Глава 17

/Итан Вилдбэрн/

— Что там? — спросила Джослин, когда я вернулся в спальню.

Она выбежала из купальни в одном белье, уже успела освежиться.

— Меня вызывают на заседание Совета.

— Зачем? Что происходит, Итан? — она стремительно приблизилась ко мне, испытующе заглядывая в мои глаза.

— Я созвал совещание военачальников высшего ранга и попросил их выбрать меня гласом их воли.

— Я слышала, ты говорил Адаму… — пролепетала она. 

— Слышала? — нахмурился я.

— Да, в тот день я летала астральным телом к порталу, и ты меня чуть не поджарил, — усмехнулась она напряжённо, подтолкнув меня в плечо.

— Я не знал, — ей удалось меня удивить, впрочем, как всегда.

В тот день я действительно ощутил прослушку и ответил соответствующе. Само собой, не мог и предположить, что это была Джослин. Мне до сих пор непонятен принцип работы её дара.

— Что ты ещё умеешь?

— Перемещаться астральным телом, кажется, вселяться в других. Правда, так я чуть не убила Шейна, — Джослин поморщилась от воспоминаний. Но теперь подтверждались слова Кэтрин о её похищении, некто действительно управлял её телом. — И ещё однажды мне удалось атаковать обидчика, точнее, обидчицу.

— На тебя нападали? Кто?

— Итан, сейчас это неважно. Тебя же увозят. Что можно сделать?

— Решение военачальников сделало меня главнокомандующим армией. Раньше этот пост был за императором. А это означает, что законодательно я теперь выше Совета.

— Но ведь это хорошо?

— Монархия расформирована, мои действия закономерно расценят угрозой переворота, обвинят в попытке прибрать к рукам власть в стране. Что угодно, лишь бы не допустить моего возвышения. 

— Поэтому будут добиваться твоей отставки?

— Там всё сложно. Законом такие случаи не предусмотрены, но им же не поддерживаются. Совет — высший орган власти, они могут меня задержать. Чтобы избежать волнений, будут требовать от меня отставки.

— Но почему? Ты же принял это на себя, чтобы организовать оборону, — она в отчаянии схватилась за мою руку.

— Потому что я не подчинился их приказу и отдал свой, об отступлении, а потом и о перенастройке всех контуров обороны. Без объяснений и отчёта, — мягко сжав её плечи пальцами, я склонился и поцеловал Джослин в лоб. — Мне нужно собираться. И для начала смыть твой запах.

— Я не останусь… — покачала она головой. — Пойду с тобой.

— Если меня арестуют, ты останешься одна в здании Совета. Нет, Джослин, в академии сейчас безопаснее всего. Здесь даже ректор не посмеет тебя тронуть. Дождись Картера.

— Мне это не нравится, — прошептала она опустошённо, а из её глаз вновь полились слёзы.

— Пожалуйста, не плачь, — попросил я. — Мне и так сложно тебя оставлять.

Хотелось взять её в охапку и улететь. Но бежать нельзя, иначе вера в меня пошатнётся. Вот только разум снова борется с чувствами. Я уже совершил ошибку, когда принёсся сюда, что ускорило события. А если попытаюсь увезти Джослин, рискую попасть под арест уже с ней. Она пойдёт как соучастница побега. Взять с собой тоже не выход, так она останется совершенно одна. И потом Картеру придётся уводить её на глазах у всех врагов и прессы. Сейчас правильнее отпустить, оставить её в относительно безопасном месте, как бы душа и инстинкты ни противились этому решению.

— Не буду, — тускло улыбнулась Джослин, быстро стирая слёзы с щёк. — Собирайся, Итан, а то придётся выступать перед Советом в расстёгнутой рубашке. Такой вид оценят только девушки.

— Я бы произвёл фурор, — усмехнулся, склоняясь к её лицу, чтобы украсть ещё один поцелуй.

Сборы прошли быстро, дни на передовой вернули старые привычки, я освежился и облачился в форму за десять минут. После чего набрал Картера, намеренный попросит его скорее забрать Джослин. Но сформировавшаяся проекция лица друга напугала до глубины души.

— Картер! — воскликнула Джослин, протянув руку к кровоподтёку в уголке его губ, словно намеренная стереть его.

— Что случилось? — холодно уточнил я.

— Ну, у меня больше нет машины, она мне нравилась, — усмехнулся Картер, но тут же закашлялся. Раз шутит, значит, всё не так плохо. — Прости, Итан, меня немного взорвали. Ползу к доверенному лекарю, а то чувствую, лечение в обычном госпитале не переживу.

— Насколько всё плохо? — я аккуратно обнял дрожащую Джослин за плечи.

— Мне бы не помешали пара швов и лёд, — щербато улыбнулся он. — Бывало и хуже. Но я задерживаюсь.

— А Калеб и Адам?

— Не выходят на связь, — только теперь Ланкастер стал серьёзным.

Сердце сжало в тревоге за друзей. Калеб оставался на передовой, изображал меня, а Адам поддерживал спектакль, чтобы я мог тайно вернуться в столицу и предстать перед Советом в удобный для нас момент. Это помогло избежать покушений, должно было выиграть нам время и позволить вывести моих близких из-под удара. Но Шейн возвратился в академию раньше меня, я опасался его действий в отношении Джослин, потому ушёл от охраны и полетел сюда. Только в свете формирующихся против нас обстоятельств придётся обратиться к нему, ведь на кону её жизнь.

