Глава 7. Пламя под кожей

Новая луна поднялась над Черным Клыком тонким мертвым серпом.

Лиара видела ее из окна Большого зала: бледную, почти прозрачную, будто кто-то ногтем процарапал ночь над горными хребтами. Под ней замок казался не крепостью, а раненым зверем, который лег на скалу и делает вид, что еще может подняться.

После ухода Ардена она долго стояла у стола.

Не плакала больше. Слезы высохли быстро, оставив на лице неприятную стянутость. Браслет на запястье остыл, но не потемнел окончательно. В алых прожилках под серебром жил слабый свет, похожий на угли под пеплом.

Она не знала, как его снять.

И, что хуже, не знала, можно ли.

Не потому, что хотела оставить.

Потому что браслет вернулся сам, подчинился не Мирене, не Илане Корр, не старой клятве, а ее крови. Его нельзя было просто сорвать, как украшение. Это было бы все равно что выдернуть из раны нитку, не проверив, держит ли она еще живую ткань.

Лиара ненавидела разумные причины.

Они слишком часто заставляли терпеть то, что сердце уже отказалось выносить.

В Большой зал вошел Дорн.

Осторожно. Без привычной магической самоуверенности. За эти дни старший маг как будто сбросил лет десять гордости и приобрел взамен усталые глаза человека, который начинает понимать цену собственных ошибок.

— Госпожа Вейл?

— Если вы пришли сказать, что мне надо отдохнуть, встаньте в очередь.

Он смутился.

— Нет. То есть да, это тоже, но не главное.

— Тогда говорите главное.

Дорн подошел к столу, но держался по другую сторону, словно боялся наступить на память развода.

— Мы осмотрели северное крыло. Ваша комната повреждена, но восстановима. Записи… почти все потеряны.

— Я знаю.

— Браслет?

Лиара подняла руку.

Маг резко побледнел.

— Он сам?

— Да.

— Болит?

— Когда люди спрашивают об этом так испуганно, хочется ответить “нет”, чтобы они перестали выглядеть виноватыми.

Дорн сглотнул.

— Значит, болит.

— Терпимо.

Он внимательно посмотрел на серебряный обруч, но не приблизился.

— Я бы не стал снимать его сегодня.

— Как неожиданно.

— Простите. Но сейчас браслет удерживает старый контур от рассыпания. Не брачный, — поспешно добавил он, заметив ее взгляд. — Именно хозяйский. Тот, который был поврежден разводом и подделками.

— А если оставить?

— Он будет пытаться закрепиться глубже.

— По-человечески.

Дорн потер переносицу.

— Чем дольше носите, тем сильнее Черный Клык будет считать вас действующей хозяйкой дома.

Лиара тихо рассмеялась.

— Замечательно. Моя жизнь за последние дни подозрительно напоминает спор с камнями, который я проигрываю.

— Не совсем.

— Утешьте меня.

— Дом признает вашу волю. Это важно. Браслет не замкнул вас на лорде Рейнаре, хотя мог. Вы сами перехватили его через кровь хозяйки. Значит, связь идет напрямую к замку.

— А договор с Арденом?

— Остается. Но теперь вы держите два контура: новый договор и старое признание дома.

Лиара посмотрела на свою ладонь. На ней еще виднелась тонкая алая линия от иглы.

— И чем мне это грозит?

Дорн помедлил.

Плохой знак.

— Говорите.

— Черный Клык будет сильнее отзываться на ваши эмоции.

— Он и так пишет мне на стеклах.

— Теперь может не только писать.

Лиара закрыла глаза.

— Прекрасно.

— И еще. Если проклятие действительно в крови рода, как сказала Илана Корр, то оно может попытаться добраться до вас через договор с лордом Рейнаром.

Она открыла глаза.

— Через Ардена.

— Да.

— Что с ним?

Дорн отвел взгляд слишком быстро.

Лиара похолодела.

— Что с ним?

— Лорд Рейнар у раненых.

— Я спрашиваю не где. Что с ним?

— После возвращения из башни он потратил много пламени. Потом помогал держать северный щит во время нападения. Потом разделил откат браслета с вами.

— Я не просила.

— Знаю.

— Не защищайте его.

— Я не защищаю. Я называю факты.

Лиара обошла стол.

— И ваши факты говорят?

— Что ему нужен отдых, а он не отдыхает.

— Вы маг рода. Прикажите.

Дорн посмотрел на нее так, будто она предложила ему удержать лавину руками.

— Милорду Рейнару?

— Ах да. Великий дракон и его вечная болезнь под названием “я глава рода”.

— Сейчас это не только упрямство. Его пламя нестабильно.

Лиара остановилась.

— Насколько?

— Пока сдерживает. Но если будет еще один сильный удар…

— Он потеряет контроль.

Дорн молча кивнул.

Лиара уже шла к дверям.

— Где раненые?

— В нижней галерее. Но госпожа Вейл…

— Что?

— Если его пламя сорвется, вы единственная сможете подойти близко.

Она обернулась.

Дорн не выглядел так, будто хотел взвалить на нее еще одну обязанность. Скорее так, будто стыдился, но не мог промолчать.

— Из-за договора?

— Из-за договора. Из-за браслета. Из-за того, что ваш дар удерживает родовую магию от распада. И потому что он вам доверяет.

Последняя фраза была лишней.

Дорн, видимо, понял это сам.

Лиара не ответила.

В нижней галерее пахло кровью, дымом, лекарственными мазями и страхом.

После нападения туда перенесли всех раненых: стражников из северного крыла, слуг, обожженных синим огнем, двух магов с истощением и Селлу. Помещение когда-то служило зимней столовой для младших родичей, но теперь столы сдвинули к стенам, на полу расстелили матрасы и плащи, в камине развели сильный огонь.

Лиара вошла — и сразу забыла об Ардене.

Работа схватила ее за горло.

Ройс сидел у стены с перевязанной рукой и, увидев ее, попытался подняться.

— Сидеть.

Он сел обратно.

— Я в порядке.

— Эту фразу сегодня запретить бы указом.

Она проверила его ожог. Неплохо обработан, но грубо. Кто-то торопился.

— Кто перевязывал?

Ройс кивнул в сторону.

— Лорд Рейнар.

Лиара замерла.

— Что?

— После того как мы принесли Селлу. Лекарей не хватало, а он… ну…

— Перевязывал?

— Да, госпожа.

Лиара посмотрела по галерее.

