикоснулась.

— От чего ключ?

— Не знаю.

— Удивительно, сколько вещей вы храните, не зная зачем.

Мирена молчала.

Арден взял ключ через платок.

Ключ нагрелся в его руке, вспыхнув слабым синим светом.

Лиара почувствовала запах.

Старый камень.

Пыль.

Подземный ход.

— Башня Морра, — сказала она.

Мирена вскинула глаза.

Арден сжал ключ так, что металл скрипнул.

— Запереть ее покои. Удвоить охрану. Никого не впускать и не выпускать.

Мирена бросилась к нему:

— Арден, ты совершаешь ошибку!

Он остановил ее одним взглядом.

— Ошибку я уже совершил. Теперь исправляю.

Лиара вышла первой.

В коридоре воздух показался холоднее, но чище. Она дошла до окна, остановилась и только тогда поняла, что дрожит.

Не от страха.

От усталости.

От видений, пустой могилы, голоса Мирены, слов Ардена, которые звучали правильно, но все равно резали.

Он вышел следом.

Дверь за ним закрылась.

— Лиара…

— Не сейчас.

Он остановился.

— Хорошо.

Она закрыла глаза.

На этот раз не стала поправлять имя. Сил не было.

— Селла может быть жива, — сказала она.

— Да.

— Если ее держали три года…

Голос дрогнул.

Лиара ненавидела эту дрожь.

Арден сказал тихо:

— Мы найдем, что осталось. Правду или ее саму.

Она открыла глаза.

— Если ты снова солжешь мне хоть в чем-то…

— Не солгу.

— Не обещай красиво.

— Тогда скажу просто. Я больше не переживу твоего взгляда, если снова выберу ложь.

Лиара посмотрела на него.

Он не отвел глаз.

В эту секунду связь между ними стала слишком тонкой и ясной. Она почувствовала: это не фраза. Не попытка приблизиться. Не игра.

Правда.

И именно поэтому она отвернулась.

— Завтра едем к башне Морра.

— Ты не поедешь в таком состоянии.

Лиара медленно повернула голову.

Арден замер.

Понял.

Закрыл глаза.

— Прости. Завтра решим, когда ехать.

— Лучше.

— Но сегодня ты отдохнешь.

— Арден.

— Это просьба.

Она устало усмехнулась:

— Тебе еще тренироваться и тренироваться.

— Знаю.

Лиара пошла к своим покоям.

У двери стояла Эльса. По ее лицу было видно: новости о пустой могиле уже дошли. Слуги в замках умели передавать правду быстрее любых гонцов, особенно когда правда годами лежала под камнем.

— Горячая вода готова, госпожа, — сказала экономка.

— Спасибо.

— Чаю?

Лиара хотела отказаться, но перед глазами вдруг поплыл коридор.

— Да. И что-нибудь от головной боли.

Эльса кивнула.

Арден остался в нескольких шагах.

— Я пришлю документы по башне.

— Завтра.

— Хорошо.

Он собирался уйти, но Лиара вдруг сказала:

— Арден.

Он замер.

Не обернулся сразу. Будто боялся спугнуть собственное имя, произнесенное без яда.

Потом повернулся.

— Да?

Она не знала, зачем остановила его.

Может, из-за Селлы. Может, из-за пустой могилы. Может, потому что его рука на кладбище была теплой, а мысль “мы найдем ее” прозвучала слишком отчетливо.

— Если память замка покажет еще что-то о той ночи, я хочу видеть первой.

— Да.

— Не совет. Не Велсар. Не маги.

— Ты.

— И если правда окажется хуже…

Она не договорила.

Арден понял.

— Тогда начнем с худшего.

Лиара кивнула и вошла в комнату.

Эльса принесла воду, чай и настой. Лиара смыла кладбищенскую землю с рук, но запах мерзлой почвы все равно будто остался под ногтями. Потом села у камина, завернувшись в теплую шаль.

Браслет лежал на столе.

Ключ от башни Морра Арден забрал как доказательство. Пустая могила осталась за стеной. Мирена — под охраной. Велсар — под подозрением. Кайден Морр — далеко при дворе, если только его тени не ходили по Черному Клыку до сих пор.

Лиара закрыла глаза.

Связь с Арденом пульсировала слабо. Теперь, когда они были не рядом, она ощущалась как дальний огонь за стеной: можно не смотреть, но тепло все равно знаешь.

Она попыталась отгородиться.

Получилось не сразу.

Перед сном, уже лежа в постели, Лиара почувствовала, как где-то в замке Арден тоже не спит. Не образ, не мысль — просто тяжелое бодрствование. Он стоял у окна или у стола, держал в руках ключ, думал о Селле, о Мирене, о ней.

Лиара повернулась на другой бок.

— Не лезь, — прошептала она в темноту.

Связь дрогнула.

И вдруг, совсем тихо, не голосом, а чувством, пришел ответ:

“Прости.”

Она села в постели.

Сердце ударило слишком быстро.

Нет.

Так нельзя.

Если связь начнет передавать не только боль, но и слова, договор станет опаснее, чем она думала.

Лиара зажгла свечу, встала, подошла к столу и открыла документ договора. Пробежала глазами формулы. Все было правильно. Никакой мысленной связки. Никакого прямого канала. Только эмоциональные всплески, боль, опасность, возможные сны.

“Возможные сны.”

Она тихо выругалась.

Свеча мигнула.

На столе, рядом с браслетом, лежал чистый лист. Лиара была уверена, что не оставляла его там.

По бумаге медленно расползалась тонкая алая линия.

Не чернила.

Не кровь.

Память.

Линия сложилась в слова:

“В башне живой голос.”

Лиара застыла.

Ниже проступила вторая строка:

“Спеши до новой луны.”

Новая луна была через два дня.

Она схватила лист, накинула халат и вышла в коридор.

Стражник у двери выпрямился:

— Госпожа?

— Лорда Рейнара. Сейчас.

— Но…

— Сейчас.

Стражник побежал.

Лиара осталась у двери босая, с листом в руках и холодом под кожей.

Через несколько минут в конце коридора появился Арден. Без камзола, в темной рубашке, с наспех застегнутым поясом. Волосы чуть растрепаны, лицо тревожное.

— Что случилось?

Лиара протянула ему лист.

Он прочитал.

И вся усталость исчезла с его лица, оставив только хищную, драконью собранность.

— Выезжаем на рассвете.

Она кивнула.

— Я еду с тобой.

На этот раз он не сказал “нет”.

Даже не начал.

Только посмотрел на нее долго и тяжело.

— Знаю.

Лиара сжала край шали.

— Если Селла жива…

— Мы заберем ее.

— Если это ловушка?

Арден поднял глаза.

— Тогда сожжем ее.

В его голосе было пламя.

И впервые за три года Лиара не стала возражать.