— Значит, Джослин отправится со мной. Её увезёт отец,  — я прямо посмотрел в глаза друга. — А ты… не умри там, Картер.

— Ты тоже, — криво улыбнулся он, и сеанс связи прервался.

— Итан, что теперь делать? — воскликнула Джослин. — Картеру нужна помощь, может, я…

— Он справится, думай о своей безопасности, — я взял её за руку и запечатлел короткий поцелуй на тыльной стороне её ладони. — Идём.

— Ты возьмёшь меня на заседание? — предположила она, послушно следуя за мной.

— Придётся. Доверься мне.

— Хорошо, — отозвалась она встревоженно.

Мы покинули мою квартиру. Работники управления не удивились Джослин, наверняка успели ощутить её запах на мне. Но скрывать и заботиться о её репутации уже поздно, ставки росли в геометрической прогрессии. Произошло нападение на моих друзей, следующий удар будет по любимой и родным.  

— Мне нужно ещё время, — сообщил я своему сопровождению, сворачивая в коридор четвёртого этажа. — Вы же не против?

— Только недолго, клирик Вилдбэрн, — вежливо попросил жнец.

— Конечно, — хмыкнул я, останавливаясь возле двери нужной квартиры, и постучался.

Та открылась почти сразу. Шейн явно не ждал гостей, предстал в рубашке и домашних брюках, влажные волосы были собраны в свободный хвост. Голубые глаза распахнулись от удивления. Он чуть качнул головой в неверии, посмотрел на представителей службы охраны правопорядка, потом на Джослин, после чего опустил взгляд к нашим переплетённым ладоням. 

— Что происходит? — лишённым эмоций голосом осведомился он.

— Есть разговор, — сообщил я ему, двинувшись в квартиру.

Шейну ничего не оставалось, как отступить, пропуская меня и Джослин. Дверь я закрыл сам и окружил нас сферой безмолвия.

— Ты участвовал в голосовании и знаешь, что меня избрали главнокомандующим, — начал я разговор, оборачиваясь к давнему сопернику.

Не думал, что однажды придётся идти к нему за помощью.

— И я воздержался от голосования, — фыркнул он, скрестив руки на груди.

— На Картера напали, он ранен. Калеб и Адам не выходят на связь, может, вообще убиты. Меня лишают союзников. Дальше ударят по Джослин или Виктории. Я оставлю их с отцом, но… мне бы хотелось, чтобы с ними находился боевой маг. 

— Ты верно шутишь, — рассмеялся он зло.

— Я подумал, что ты захочешь исправить свою ошибку.

— Ошибку? — прищурился он.

— Если портал действительно открыла Джослин, то это твоя вина, не её, — припечатал я, наблюдая, как в глазах собеседника вспыхнула синим светом магия. — Ты принудил её к разводу, настоял на раннем приручении гидры. Твоё участие ускорило события. Возможно, именно это вынудило моих врагов ударить по твоему отцу.

— Откуда мне знать, что это не ты? — выдохнул он сердито.

— Тогда бы я не стала помогать Августу, — Джослин выступила вперёд, обращая на себя взбешённый взгляд Шейна.

— Я глубоко уважаю твоего отца, и не стал бы на него нападать, — сообщил ему честно. — Он бы не пошёл против меня, как бы мы не ругались из-за его требований, поэтому его убрали. Если ситуация обернётся против меня, то в Совете останутся только Рамси, Форест и Вотерборн. Что потом? Ты готов защищать их дальше или что-нибудь сделаешь?

— Ты всё же шутишь, просишь меня сопровождать тебя и защищать твою женщину, — он отвёл взгляд и как-то устало прикрыл глаза.

— Мне казалось, и тебе не плевать на судьбу Джослин, — отметил я.

Торопился и бил по больному, но моё время истекало.

— Не плевать, — согласился он ровным тоном. — Я, знаешь ли, хотел на ней жениться.

— Да, я знаю, но не выйдет. Да и речь уже не о нас. Джослин в беде. Пора отдавать долги, Шейн.

Он сердито выдохнул, но так и не посмотрел на меня.

— Дайте мне пять минут, чтобы одеться, — ответил он сокрушённо и стремительно двинулся вглубь квартиры.

— Итан, ты правда доверишься ему? — Джослин дёрнул меня за рукав пальто, вынуждая обернуться к ней.

— Если бы пришлось договариваться с самой мглой, я бы сделал это, чтобы обезопасить тебя.

— А мне с ним общаться, и его браслет… — она схватилась за голову и тихо провыла. — Во что превращается моя жизнь?

— Мне и самому было сложно идти к нему, но если согласился, значит, будет тебя защищать.

— Мне снова довериться тебе? — смешно наморщила она нос.

— Что бы ни случилось, мы тебя защитим, — пообещал ей я, снимая защитное родовое кольцо с пальца, что уже забирал у неё. — Надень.

— Тебе нужнее, — замотала она головой. — Нет, Итан. 

— Надень, на меня не станут нападать.

Она поджала губы и подчинилась. Кольцо скользнуло на тонкий палец. Стало чуточку легче. Оно защитит, и никто не сможет его отнять.

— Возьми тоже, — Джослин завела руки за голову и вытянула из хвоста ленту, после чего передала её мне.