Арден стоял у дальнего стола, склонившись над раненым стражником. Рукава рубашки закатаны, на предплечьях кровь — чужая и своя. Волосы выбились из ленты, лицо осунулось. Он держал чашу с водой, пока пожилая служанка промывала рану, и слушал ее указания так внимательно, будто перед ним был генерал на военном совете.

Неправильная картина.

Слишком человеческая.

Слишком поздняя.

Лиара заставила себя отвернуться и пошла к Селле.

Девушку уложили у камина, отдельно от остальных. Эльса сидела рядом и держала ее за руку. При виде Лиары сразу поднялась.

— Она просыпалась дважды. Пила воду. Спрашивала, закрыта ли дверь.

— Хорошо, что спрашивала. Значит, сознание яснее.

Селла открыла глаза.

— Госпожа?

— Я здесь.

— Башня…

— Позади.

— Женщина в сером?

— Ушла.

Селла сжалась.

— Она вернется.

— Пусть попробует.

Девушка смотрела на нее несколько секунд, потом перевела взгляд на браслет. Побледнела.

— Они хотели…

— Не получилось.

— Он больно берет, — прошептала Селла.

Лиара опустилась рядом.

— Ты знаешь браслет?

— Они приносили похожий. Нет… этот. Иногда. Леди Мирена держала его через ткань. Советник говорил, что дом упрямый, но если найти чистую кровь, старую хозяйку можно заменить или вернуть как пустую оболочку.

Эльса тихо вскрикнула.

Лиара не позволила себе отреагировать.

Пустая оболочка.

Значит, Морр хотел не просто использовать ее кровь. Он хотел получить управляемую хранительницу, привязанную к Черному Клыку без воли. Ее тело, ее дар, ее связь с домом — все как инструмент.

Арден, стоявший у дальнего стола, резко поднял голову.

Связь.

Он почувствовал ее ужас.

Лиара сразу закрылась, но поздно. Его лицо изменилось.

— Тише, — сказала она Селле. — Сейчас не надо больше говорить.

— Я должна. Пока помню. Они давали настои. После них все путается.

— Дашь показания, когда окрепнешь.

— Не совету, — прошептала Селла.

— Нет. Мне.

Девушка закрыла глаза, но пальцы не отпустили руку Эльсы.

Лиара проверила пульс, дыхание, следы кандалов. Селлу мучили истощение, старые магические ожоги, слабость мышц и следы долгого подавления воли. Это лечилось. Долго, трудно, не до прежнего состояния, но лечилось.

Чудо.

Страшное слово, когда чудом называют то, что человек просто не умер.

— Она выживет? — спросила Эльса.

— Да.

Лиара сказала это твердо. Возможно, тверже, чем имела право. Но в этой комнате сейчас всем нужна была не осторожная формулировка целителя, а обещание.

Эльса заплакала.

— Спасибо.

— Не мне. Ей. Она три года держалась.

Лиара поднялась и только теперь позволила себе посмотреть на Ардена.

Он уже шел к ней.

Медленно.

Слишком ровно.

Умный человек мог бы принять это за спокойствие. Лиара видела другое: он держит тело волей, как треснувшую стену подпорками.

— Что с Селлой? — спросил он.

— Жива. Истощена. Следы подавления воли, магических кандалов, кровных вытяжек. Ей нужен покой, мягкая еда, тепло, охрана у двери и ни одного человека из совета рядом.

— Будет.

— И женщина, которой она доверяет. Эльса останется.

— Да.

— И ты не подходишь, пока Селла сама не попросит.

Арден кивнул.

— Я уже распорядился.

Лиара неожиданно замолчала.

Он действительно распорядился. До ее слов. Правильно.

Проклятый человек снова делал то, что надо, когда было уже поздно для простых чувств.

— Твое плечо, — сказала она.

— Терпимо.

— Сядь.

— Я должен…

— Сядь, Арден.

Он посмотрел на нее.

Секунда.

Потом сел на ближайшую скамью.

В галерее кто-то тихо ахнул. Видимо, не каждый день глава рода слушался бывшую жену так быстро.

Лиара сняла повязку с его плеча и тут же выругалась.

— Ты ходил с этим после башни?

— Были дела.

— Были мозги, но ты ими не воспользовался.

Ройс у стены сделал вид, что кашляет.

Эльса уткнулась в платок.

Арден молчал. И это молчание на этот раз почти раздражало меньше, чем обычно, потому что лицо у него стало серым.

Рана на плече открылась. Не смертельно, но глубоко. Ожог от собственного пламени расползся по краям, кожа вокруг была горячей. Плохо. Очень плохо для дракона, чье тело должно быстро закрывать такие повреждения.

— Дорн сказал, пламя нестабильно.

Арден бросил взгляд в сторону мага, который мгновенно нашел занятие у противоположной стены.

— Дорн любит преувеличивать.

— Дорн любит жить. Поэтому сказал мне правду.

— Я справлюсь.

— Эту фразу тоже запретить указом. Сегодня в замке праздник запрещенных глупостей.

Она промыла рану. Арден не дрогнул.

Это тоже было плохо. Когда человек перестает реагировать на боль, значит, ее слишком много или сил слишком мало.

— Сними рубашку.

Он чуть повернул голову.

— Здесь?

— У тебя ожог уходит под ткань. Или мне лечить на ощупь?

— В галерее люди.

— Люди уже видели кровь, смерть, синий огонь и пустую могилу. Мужская грудь их не добьет.

Кто-то из стражников кашлянул.

Арден послушно расстегнул рубашку и спустил ее с плеча.

Лиара сразу перестала шутить.

Ожог был шире, чем она думала. От плеча к груди шли темные линии, похожие на трещины в углях. Под кожей пульсировало драконье пламя — не ровное, золотисто-алое, как раньше, а рваное, с черными провалами.

Проклятие в крови.

Слова Иланы Корр вернулись холодом.

Лиара положила пальцы рядом с ожогом.

— Не двигайся.

— Не двигаюсь.

Она закрыла глаза и потянулась даром.

И почти сразу провалилась в огонь.

Арден был полон пламени.

Не метафорически. Драконья магия жила в его крови, в костях, под кожей, за грудиной. Обычно такая сила должна быть собранной, подвластной воле. У Ардена она много лет была как клинок в ножнах: опасная, но управляемая.

Теперь клинок треснул.

Черные нити проклятия вплелись в пламя, тонкие, жадные, похожие на корни, которые пьют тепло из живой земли. Они шли глубже раны. Гораздо глубже. К сердцу. К родовому ядру.

Лиара резко открыла глаза.

— Давно?

Арден смотрел на нее слишком спокойно.

— Что?

— Не смей. Давно пламя чернеет?

Он молчал.

Она сжала пальцы у края раны.

— Арден.

— Первые вспышки были месяц назад.

— Месяц?

— После попытки усилить северный контур.

— И ты никому не сказал?

— Дорн знал часть.

Маг у стены сделал вид, что хотел провалиться в пол.

— Часть? — переспросила Лиара.

— Я не знал, что зашло так глубоко, — быстро сказал Дорн. — Милорд скрывал симптомы.

Лиара закрыла глаза.

Медленно.

Очень медленно.

— Я сейчас не буду кричать, — сказала она. — Не потому, что ты не заслужил. Потому что здесь больные.

Арден опустил взгляд.

— Хорошо.

— Нет. Ничего не хорошо. У тебя проклятие в крови, а ты носишься по замку, держишь щиты, делишь со мной откаты и перевязываешь стражников.

— Я глава рода.

Лиара открыла глаза.

— Еще раз произнесешь эту фразу как оправдание, и я зашью тебе рот.

В галерее стало очень тихо.

Арден смотрел на нее.

И вдруг, совершенно некстати, в его глазах мелькнула слабая, почти незаметная улыбка.

— Ты уже угрожала мне чем-то похожим.

Лиара застыла.

Она помнила.

Конечно, помнила.

В первый год брака, когда он после ранения на границе явился на совет, не дав ей закончить перевязку. Она тогда сказала, что если он снова произнесет “я глава рода”, она пришьет его к постели целительской нитью.

Он потом целую неделю оставлял у нее на столе новые катушки ниток. Молча. Как шутку, в которой никто кроме них двоих не участвовал.

Память ударила мягко.

И от этого больнее.

— Не смей вспоминать вслух, — сказала она.

Улыбка исчезла.

— Прости.

Она взяла мазь и начала обрабатывать ожог.

— Сейчас я закрою поверхностный слой. Глубокое проклятие не трогаю здесь. Нужен алтарь или хотя бы чистый круг. И твое согласие не геройствовать ближайшие сутки.

— Сутки я не могу.

— Можешь.

— Мирена под стражей, но Илана ушла. Морр знает, что Селла у нас. Совет расколот. Замок нестабилен.

— И если ты рухнешь, все это станет лучше?

Он замолчал.

— Сутки, — повторила Лиара. — Не в постели, так хотя бы без пламени.

— Если будет нападение…

— Если будет нападение, позовешь меня.

— Тебя?

— Да, Арден. Именно так работают люди, которые не пытаются умереть в одиночку: зовут на помощь.

Эта фраза зависла между ними.

Слишком широкая для одной раны.

Он тихо сказал:

— Я не умел.

— Учись быстрее. Времени мало.

Лиара закончила перевязку и потянулась к настою.

— Выпей.

Арден взял флакон, понюхал и поморщился.

— Это что?

— То, чем я лечу упрямых мужчин с плохим инстинктом самосохранения.

— На вкус?

— Как заслужил.

Он выпил.

Не поморщился.

Лиара с подозрением посмотрела:

— Ты либо очень виноват, либо у тебя уже вкус отказал.

— Первое.

Она замолчала, потому что снова не знала, куда девать его честность.

В дальнем конце галереи распахнулись двери.

Вошел Ортен.

— Милорд. Простите. В замок прибыл королевский отряд.

Арден встал слишком быстро.

Лиара тут же положила ладонь ему на грудь, удерживая.

Ошиблась.

Поняла это в тот же миг.

Под пальцами ударило пламя.

Связь вспыхнула не болью — теплом. Тяжелым, живым, почти забытым. Арден замер. Лиара тоже.

Люди вокруг, к счастью, были достаточно умны, чтобы смотреть куда угодно, только не на них.

Она отняла руку.

— Медленно встаешь.

Арден глухо сказал:

— Да.

— Кто прибыл? — спросила Лиара, поворачиваясь к Ортену.

— Советник Кайден Морр.

В галерее стало холодно.

Селла, лежавшая у камина, застонала во сне.

Арден выпрямился.

Все следы слабости исчезли с его лица так резко, будто он надел маску.

— Где он?

— У главных ворот. С королевским знаком. Требует немедленной встречи и говорит, что прибыл расследовать нападение на представительницу короны.

Лиара усмехнулась:

— Илана уже успела стать жертвой?

— Видимо, — сказал Арден.

Он потянулся к рубашке.

Лиара перехватила.

— Нет.

— Я не могу выйти к советнику полуголым.

— Зато с кровавой повязкой и серым лицом можешь? Сядь.

— Лиара.

— Сядь, я сказала.

Он посмотрел на нее.

— Весь замок смотрит.

— Пусть учится хорошему.

Ройс опустил голову, но плечи у него подозрительно дернулись.

Лиара помогла Ардену надеть рубашку так, чтобы не сместить повязку. Пальцы работали быстро, делово, почти без касания. Почти. Но связь все равно пульсировала между ними, и каждый застегнутый ею крючок отзывался странным молчанием.

— Плащ, — сказала она.

Эльса тут же подала темный плащ, будто ждала приказа.

Лиара набросила его на плечи Ардена.

— Пламя не использовать.

— Если Морр…

— Особенно если Морр. Он ждет, что ты сорвешься. Не дай ему удовольствие.

Арден посмотрел на нее.

— Ты идешь со мной?

— Разумеется.

— Это опасно.

— Сегодня уже было. Несколько раз. Начинает надоедать.

Он кивнул.

— Тогда вместе.

Это слово опять.

Лиара не стала на него отвечать.

К главному холлу они вышли через центральный коридор. По дороге к ним присоединились Дорн, Ортен, двое старших воинов и лорд Сайрен, который после задержания Велсара выглядел так, будто предпочел бы быть ковром.

— Милорд, — пробормотал он, — советник Морр прибыл с королевскими полномочиями. Надо действовать осторожно.

— Мы и действуем осторожно, — сказал Арден. — Он все еще жив у ворот.

Лорд Сайрен сглотнул.

Лиара почти одобрила. Почти.

Главный холл был полон людей.