Я сжал шёлковую ткань в руке, поднёс к лицу и потянул аромат своей Морошки, но тут же спрятал её в карман, когда услышал звук приближающихся шагов.

— Я готов, — сухо сообщил Шейн, выходя в прихожую.

— Спасибо, — ответил я, посмотрев в его глаза.

— Давай без нежностей, Итан, — поморщился он, снимая плащ с крючка. — Идём уже.

/Джослин Андервуд/

— Это точно сон… — пробормотала я под нос почти неслышно.

Хотелось похлопать себя по щекам, чтобы проснуться, потому что происходило невероятное. Итан и Шейн сопровождали меня на заседание Совета. Вместе! Мужчины шли с обеих сторон от меня, и царящее между ними напряжение угрожало лишить чувств любого со слабым эмоциональным здоровьем. Даже служители управления предпочитали держаться на расстоянии. Мой несостоявшийся муж выглядел сейчас таким же замороженным, как и мой бывший, будто на обложке его книги внезапно появились ледяные кристаллы.

Я всегда знала, что у Итана с Шейном странные отношения, но лишь сейчас осознала, насколько. Только недавно они сражались на дуэли, сталкивались в коридорах академии, а теперь объединились ради одной единственной цели. Моей защиты. И странно, и приятно. И страшно, ведь в отличие от Итана, я практически не верила в благородство Шейна. Как бы в желании защитить он не запер меня в глуши до беременности и родов. 

— Итан, — возле главных ворот академии нас ожидала Виктория. Она сразу пробежала к нам и протянула мне небольшую сумку. — Собрала и для тебя самое необходимое. Там мои вещи, но…

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я.   

Итан связался с ней из квартиры Шейна и сообщил об изменениях в планах. А она позаботилась обо мне, знала, что нам предстоит сегодня уехать, возможно, долгое время скрываться, а у меня с собой нет даже расчёски.

— Значит, это правда… — протянула Виктория, пристраиваясь по другую сторону от брата, и коротко глянула на Шейна.

— Да, — сухо ответил тот, и на этом воцарилось молчание.

Под любопытствующими взглядами немногочисленных рекрутов мы покинули территорию  академии, а там ожидали машины службы охраны правопорядка. Всю дорогу Итан был напряжён, будто готовый в любой момент обратиться к астральной книге. И неудивительно, я сама дрожала, ведь машину Картера взорвали. К счастью, он уцелел, но мы не знали, насколько серьёзны его ранения. Хотелось бы сейчас находиться с ним, но и мы были в опасности.

Нападения не случилось, до здания Совета машины доехали без происшествий. Здесь было многолюдно, мелькали вспышки артефактов.

— Журналисты, — хмыкнул Итан. Как мне показалось, это подняло ему настроение. — Шейн, вам лучше не светиться.

— Конечно, нет, а то меня запишут в твои друзья, — иронично улыбнулся тот, но глаза оставались холодными.

— Не переживай, такого не произойдёт, — прищурился Итан и покинул салон магмобиля.

Вспышки артефактов ослепили. Я припала к затемнённому окну, прислушиваясь к вопросам журналистов.

— Клирик Вилдбэрн, правда, что вы арестованы? — спросил кто-то.

— Приказы Совета требовали от нас смертей военных и уничтожения всего резерва ради отстаивания границ, которые невозможно удержать, — ответил он ледяным тоном. — Военачальникам высшего ранга пришлось принимать решение независимо от Совета, меня избрали главнокомандующим. В результате моего руководства и героических действий военных новый Разлом удалось закрыть и уничтожить все опасные объекты. Я надеюсь, что меня вызвали для отчёта о моих действиях, иначе многие задумаются о том, что Совет предпочёл бы избавиться от высшего руководства армией и всего резерва.

— Скорее всего, заседание хотели провести тихо, — усмехнулся Шейн.

— Говорят, что вы желаете занять пост свергнутого императора, — язвительно заметил неприятный тип в большеватом сером костюме.

— Меня избрали своим гласом военачальники высшего ранга, те, кто верен своей стране до последней капли крови. Если вы сомневаетесь во мне, значит, сомневаетесь во всех своих защитниках, — ответил Итан, сурово глянув на стушевавшегося журналиста. — Мне не нужна власть, но я готов нести ответственность за свои решения. Я стал главнокомандующим армией, потому что слишком долго умалчивалось о проблемах военных и всей страны. Если бы Совет справлялся со своими функциями, этого бы не произошло.

— А как же любовь, клирик Вилдбэрн? — совершенно внезапно спросила милая девушка в строгом платье. — Ваш арест помешает помолвке с мисс Моррис?

— Нет никакой помолвки, — нахмурился он.

— Но как же, ведь объявили официально, — пролепетала она.

— Никаких брачных договорённостей между мной и мисс Моррис не заключено. Если какие-то издания посмели сообщить об обратном, после всей этой шумихи мне придётся призвать их к ответственности за нанесённый урон моей репутации и репутации мисс Моррис, — Итан произнёс это так жёстко, что стало страшно даже мне. — Думаю, всем причастным стоит уже начать заглаживать вину.

— Вот, я же говорила, что это заказные статьи, — Виктория порывисто схватилась за мою руку.

— Это плохо, — заключил Шейн.