Слуги стояли у стен. Стражники — у лестницы. На пороге, под открытыми дверями, виднелся королевский отряд: синие плащи, серебряные застежки, лошади в дорожной грязи.

В центре стоял Кайден Морр.

Лиара не видела его три года.

И все равно узнала сразу.

Высокий, сухой, с благородной осанкой и лицом человека, который умеет улыбаться так, чтобы другой сам захотел почувствовать себя виноватым. Темные волосы с сединой у висков, дорогой плащ, перстень советника на правой руке. Глаза внимательные, спокойные.

Слишком спокойные для человека, чье имя уже проступило в памяти замка.

Он поклонился Ардену.

Потом Лиаре.

Чуть ниже, чем требовалось бывшей жене.

Выступление началось.

— Лорд Рейнар. Госпожа Вейл. Рад видеть вас живыми после тревожных известий.

Лиара ответила первой:

— Какая удача. А мы как раз обсуждали людей, которые предпочли бы обратное.

Улыбка Морра не дрогнула.

— Север сохранил вашу прямоту, госпожа Вейл.

— Север сохранил многое. Даже пустые могилы.

Вот теперь в его глазах мелькнуло движение.

Маленькое.

Почти незаметное.

Арден встал рядом с Лиарой.

Не впереди.

Рядом.

— С какой целью вы прибыли, советник?

— По поручению короля. До столицы дошли сведения о нестабильности Черного Клыка, нападении на королевскую представительницу Илану Корр и незаконном удержании леди Мирены Тарс, имеющей родственную связь с вашим домом.

— Быстро дошли, — сказала Лиара. — Илана еще пыль с плаща не отряхнула, наверное.

Морр мягко посмотрел на нее.

— Вы обвиняете королевского мага?

— Я пока разговариваю. Обвинять буду громче.

Арден чуть повернул голову.

— Госпожа Вейл.

В его голосе было предупреждение, но легкое.

Лиара поняла: не “молчи”, а “не дай ему зацепиться”.

— Простите, милорд, — сказала она сухо. — Я забыла, что гости короны у нас сначала похищают служанок, потом поджигают крылья, а обвинять их надо вежливо.

Лорд Сайрен издал тихий звук, похожий на умирающий вздох.

Морр больше не улыбался так открыто.

— Серьезные слова.

— У нас серьезные подземелья.

— Я требую видеть леди Мирену.

Арден ответил:

— После того как она даст показания по делу о подделке доказательств, похищении Селлы, нападении на северное крыло и попытке искажения родового контура.

— Вы не имеете права удерживать ее без решения королевского суда.

— Имею как глава рода при угрозе сердцу Черного Клыка.

Морр слегка склонил голову.

— Тогда я требую присутствовать при допросе.

— Нет.

— Лорд Рейнар…

— Нет.

Лиара почувствовала, как королевские стражники у дверей напряглись.

Морр тоже.

— Вы ставите себя выше королевской власти?

— Я защищаю родовой закон, который корона признала при основании Эйрдена. Сердце рода не передается под внешний надзор без согласия главы и хранительницы.

Морр перевел взгляд на Лиару.

— Хранительницы?

Слово он произнес мягко.

Почти ласково.

Слишком опасно.

— Насколько мне известно, госпожа Вейл больше не является леди Рейнар.

Лиара подняла руку.

Браслет на запястье вспыхнул алым.

В холле прошел шепот.

Морр замер.

На этот раз не смог скрыть.

— Как видите, — сказала Лиара, — замок тоже плохо относится к вашим сведениям.

— Интересно. Бывшая жена возвращается по приказу, и уже через несколько дней старый символ власти снова на ней.

— Вы недооцениваете скорость, с которой людям приходится исправлять ваши преступления.

Он улыбнулся.

— Мои?

— Ваш перстень в памяти алтаря. Ваша магия в башне. Ваша представительница в моих покоях. Ваш интерес к моей крови. Скучное совпадение, советник.

Морр посмотрел на Ардена:

— И вы позволяете ей говорить от имени рода?

Арден ответил не сразу.

Лиара почувствовала через связь, как в нем поднялось старое желание закрыть ее от удара, взять разговор на себя, решить все силой положения.

И как он сознательно остановил его.

— Она говорит от своего имени, — сказал он. — Этого достаточно.

Странно, как простые слова иногда звучат сильнее клятв.

Морр понял, что старый рычаг не сработал.

И сменил тон.

— Хорошо. Тогда я предлагаю всем успокоиться. Очевидно, Черный Клык переживает тяжелый кризис. Корона не заинтересована в падении рода Рейнаров. Напротив, я прибыл с предложением помощи.

— Вы уже предлагали помощь, — сказал Арден.

— Тогда вы отказались. Теперь обстоятельства изменились.

— Для вас — да. У нас появились доказательства.

— Доказательства чего? Видения больного замка? Слова истощенной служанки, которая три года провела неизвестно где? Обвинения женщины, которую в прошлом уже подозревали в предательстве?

Вот оно.

Лиара даже не вздрогнула.

Боль притупилась от частого употребления, как старый нож.

Арден — нет.

Пламя в нем рванулось.

Она почувствовала это мгновенно.

Черный жар под кожей. Боль в плече. Проклятие, которое только и ждало вспышки.

Лиара незаметно коснулась его рукава.

Совсем легко.

Стой.

Он не посмотрел на нее.

Но пламя удержал.

Морр заметил касание. Глаза его стали острее.

— Вижу, новый договор уже дает интересные результаты.

Лиара убрала руку.

— Советник, если вы приехали с помощью, покажите ее. Если с угрозами — они скучные. Если за моей кровью — очередь занята.

Впервые Морр не нашелся сразу.

Потом произнес:

— Королевский указ позволяет мне требовать передачи материалов, связанных с безопасностью северной границы.

Арден сказал:

— Материалы будут переданы королю после внутреннего расследования.

— Это неповиновение.

— Это порядок.

— Тогда я вынужден остаться в Черном Клыке до выяснения.

Лиара почти рассмеялась.

— Как удобно.

— Что-то не так, госпожа Вейл?

— У нас половина замка горела, вторая трещит, в подземелье раненые, в покоях заперта ваша сообщница, и вы хотите поселиться внутри.

— Я королевский советник.

— А я женщина, чью кровь вы украли. Видите, у каждого свое любимое представление.

В холле снова стало тихо.

Морр смотрел на нее долго.

— Вы изменились.

— Мне часто это говорят люди, которым нравилось прежнее удобство.