— Почему? — я обратила к нему вопросительный взгляд.

— Слухи о помолвке ходили, и Камилла заняла место её отца в Совете с подачи Итана. Если сообщили о помолвке, то никакие судебные разбирательства не восстановят её репутацию. Это уже второй жених, который от неё отказался.

— Думаешь, она не поддержит его на Совете? — забеспокоилась Виктория.

— Я не знаю Камиллу, чтобы судить о её возможных поступках, — хмуро ответил Шейн. — Но оскорблённая женщина хуже десятка порождений.

Я плохо разбиралась в политических играх, но замечание Гранта серьёзно встревожило.

— Вряд ли Совет в свете сомнений в своей деятельности откажет прессе в присутствии на заседании, — Итан неспешно двинулся к входу в здание, и воодушевлённые журналисты направились за ним. 

Мы дождались, когда на улице станет тихо, и тоже покинули магмобиль. Взгляд мой заскользил по искусным колоннам, белоснежным медальонам с изображениями парящих в небесах драконах и резным пилястрам в кажущихся невероятно крепкими стенах. Говорят, после пожара дворец восстановили в точности до всех деталей, но в памяти не отпечаталась ни одна из них. Отсюда правил мой отец, поколения Андервудов, а теперь это здание отошло Совету, тем, кто сверг мой род. Но рассказы из прошлого и последние события подсказывают, что мне ещё многое неизвестно о том, что происходило здесь пятнадцать лет назад.

Взгляд зацепился за изображение дракона, очень знакомое. Виски прострелило болью…

— Ай! — я невольно схватилась за голову.

— Ты что, Джослин? — обратилась ко мне Виктория.

— Я здесь, — пояснила ей сконфуженно.

— Мне жаль, — нахмурилась она, взяв меня за руку.

— Идёмте, нас не будут ждать, — напомнил о важном Грант.

Я заставила себя встряхнуться и первой вошла в здание. В просторном фойе было немноголюдно, все спешили по двойным мраморным лестницам на второй этаж в зал заседаний. На входе нам всё же пришлось столкнуться с журналистами, но, в отличие от Итана, мы проигнорировали все вопросы.

Зал заседаний оказался просторным помещением со сводчатым потолком, и выставленными за двойными рядами колонн креслами для зрителей. Итан стоял за трибуной в центре помещения. А члены Совета заседали за стоящими на пьедесталах лакированными столами, драконы отдельно, люди отдельно. Отец Итана, Альберт, о чём-то сердито общался с Лукасом Вотерборном, и они оба не замечали входящих. А вот Генри Рамси сразу меня увидел. Лукаво улыбнувшись, он склонился к плечу сидящей рядом с ним красивой брюнетки. Та прожгла меня сердитым взглядом, в глубине её глаз вспыхнуло настоящее пламя.

— Камилла Моррис, — подсказал Шейн, подводя меня к свободному месту. — А рядом с ней  Эндрю Форест.

По другую руку от девушки расположился незнакомый мне мужчина. Златовласый блондин, судя по ауре, дракон стихии воздуха. Он тоже смотрел на меня, оценивающе, но практически без эмоций. Я спешно отвернулась и тут же натолкнулась взглядом на улыбочку сидящего напротив Ричарда Рамси. Он кивнул в приветствии, и мне пришлось отзеркалить его жест. Похоже, ректор покинул свой пост ради этого заседания.  

Пытаясь собраться, я бездумно заскользила взглядом по прекрасной обстановке. Возможно, раньше здесь принимали почётных гостей, может, и располагался трон. В висках вновь закололо, когда мой взгляд поднялся к прекрасной потолочной фреске. С одной стороны были изображены драконы, а с другой — тёмные твари, порождения мглы, словно готовые броситься в атаку.

«Что это за страшилища?» — поднялся из недр памяти заданный мной вопрос.

«Порождения мглы. Наши враги» — вспыхнул ответ, произнесённый мужским голосом.

— Начнём, — вырвал меня из прошлого голос Рамси. Он встал из-за стола и чуть склонил голову. — Приветствую всех присутствующих на срочном заседании Совета.  

«Какие страшные» — снова вспомнила я свои слова.

«Не бойся, отец тебя защитит» — услышала я и резко опустила голову, пытаясь подавить навернувшиеся на глаза слёзы.

Голова закружилась от нахлынувших воспоминаний, горло сдавило спазмом. Мне казалось, всё забыто, но стоило оказаться здесь и прошлое начало возвращаться.

— Я поступал в соответствии с ситуацией, — донеслись до сознания слова Итана, и это заставило вынырнуть из мучительного омута памяти.  

— Но мы так и не услышали, каким образом удалось предотвратить катастрофу, — отметил Эндрю Форест. — Эта информация важна, мы бы хотели знать.

— Эта информация опасна, — оборвал Итан, всем видом давая понять, что не станет отвечать на вопрос. — Меня больше интересуют причины заседания, я бы хотел перейти к ним.

— Причины известны, вы взяли на себя роль главнокомандующего, Вилдбэрн, — ответил Генри, растянув на губах располагающую улыбку. — Раньше в этом статусе выступал только император. Но монархия расформирована не просто так, она показала свою несостоятельность. Мы обеспокоены тем, что вы, пользуясь ситуацией на фронте, желаете вернуть прежний порядок вещей.