Арден вмешался:

— Советник Морр, вам будут выделены гостевые покои в южном крыле. Под охраной.

— Под охраной?

— Для вашей безопасности.

— Разумеется.

— Ваши люди останутся за внешними воротами. Внутрь войдут только двое. Без магов.

— Это оскорбление короны.

— Это мой дом.

Морр улыбнулся.

— Пока да.

Связь вспыхнула черным.

Арден сделал шаг.

Лиара снова коснулась его рукава, сильнее.

— Милорд, — сказала она спокойно. — У раненых вас ждут.

Он остановился.

Морр увидел.

И теперь уже понял окончательно: если хочет ударить по Ардену, надо дергать через нее.

— Конечно, — сказал советник мягко. — Лорд Рейнар, берегите силы. Ходят тревожные слухи, что проклятие коснулось не только стен, но и крови. Было бы печально, если глава северного рода оказался опасен для собственной хозяйки.

Лиара шагнула вперед раньше Ардена.

— Было бы печально, если королевский советник, прибывший с помощью, случайно подавился ею за ужином.

Лорд Сайрен за ее спиной тихо простонал:

— Пресветлые предки…

Морр посмотрел на нее с новым интересом.

— Вы приглашаете меня на ужин?

— Нет. Я предупреждаю, что ножи у нас сегодня считают лучше гостей.

Арден вдруг сказал:

— Ужин будет.

Лиара повернулась к нему.

— Что?

— Советник желает остаться. Мы окажем гостеприимство. Малый зал. Через час.

Морр склонил голову:

— Разумное решение.

Лиара не стала спорить при нем.

Но когда Морра увели под “охрану”, а холл начал расходиться, она повернулась к Ардену:

— Ты серьезно?

— Да.

— Ты хочешь посадить его за стол, когда у нас Селла едва жива, Мирена под замком, браслет на мне, а твое пламя готово сорваться?

— Именно поэтому.

— Объясни.

— Морр уверен, что контролирует темп. Он пришел давить, требовать, угрожать короной. Если мы закроемся, он будет действовать извне. Если посадим его за стол, он заговорит.

— Или отравит всех.

— Поэтому ты будешь рядом.

— Я целительница, не дегустатор.

— Ты видишь ложь быстрее совета.

Лиара замолчала.

Это было почти похоже на доверие.

Не красивое. Практическое. Опасное.

— А ты?

— Я буду слушать.

— И не использовать пламя.

— И не использовать пламя.

— Если он спровоцирует?

Арден смотрел на нее.

— Тогда остановишь.

Она усмехнулась.

— Вот так просто?

— Нет. Не просто. Но ты уже делаешь это.

Лиара почувствовала, как браслет потеплел.

Замку, видимо, нравилось, когда они говорили честно. Противный камень.

— Мне не нравится этот план, — сказала она.

— Мне тоже.

— Тогда почему я почти согласна?

— Потому что Морр опаснее, когда прячется.

Она посмотрела в сторону коридора, куда увели советника.

— И потому что он думает, будто я все еще слабое место.

Арден медленно сказал:

— Для меня — да.

Лиара резко повернулась.

Он не отвел глаз.

— Не в том смысле, в котором он думает.

— Не продолжай.

— Хорошо.

Но слово уже было сказано.

Слабое место.

Когда-то она была им, потому что он боялся чувств.

Теперь могла стать им, потому что чувствовал слишком поздно.

Ужин накрыли в малом зале.

Не празднично. Черный Клык не притворялся радостным домом. На стол поставили горячее мясо, хлеб, сыр, густой северный суп, вино, воду и несколько блюд, которые никто почти не тронул. На стенах горели обычные свечи и родовые светильники. Магические щиты поставили так тонко, что гость мог не заметить. Если был дураком.

Кайден Морр дураком не был.

Он заметил все.

И улыбался.

За столом сидели Арден во главе, Лиара справа от него — не как жена, а как хранительница, Дорн, лорд Сайрен, Ортен у стены, двое королевских сопровождающих Морра и сам советник напротив Лиары.

Место было выбрано намеренно.

Арден дал Морру видеть ее лицо.

И лишил возможности смотреть на нее сбоку, как на объект.

Лиара оценила.

Не вслух.

— Удивительно видеть вас снова за столом Рейнаров, госпожа Вейл, — сказал Морр, поднимая кубок.

— А мне вас — не в подземной башне.

Лорд Сайрен подавился водой.

Арден пил медленно, как ни в чем не бывало.

Морр поставил кубок.

— Вы прямолинейны.

— В отличие от вас.

— Прямолинейность часто мешает выживать при дворе.

— Зато помогает выживать в башнях.

Он улыбнулся.

— Селла наговорила много?

— Достаточно, чтобы вы нервничали.

— Я не нервничаю.

— Знаю. Это делает вас неприятнее.

Морр посмотрел на Ардена:

— Ваша хранительница ведет опасную игру.

Арден ответил:

— Она не моя.

Лиара медленно повернула к нему голову.

Он смотрел на Морра.

— И играет лучше многих за этим столом.

Тишина.

Морр оценил фразу.

Лиара тоже. Против воли.

— В таком случае, — сказал советник, — поговорим без любезностей. Корона не может допустить, чтобы северный род с нестабильной магией и больным главой оставался без надзора.

Арден положил ложку.

— Диагноз уже поставили?

— Слухи.

— Ваши люди хорошо питают слухи.

— Мне сообщили о черных вспышках драконьего пламени. Если это правда, вы можете быть опасны.

— Для кого?

— Для всех. Включая госпожу Вейл.

Лиара вмешалась:

— Мое здоровье внезапно стало королевским делом?

— Вы — ключ к Черному Клыку.

— Я человек.

— В политике это редко имеет значение.

Вот он.

Настоящий Морр.

Не мягкий, не дипломатичный.

Холодный человек, для которого люди были функциями.

Арден очень тихо сказал:

— В моем доме имеет.

Морр склонил голову.

— Ваш дом, лорд Рейнар, стоит на границе. Если он падет, север откроется. Корона имеет право вмешаться.

— Корона имеет право получить отчет.

— Корона имеет право защитить земли от главы, чья кровь поражена.

Пламя Ардена дернулось.

Лиара почувствовала и незаметно опустила ладонь на стол рядом с его рукой.

Не коснулась.

Просто рядом.

Он понял.

Морр тоже увидел.

— Очаровательно, — сказал советник. — Бывшая жена снова держит дракона на цепи.

Стол треснул.

Не от Ардена.

От замка.

Тонкая алая линия прошла между тарелками и остановилась перед Морром.

Лиара посмотрела на нее.

— Черный Клык не любит слово “цепь”.

Морр впервые немного напрягся.

— Замки не имеют мнения.

— Этот имеет. И, кажется, вы ему не нравитесь.

— Камни любят тех, кто кормит их кровью.

— Тогда странно, что он не полюбил вас.

Уголки губ Морра дернулись.

— Вы все еще думаете, что речь о личной обиде.

— Нет. Я думаю, что вы хотели получить доступ к родовой магии Рейнаров. Для этого нужно было убрать меня, ослабить Ардена, поставить Мирену как удобную хозяйку, потом объявить род нестабильным и ввести королевский надзор. Личная обида тут только у Мирены. У вас — расчет.

В малом зале стало очень тихо.

Морр не сразу ответил.

Потом медленно зааплодировал двумя пальцами по краю кубка.

— Прекрасная история. Почти роман.

— У меня есть свидетельница.

— Истощенная служанка.

— Игла с первичной кровью.

— Предмет, который мог быть подложен вами.

— Память алтаря.

— Больной замок.

— Мирена.

— Женщина, которая будет спасать себя.

Лиара чуть наклонилась вперед.

— А Илана Корр?

Морр улыбнулся.

— Никогда не слышал.

Ложь была идеальной.

Слишком идеальной.

Но браслет на руке Лиары вспыхнул болью.

Она поморщилась.

Арден заметил сразу.

— Лиара?

— Ничего.

Морр смотрел на браслет.

— Больно?

— Завидуете?

— Изучаю.

— На расстоянии.

— Конечно. Я уважаю чужую собственность.

Арден сказал:

— Еще раз назовете ее чьей-либо собственностью — ужин закончится.

— Угрозой?

— Нет. Фактом.

Морр поднял кубок.

— Тогда за факты. На рассвете я отправлю в столицу весть, что Черный Клык нуждается в королевском надзоре. Если вы добровольно передадите алтарь под временную защиту, король проявит милость. Если нет…

— Что?

— Будет суд.

Лорд Сайрен побледнел.

Дорн сжал салфетку.

Арден остался неподвижен.

— Суд короны не имеет власти над сердцем рода без доказанного мятежа.

— А если будет доказано, что глава рода скрывает поражение крови и подвергает земли опасности?

Проклятие под кожей Ардена рванулось так резко, что Лиара едва не вскрикнула. Не от боли. От жара. Его пламя ударило по связи, черное, бешеное, задетое.

Морр это чувствовал.

Не связь, конечно.

Но видел, как легко попасть.

— Лорд Рейнар, — мягко продолжил он, — вы выглядите уставшим. Может, позволите короне помочь, пока вы еще способны принимать разумные решения?

Арден сжал край стола.

Дерево почернело под его пальцами.

Лиара не думала.

Просто положила свою руку поверх его.

Прямо.

При всех.

Пламя ударило в нее жаром, браслет вспыхнул, линия договора на ладони зажглась болью. Но черный всплеск остановился.

Арден повернул голову.

И в его глазах было такое отчаяние, что у Лиары на миг сжалось горло.

Не от любви.

От узнавания: он действительно боялся сорваться.

Не за себя.

За то, что Морр окажется прав.

Она сказала тихо, но так, чтобы слышал весь стол:

— Дыши.

Арден закрыл глаза.

Вдох.

Выдох.

Пламя ушло глубже.

Морр смотрел на их руки.

И улыбался.

— Вот теперь, — сказал он, — корона точно заинтересуется вашим договором.

Лиара не убрала руку.

— Пусть сначала научится стучать, прежде чем интересоваться чужими договорами.

Арден открыл глаза.

В них больше не было черного пламени.

Только сталь.

— Советник Морр, вы останетесь в Черном Клыке до утра. На рассвете ваши люди уедут в столицу с моим письмом королю. Вы — нет.

Морр медленно поставил кубок.

— Вы задерживаете представителя короны?

— Я принимаю гостя. Под защитой.

— Это незаконно.

— Утром обсудим с документами.

— Вы совершаете ошибку.

— Нет, — сказал Арден. — Я наконец задаю вопросы до того, как подписывать приговоры.

Лиара почувствовала, как эти слова проходят через нее теплой болью.

Морр поднялся.

Его сопровождающие тоже, но у стен уже стояли рейнарские воины.

— Вы пожалеете, лорд Рейнар.

Арден тоже встал.

Лиара убрала руку, но тепло от его кожи осталось на ладони.

— Возможно, — сказал он. — Но не о том, о чем раньше.

Морра увели.

Ужин закончился так же, как начался: с полных тарелок и голодного напряжения.

Лорд Сайрен первым нарушил молчание:

— Милорд, задержать советника — это почти объявить спор короне.

— Почти, — сказал Арден.

— А если король поддержит его?

Лиара ответила:

— Тогда нам нужно успеть собрать доказательства быстрее, чем Морр соберет войска.

Дорн мрачно кивнул:

— И снять проклятие с крови лорда. Иначе на суде он станет главным доказательством против себя.

Все посмотрели на Ардена.

Он не спорил.

— Что нужно?

Лиара встала.

— Чистый круг. Алтарь. Селла, если сможет говорить. Игла. И доступ к крови Мирены.

Лорд Сайрен сглотнул:

— Она не согласится.

— А я и не говорила, что нужно ее согласие на допрос. Я сказала — доступ к крови. Если она участвовала в подделке, ее след остался в кристалле и браслете.

Арден тихо спросил:

— Сегодня?

Лиара посмотрела на него.

Он был бледен. Пламя удержал, но цена была видна: в лице, в дыхании, в том, как левая рука едва заметно дрожала под краем плаща.

— Сегодня ты идешь в покои и лежишь.

— Лиара…

— Завтра на рассвете Морр может попытаться вырваться, Илана вернется, Мирена заговорит или замок снова решит общаться через мебель. Мне нужен живой глава рода, а не героический труп с красивым профилем.

Дорн внезапно заинтересовался потолком.

Лорд Сайрен — кубком.

Арден смотрел на нее.

— Красивым?

Лиара замерла.

Потом поняла, что сказала.

— Из всего сказанного ты выбрал это?