— Я лишь желаю выполнить свой долг перед страной, — качнул головой Итан. — В чём же меня обвиняют? В том, что я слишком рьяно защищаю свою родину?

— Вы не подчинялись приказам, — возразил Форест.

— Если хотели отдавать их в соответствии с ситуацией и быстро, следовало отправиться к нам, — парировал Итан. — Ваши приказы не соответствовали интересам страны. Если бы мы подчинились, все бы погибли, а потом полчища порождений смели бы столицу.

— Вы отдали приказ об отступлении, — парировал Рамси

— Да. Потому что лучше сдать пустые дома и земли, чем допустить смерти сотен военных и десятков тысяч мирных жителей. О чём мы вам сообщали, когда поступил ваш приказ. Вы не прислушались к нам, но и никто не отправился к нам, чтобы тоже отдать долг стране. Лишь отпрыски родов Вилдбэрн, Грант и Вотерборн из числа Совета присутствовали при прорыве, они же не поддержали общий приказ. Жертвовать другими проще, да? — сурово уточнил Итан. 

— Вы переиначиваете наши приказы, — Генри прищурил зелёные глаза.

— А я так и не услышал причин, по которым поступил приказ о моём аресте.

— Очевидно, что мы обеспокоены текущим положением дел. Случившийся пятнадцать лет назад переворот до сих пор болью отзывается в наших сердцах, мы желаем избежать повторения истории. Причин удерживать пост главнокомандующего нет, мы просим официально отказаться от него, — Рамси поднял со стола лист бумаги и продемонстрировал его всем присутствующим.

— Я не могу, — твёрдо ответил Итан. — Это общее решение военачальников высшего ранга. Как главнокомандующий, я требую снять с меня арест и позволить вернуться к выполнению моих обязанностей.     

— Что ж, ваше право, решение будет принято путём голосования членов Совета из числа драконов. Как вы поняли, род Рамси поддерживает арест до получения вашего отказа от ранга, — развёл он руками, словно извиняясь.

— Род Форест за арест, — поднял руку златоволосый дракон.

— Род Вилдбэрн против, — хмыкнул Альберт. — Или попытаетесь заткнуть рот и мне?

— Всё зависит от голосования, — улыбнулся Рамси.

— Род Вотерборн за освобождение клирика Вилдбэрна. Он герой Форли, а теперь и герой столицы. Так вы благодарите тех, кто проливает за вас кровь? — обратился он сердито, но смотрел на Камиллу, а та делала вид, будто не замечает его взгляда.

— Август Грант отсутствует, — сообщил Форест. — Пока наследник не получил подтверждение от других членов Совета или не нашли замену, принятие решений будет проходить без рода Грант.  

— Что же думаете вы, мисс Моррис? — Рамси развернулся к Камилле.

Девушка сидела с прямой спиной и смотрела перед собой, словно пребывая в глубокой задумчивости. Внезапно в глубине её глаз вспыхнуло тёмное пламя, и в моей груди в этот момент будто что-то оборвалось.

— Род Моррис за арест, — ответила она дрогнувшим голосом и тут же отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с Итаном.

— Голосование завершено, — подытожил Рамси. — Клирик Вилдбэрн будет находиться под арестом, пока не подпишет документ об отставке.

— Итан… — выдохнула опустошённо Виктория и попыталась вскочить с кресла.

— Сиди, — Грант резко опустил руку на её колено и на моё, видимо, на всякий случай.

Но я будто оцепенела, не могла пошевелиться, даже вздохнуть. Пульс шумел в висках. Слова приговора ещё звучали в мыслях.

— Дальнейшее общение будет проходить в приватной обстановке. Прошу вас, уведите клирика Вилдбэрна, — обратился к представителям управления Генри.

Только тогда мир ожил. Замелькали вспышки артефактов. Специалисты службы охраны правопорядка озадаченно переглянулись, не зная, что предпринять. Но потом двое всё же приблизились к трибуне Итана, но так и не нашлись, что сказать или сделать. А он не спешил им помогать, стоял с прямой спиной и ледяной невозмутимостью на лице.

— Что вы? Наденьте на него блокиратор! — потребовал Форест, экспрессивно взмахнув рукой.

Один из служителей снял с пояса браслет, протянул его Итану, но потом поставил его на трибуну и развернулся к столу членов Совета.

— Прошу принять мою отставку и увольнение, — скороговоркой заявил он и спешно двинулся прочь из зала.

Несколько служителей направились за ним. По помещению побежали шепотки, которые рисковали перейти в настоящие споры.

— Что же вы творите? Выполняйте приказ! — потребовал Рамси, впервые продемонстрировав злость и раздражение.

— Придётся самому замарать руки, — хмыкнул Итан, указав на лежащий перед ним браслет. — Или боишься? Справедливо, — заметил суровым тоном.

Генри сердито выдохнул, но вышел из-за стола, приблизился к трибуне и порывисто схватил блокиратор. А Итан протянул руку, будто приглашая его надеть на себя браслет.

— Магическое зрение, — подсказал мне Шейн.

Я сразу перестроилась, и первое, что бросилось в глаза, разница в аурах Итана и Генри, ледяной маг действительно был невероятно силён. Потом же стало заметно, как клубятся потоки магии вокруг запястья клирика. Стоило поднести к нему браслет, как металл покрылся инеем. Рамси отдёрнул руку, зашипел от боли. Браслет упал на пол и разбился сотней ледяных осколков. 

— Возьмите на вооружение, — зашептал нам Шейн. — Он создал барьер вокруг запястья и снизил температуру воздуха в нём до критических величин. Без кристаллов льда это невозможно, но поле для фантазии огромное.

— Как ты… — прижав повреждённую руку к груди, Генри обратил к Итану разъярённый взгляд.

— Ты забываешь, по какой причине я занимаю свой пост. Не только за свою службу, но и за уровень силы, — ответил Итан равнодушно, выходя из-за трибуны, и развернулся к журналистам. — Такова позиция Совета, точнее, Рамси, игнорирование мнения тех, кто сейчас находится на передовой. А ситуация такова, что нам не выстоять без помощи извне.

— Мы закрыли границы, чтобы защитить свои территории от посягательств соседей, — возразил Рамси. — Вы, видимо, хотите сдать страну врагам, Вилдбэрн.

— Я желаю спасти свою страну, иначе от неё останутся одни руины, — ответил Итан твёрдо. — Куда идти? — обратился уже к служителям управления.

Один из жнецов в синей форме направился к выходу, вежливо показывая ему дорогу. Вилдбэрн отправился за ним, с прямой спиной и гордо поднятой головой. Шепотки усилились до громких разговоров. Ещё несколько служителей управления покинули помещение.

— Что же теперь будет? — спросила я.

— Теперь надо добраться до безопасного места, — ответил Шейн.

Глаза его потемнели до оттенка грозового неба, ладони сжались в кулаки. Только сейчас я заметила, что рука его до сих пор покоится на моём колене, потому отодвинулась. И из-за этого не сразу заметила, как к нам приблизился Рамси.

— Вы не поможете мне, миссис Вуд? — улыбнулся он, демонстрируя мне ожоги.

Разговоры будто усилились, взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Вспышки артефактов замелькали с особым рвением.

— Да, — сипло отозвалась я, призывая астральную книгу.

Не стала проводить диагностику, просто направила заклинание обезболивания и усилила естественную регенерацию.

— Как хорошо. Всего лишь первый курс, а какие умения, — рассмеялся он, указывая на меня.

— Да, лекарская практика с десяти лет. Всего лишь, — отозвалась я, пока он не ушёл.

Он покачал головой и двинулся обратно к столу Совета. 

— Альберт, раз твой сын под следствием и подозревается в организации переворота, род Вилдбэрн больше не может принимать участие в Совете, пока ситуация не уладится, — заметил Форест.

— Стоило бы почистить Совет от настоящих крыс, — уколол Вотерборн, обратив взгляд к вспыхнувшей Камилле.

— Род Моррис запятнал себя, — поддержал его Рамси. — И больше не может выступать в Совете. Это место должен занять другой род, более достойный.

— Но… как же… — Камилла подскочила с места, её взгляд заметался по помещению в поисках поддержки. — Вы мне обещали…

— Я? — рассмеялся Генри. — О чём вы? Вы в чём-то меня обвиняете?

— Идём, — Шейн взял меня и Викторию за руки, чтобы повести нас в сторону выхода.

Вспышки артефактов засверкали с новой силой, я зажмурилась, послушно следуя за Грантом, и открыла глаза, только когда стало тише.

Мы оказались в коридоре. Несколько журналистов застыли в проходе, не зная, броситься к нам или сосредоточиться на заседании. В итоге, нарвавшись на убийственный взгляд Шейна, они предпочли второе.

— Что теперь? — слабым голосом спросила Виктория.

Арест брата будто забрал из неё все силы.

— Соберись! — рыкнул на неё Шейн, отчего вздрогнули мы обе. — Теперь возможно всё, даже военное столкновение. Итана так просто не отдадут, обе стороны.

— Пропустите, стервятники, — сквозь толпу журналистов протолкался Альберт.

Мрачная решимость на его лице подсказывала, что неудача на Совете его не сломила, а наоборот подстегнула.

— Введите меня в курс дела, почему вы все здесь? — он выверенным взмахом руки создал вокруг нас сферу безмолвия и обратил требовательный взгляд к Шейну.

— На Ланкастера напали, Салливан и Сеймур не выходят на связь. Итан попросил меня сопровождать Викторию и Джослин, опасался оставлять их в академии.

— Попросил тебя… Да… времена, — протянул со злой усмешкой на губах Альберт. Синие глаза вспыхнули огнём его магии. — Мы планировали сначала их вывезти, а потом бы Итан выступил перед Советом.

— Это я виновата, — судорожно вздохнула Виктория, обняв себя руками. — Я его вызвала, сказала, что у Джослин неприятности.

— Из-за меня? Ничего бы я ей не сделал, — поморщился Шейн.

— Идёмте, теперь уже нет смысла выяснять, кто прав, а кто виноват, — проворчал Вилдбэрн-старший. — Идёмте.

Он приобнял дочь за плечи и повёл её за собой, только не к лестнице, а двинулся вглубь дворца. Шейн так и держал меня за руку.

— Куда мы? — обратилась я к Альберту.

— Мы пойдём не через парадный вход, — пояснил он, не оборачиваясь.

— Но я не хочу… У меня здесь… болит голова, — пролепетала я под нос.     