— Я истощен. Мыслю выборочно.

Она почти улыбнулась.

Почти.

И тут же разозлилась на себя.

— В покои, Арден.

Он склонил голову.

— Как скажешь.

— Не так покорно. Меня пугает.

— Я могу спорить.

— Не надо. Меня раздражает.

— Тогда молча?

— Иди уже.

На этот раз улыбнулся он.

Слабо. Едва заметно. Но по-настоящему.

И Лиара почувствовала, как Черный Клык вокруг них будто стал на один вдох теплее.

Проклятый замок.

Проклятый дракон.

Проклятое сердце, которое слишком хорошо помнило, как когда-то это почти было счастьем.

Поздно ночью Лиара снова пришла к Селле.

Девушка не спала. Лежала с открытыми глазами и смотрела на огонь.

— Госпожа?

— Я здесь. Как ты?

— Лучше. Страшно, но лучше.

— Это нормально.

— Он был здесь.

Лиара поняла сразу.

— Арден?

Селла кивнула.

— Не входил. Стоял у двери. Спросил у Эльсы, можно ли оставить охрану дальше по коридору, чтобы я не видела воинов, если проснусь.

Лиара молчала.

— Он изменился? — спросила Селла.

Очень тихо.

Лиара села рядом.

— Не знаю.

— Вы ему не верите.

— Нет.

— Но хотите?

Вопрос ударил сильнее, чем должен был.

Селла испугалась:

— Простите. Я не должна…

— Ничего.

Лиара посмотрела на огонь.

— Я хочу, чтобы правда была правдой. Без новых ловушек. Без красивых слов вместо поступков. Без того, чтобы меня снова заставили выбирать между собой и чужим домом.

— А его?

Лиара закрыла глаза.

Слишком усталая, чтобы лгать раненой девушке.

— Его я когда-то уже выбрала.

— А теперь?

За стеной глухо ударил ветер.

Где-то в замке Арден не спал. Она чувствовала. Лежал или сидел, удерживая пламя, возможно, впервые за долгое время позволяя кому-то знать, что ему больно.

— А теперь, — сказала Лиара, — он должен выбрать меня так, чтобы не отнять у меня себя.

Селла долго молчала.

Потом прошептала:

— Леди Мирена говорила, что любовь — это место, куда проще всего ударить.

— Она знала, о чем говорит.

— А если это еще и место, откуда лечат?

Лиара посмотрела на нее.

Селла смутилась.

— Простите. Я три года почти ни с кем не говорила. Мысли странные.

— Нет, — тихо сказала Лиара. — Не странные.

Она вышла от Селлы ближе к полуночи.

В коридоре было тихо. Охрана стояла дальше от двери, как и просил Арден. Эльса дремала в кресле у входа, завернувшись в шаль. Замок впервые за сутки казался почти спокойным.

Почти.

Лиара шла к своим временным покоям, когда связь вдруг рванулась.

Не болью.

Жаром.

Острым, черным, захлебывающимся.

Арден.

Она побежала.

Не спрашивая себя, почему знает дорогу к его комнатам, хотя три года убеждала себя, что забыла. Северный коридор, поворот к старой галерее, тяжелая дверь с драконьей резьбой.

У двери двое стражников.

Оба бледные.

— Что случилось?

— Милорд велел не входить, — сказал один.

Из-за двери донесся глухой удар.

Потом рычание.

Не человеческое.

Лиара схватилась за ручку.

Стражник попытался остановить:

— Госпожа, нельзя!

Она посмотрела на него.

— Хочешь проверить?

Он отступил.

В комнате было темно.

Нет, не темно.

В ней горел огонь.

Черный с алым.

Он полз по полу, по стенам, по шторам, но ничего не сжигал. Пока. В центре комнаты, у камина, стоял Арден. Без плаща, в расстегнутой рубашке, с повязкой, уже полностью черной от проступившей магии. Пальцы сжаты, плечи напряжены, лицо искажено болью.

За его спиной на стене тенью проступали крылья.

Драконья сущность рвалась наружу.

— Уходи, — сказал он.

Голос был хриплый, почти чужой.

Лиара закрыла дверь за собой.

— Нет.

Он резко повернул голову.

Глаза горели черным пламенем.

— Лиара. Уходи.

— Ты обещал звать на помощь.

— Я опасен.

— Я заметила.

— Не подходи.

— Тогда погаси пламя сам.

Он рассмеялся.

Глухо, больно.

— Не могу.

Вот оно.

Самое страшное признание для Ардена Рейнара.

Лиара медленно пошла к нему.

— Можешь.

— Нет.

— Смотри на меня.

Он зажмурился.

— Не надо.

— Смотри.

Пламя метнулось к ней.

Браслет вспыхнул, принимая удар. Лиара пошатнулась, но не остановилась.

— Арден.

Он открыл глаза.

В них была не ярость.

Ужас.

— Я могу сжечь тебя.

— Можешь.

— Тогда зачем ты здесь?

Лиара подошла ближе. Жар облизал кожу, но не тронул. Договорная линия на ладони горела белым.

— Потому что ты попросил бы меня остаться, если бы не боялся.

Его лицо дрогнуло.

— Лиара…

— Дыши.

— Не могу.

— Можешь. За мной.

Она подняла руку.

Не касаясь.

Пламя между ними дернулось.

— Вдох.

Он не слушал.

Черный огонь рванул по стене, срывая каменную крошку.

— Арден!

Он вздрогнул.

— Вдох, — повторила она. — Не как глава рода. Не как дракон. Как человек, который не хочет причинить мне боль.

Эти слова попали туда, куда надо.

Он вдохнул.

Рвано.

С хрипом.

Пламя чуть осело.

— Еще.

Вдох.

Выдох.

Лиара подошла вплотную.

Теперь жар был почти невыносимым. Браслет жег руку. Кожа на лице горела. Но черные нити проклятия под его ключицей стали видны ясно — они ползли к сердцу, питаясь всплеском.

— Я коснусь тебя, — сказала она.

— Нет.

— Это не вопрос. Предупреждение.

— Лиара…

— Доверься мне.

Он рассмеялся без звука.

Глаза закрылись.

— Поздно просить.

— Зато вовремя делать.

Она положила ладонь ему на грудь, рядом с ожогом.

Мир исчез.

Осталось пламя.

И боль.

Арден держал в себе столько боли, что Лиара на мгновение потеряла дыхание. Не только проклятие. Не только раны. Три года вины, гордости, одиночества, бессонных ночей у трещащих печатей, отказов от помощи, мыслей, которые он давил, потому что не имел права тосковать по женщине, которую сам изгнал.

И среди этого — образ.

Она.

Не нынешняя только.

Та, прежняя, в сером платье у окна. Спящая в кресле с книгой. Злая у стола с перевязками. Смеющаяся над чем-то, что он сказал неловко и слишком серьезно.

Лиара вскрикнула.

— Не смотри, — прохрипел Арден. — Не надо.

Он пытался закрыться.

Поздно.

Связь раскрылась слишком широко.

Она увидела, как он после развода стоял у закрытой двери ее покоев. Как пытался войти и не смог. Как держал ее серебряное рабочее кольцо в ладони. Как однажды, в первую зиму без нее, дошел до ворот и вернулся, потому что решил: у него нет права.

Нет права.

А три года назад у него хватило права выгнать.

Лиара ударила магией по черным нитям.

Не мягко.

Жестко.

Проклятие зашипело. Арден выгнулся, сдерживая крик. Его руки метнулись к ней, но он не схватил. Вцепился в край каминной полки, ломая камень пальцами.

— Терпи.

— Я могу…

— Можешь. И будешь.

Она потянула черные нити на себя ровно настолько, чтобы отделить их от пламени. Не вырвать — рано. Только ослабить.

Пламя вокруг комнаты стало алым.

Потом золотым.

Потом погасло.

Арден рухнул на колени.

Лиара упала вместе с ним, потому что рука все еще была на его груди, а силы кончились в один миг.

Несколько секунд они оба дышали в темноте.

Его лоб почти касался ее плеча.

Почти.

Он не позволил себе упасть на нее полностью. Даже сейчас.

— Жив? — прошептала она.

— Кажется.

— Опять неуверенный диагноз.

— Плохой пациент.

Она закрыла глаза.

И почти засмеялась.

Вместо этого вышел выдох, похожий на всхлип.

Арден замер.

— Ты ранена?

— Нет.

— Лиара…

— Нет.

Он медленно поднял голову.

В комнате было темно, только угли в камине светились слабым красным.

Его глаза снова стали серыми.

Уставшими.

Человеческими.

— Ты видела, — сказал он.

Она знала, о чем он.

— Да.

Он отвел взгляд.

— Я не хотел.

— Знаю.

— Там было не все.

— Не оправдывайся даже в воспоминаниях.

Он слабо кивнул.

Лиара убрала руку с его груди.

На коже под ее ладонью остался светлый след, словно ожог наоборот. Черные линии проклятия не исчезли, но отступили от сердца.

— На время хватит, — сказала она.

— На сколько?

— До рассвета. Может, до следующей вспышки.

— Значит, плохо.

— Значит, ты наконец позволишь лечить себя нормально.

— У алтаря?

— Да.

Он сидел на полу, прислонившись к камину, и смотрел на нее снизу вверх. Для Ардена это было почти невозможное положение: не властное, не удобное, не защищенное.

— Лиара.

— Что?

— Спасибо, что осталась.

Она хотела сказать: “Не для тебя”.

Хотела.

Но после того, что увидела в его пламени, ложь показалась слишком мелкой.

— Я осталась, потому что не хочу, чтобы проклятие победило.

Он принял.

— Хорошо.

— И потому что ты был нужен замку.

— Понимаю.

Она сжала пальцы.

— И потому что…

Слова застряли.

Арден не помогал. Не торопил. Просто ждал.

И это дало ей силы не договорить.

— Неважно.

Он закрыл глаза.

— Важно. Но не сейчас.

Лиара поднялась первой. Ноги дрожали. Она протянула руку автоматически и тут же пожалела.

Арден посмотрел на ее ладонь.

Потом медленно вложил свою.

Тяжелую.

Горячую.

Живую.

Она помогла ему подняться.

Он мог бы встать сам.

Оба это знали.

Но на этот раз никто не произнес лишнего.

У двери уже стоял Дорн, бледный как смерть.

— Можно войти?

Лиара открыла дверь.

— Теперь можно.

Маг увидел разрушенную комнату, погасшее пламя и Ардена, который все еще держался на ногах только из упрямства.

— Пресветлые предки.

— Они заняты, — сказала Лиара. — Нужен чистый круг к рассвету. И все записи о проклятии крови Рейнаров.

Дорн кивнул.

— Будет.

Арден тихо добавил:

— И привести Морра.

Лиара резко повернулась.

— Что?

— Он сказал, что проклятие в крови. Значит, знает формулу.

— Он не скажет.

— Скажет не словами.

Лиара поняла.

— Ты хочешь, чтобы я читала его реакцию через алтарь.

— Да.

— Это рискованно.

— Все опасно, — сказал он, и в его голосе мелькнул ее же тон.

Она прищурилась.

— Ты сейчас меня передразнил?

— Учусь у лучшей.

Дорн осторожно сделал вид, что его здесь нет.

Лиара смотрела на Ардена и вдруг поняла, что комната больше не пахнет черным огнем.

Только дымом, кровью, мазью и им.

Живым.

Пока.

— Хорошо, — сказала она. — На рассвете идем к алтарю. Морра приведут. Мирену тоже.

— Селлу?

— Нет. Селла даст показания позже. Хватит с нее.

Арден кивнул.

— Как скажешь.

Она устало выдохнула:

— Снова слишком покорно.

— Могу спорить.

— Не сегодня.

— Тогда молчу.

Лиара направилась к выходу, но у порога остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

— Арден.

— Да?

— Если пламя снова начнет чернеть, зовешь меня сразу.

Пауза.

— Да.

— Не когда стены загорятся.

— Да.

— Не когда решишь, что справишься.

— Да.

— И не после того, как почти умрешь красиво.

В его голосе впервые за ночь появилась слабая теплота:

— Красиво опять прозвучало.

Лиара закрыла глаза.

— Я заберу у тебя настой.

— Молчу.

Она вышла в коридор и только там позволила себе прислониться к стене.

Сердце билось слишком быстро.

На ладони все еще хранилось тепло его кожи.

А под этим теплом — черное проклятие, которое ждало следующей слабости.

Лиара посмотрела в темное окно напротив.

Новая луна висела над замком, тонкая и острая.

До рассвета оставалось несколько часов.

И почему-то Лиара уже знала: следующий удар будет не по стенам.

По ним двоим.