Естественно, никто не услышал или не обратил внимания. Мы в молчании покинули открытые для посещения помещения и перешли в некогда жилую часть здания. Шаги глушил густой ворс ковра, зелёный, какой-то иррационально чужеродный, как и позолота на стенах, картины, вазы.

— Ты дрожишь, — отметил Шейн с тревогой.

— Тут… тут всё неправильно, — пояснила я, хоть и понимала, что говорю глупость.

Но в висках болело так, что к горлу подкатывала тошнота. Теперь я очень жалела, что съела тот несчастный суп на обеде, лучше бы опустила его на голову Найджела. Как же мне сейчас были нужны друзья, но меня сопровождал Шейн, совершенно разбитая Виктория, которой нужна была поддержка даже больше, чем мне, и отец моего любимого, не скрывавший своей неприязни ко мне.

— Что-то вспомнила? — предположил Грант.

— Нет… Да… Не знаю, — замотала я головой.  

— Обстановку дворца, насколько знаю, восстановили не досконально, — он поддержал меня за талию, не давая осесть на пол. — Совсем плохо?

— Тошнит... Перед глазами всё плывёт.

— Давай-ка проверимся на яды, — предложил он. — Виктория, — позвал, подхватывая меня на руки.

Драконица обернулась, испуганно охнула и приблизилась ко мне, чтобы провести диагностику.

— Ничего нет, она здорова, — озадаченно сообщила она, когда заклинание вернулось к ней.

— Потом, надо идти, — напомнил Альберт. — Придётся нести её на руках.

В какой-то момент мне стало так плохо, что реальность отдалилась. Я больше не замечала обстановки, лишь слышала шаги, размеренное дыхание Шейна, и чуть пришла в себя, когда раздался каменный скрежет, лица коснулась прохлада будто подземелья, а носа — запах затхлости. Надо мной сомкнулась тьма. Стало так страшно, что я завозилась на руках Шейна, и обнаружила, что теперь наш путь проходит по тёмному тоннелю.

— Где мы? — спросила я тусклым голосом.

— Тайный ход, — ответил Альберт, уверенно продвигаясь вперёд.

Взгляд зацепился за факелодержатель, выполненный в виде головы дракона. Виски вновь прострелило болью, в мыслях раздались чужие голоса, мой плач, детские всхлипы и боль в пальцах.

«Хватит спотыкаться, Анжелин» — ожил в памяти упрёк Роксаны, тогда ещё Кассандры, Шептуньи.   

— Мы здесь шли, — я отвела руку, чтобы коснуться шершавых стен. И в мыслях сразу зажглась фантомная боль. — Я плакала. Было страшно, и пальцы болели. От ожогов, да. Кэйтилин вели за мной. Она тоже плакала. Очень громко.

— Что она такое говорит? — Альберт вдруг остановился и развернулся к нам. — Не может быть. Неужели…

— Может, — оборвал его жёстко Шейн. — Идёмте. Сейчас не до разговоров. Джослин надо скорее покинуть дворец.

— Да-да, идём, — пробормотал Август. — Надо же… Вуд... Андервуд.

Кажется, я снова уплыла в болезненную полудрёму, а пришла в себя вновь, когда щёки обожгло ледяным прикосновением.

— Итан? — я приоткрыла глаза.

Теперь мы находились на улице. С неба валили снежные хлопья. А потом мир взорвался вспышками света и грохотом взрывов. Плечо заныло от боли. Меня прижало к земле телом Шейна. Он тут же вскочил на ноги, закручивая вокруг себя режущие потоки воды и льда, чтобы достойно ответить на нападение. Я тоже упёрла руки в землю, попыталась приподняться, но ладони вдруг утонули, словно подо мной была не твёрдая почва, а пустота. Секунда, и меня засосало в неё, чтобы на бешеной скорости унести куда-то вниз.     

/Итан Вилдбэрн/

Чуть ранее во время заседания Совета.

— Род Моррис за арест, — прозвучали роковые слова, а я с трудом сдержал горький смешок.

Камилла сразу отвернулась, стыдилась ли своего поступка, настолько злилась на меня за удар по её репутации или просто боялась того, что происходит — не столь важно, ведь слова были произнесены, она сделала свой выбор. Моррис выступила против меня. Ожидаемо, учитывая, что о несуществующей помолвке объявили во всеуслышание. Я знал, что так может сложиться, понимал, насколько рискую, делая выбор в пользу Джослин, но не мог отказаться от своей Морошки. Попытка договориться с Камиллой о сотрудничестве без помолвки прошла впустую, открытие портала не позволило прийти к каким-то договорённостям. И меня опередили. Думаю, эти статьи запустили с подачи Рамси.  

— Голосование завершено, — подытожил Генри. В его глазах сияло торжество, он победил в этом противостоянии. — Клирик Вилдбэрн будет находиться под арестом, пока не подпишет документ об отставке.

Хотелось обернуться, взглянуть на Джослин, но я не мог, так и стоял, наблюдая за происходящим. Ожидаемо арестованного стоило лишить магии, но никто из служителей управления не решился надеть на меня браслет. А я не мог позволить подобного, мне нужно было показать, что проигрыш в голосовании меня не сломил, не изменил моих стремлений. И мне это удалось. Давняя уловка сработала на простом артефакте, Рамси не смог надеть на меня браслет. Я сам решил, когда мне стоит покинуть заседание, и направился на выход.

Вспышки артефактов почти лишали зрения, вопросы журналистов оглушали, а мне чудилось, что все они — лишь серая шумная масса, и в потрескивающем замедляющемся мире есть только близкие и враги. Рамси ухмылялся, глядя мне в спину. Отец прожигал его разгневанным взглядом. Виктория смотрела растерянно, а Шейн — сердито. Джослин пребывала в ошеломлении.

Время восстановило свой ход, лишь когда я покинул зал заседаний. Работники службы охраны правопорядка не подпустили ко мне журналистов. Мы оставили позади открытые для посещений помещения, перешли в закрытую часть дворца и спустились на нижние этажи. Здесь меня пригласили в покои, предназначенные для политических заключённых. Ничего особенного, стол с двумя креслами у окна, кровать со шкафом в соседнем помещении, небольшая купальня. Даже пара картин на стенах и ковёр на полу. Но всё лучше подземных камер. Впрочем, между этими двумя помещениями было и кое-что общее: решётки и блокировка магии. Стоило пересечь порог, как на сознание навалилась слабость. Устоять на ногах удалось ценой титанических усилий.

— Вам что-нибудь нужно, клирик Вилдбэрн? — раздался сквозь туман бессилия голос одного из моих сопровождающих.

— Книги, побольше. И ужин, я пропустил обед, — произнёс ровным тоном.

Как только решётка и дверь за моей спиной закрылись, я позволил себя чуть нагнуться и тряхнуть головой. Обстановка комнаты кружила вокруг меня, но добраться до кресла удалось без падений. Чем больше резерв, тем сложнее даётся блокировка. Повезло, что удалось удержаться в сознании. Теперь же мне предстояло ждать. И надеяться, что моих близких выведут из-под удара.

Вскоре мне принесли еду и две стопки книг на выбор. Артефакт не выдавал наличие ядов, потому я плотно поел, а потом попытался отвлечься за чтением. Правда, удавалось это с переменным успехом. Я всё воспроизводил в памяти события сегодняшнего сложного дня: своё спешное отбытие в академию, встречу с Джослин перед дверью квартиры Шейна, разговор с ней.

«Правда, люблю» — прозвенели в мыслях её слова, и сердце ускорило свой бег.

Жаль, у нас было так мало времени на разговор. Лишь час вдвоём, за которым последовало новое расставание. Где она сейчас? В безопасности ли? А моя сестра? Отец и Шейн смогли их защитить? И что с моими друзьями? Живы ли они? Столько вопросов, на которые я не скоро услышу ответ, а может, и никогда не узнаю, что случилось, если Рамси решит перейти черту и просто избавиться от меня. Был и такой риск, но маловероятный.

— Читаешь? — стоило вспомнить о Генри, как он заявил о себе.

Мужчина вошёл в помещение, как к себе домой, уверенный, но невероятно злой, расстроенный, даже встревоженный, что весьма удивило. Каштановые волосы растрепались, от галстука он избавился, верхняя пуговица белой рубашки отсутствовала, будто её вырвали в порыве. И запах… от него пахло кровью.

— Жду тебя, судя по всему, — ответил я, откладывая книгу на стол. — Что-то случилось? Ты не выглядишь радостным.

— Не твоё дело, — внезапно огрызнулся он, стремительно приблизившись к столу.

Само собой, блокировка не действовала на него благодаря специальному артефакту, он мог напасть, ударить, просто поиздеваться, но всё же не рискнул даже поднять руку. Потому одёрнул себя и сделал шаг назад.

— Подпиши, — он вытянул из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и положил его передо мной. Заявление об отставке по собственному желанию. — Тогда она не пострадает… — произнёс пугающие слова, и сердце в груди заледенело от ужаса.

Удержать спокойствие на лице удалось с трудом.

— Кто? — спросил я невозмутимым тоном, подняв взгляд от строк заявления к мрачному лицу Рамси.

В глубине зелёных глаз кипела настоящая ненависть. Он со стуком поставил поверх листа бумаги артефакт связи и активировал его. Сформировалось изображение кровати, на которой лежала… Джослин. Лицо её было в грязи, вороные волосы пребывали в беспорядке. Она вдруг заметалась, бормоча что-то под нос и растирая ладони со ссадинами на костяшках пальцев. Всё внутри меня дрожало в этот момент, вибрировало от ярости и бессилия. Даже не знаю, как сумел вновь посмотреть в глаза Рамси и продолжить разговор спокойным тоном.

— Откуда мне знать, что это не иллюзия?

Джослин бы вытащили, её бы не оставили. Но почему же столь крепка уверенность, что это она мечется в беспамятстве?

— Не узнаёшь любимую? — зло осведомился Рамси.

— Нет, — соврал я. — Приходи, когда она будет в состоянии говорить.

— Я убью её… — мимолётно, но его голос дрогнул.

Он тяжело сглотнул, выругался под нос.

— Хорошо, жди. Её приведут в чувства, не обещаю, что нежно, — он отвернулся и стремительным шагом покинул покои, оставляя меня в полнейшем раздрае.

Хотелось вскочить, потребовать его возвращения, но за мной могли наблюдать. От моих действий, возможно, зависела жизнь Джослин. Несколько долгих мгновений я до боли в пальцах сжимал шёлковую ленту любимой. Потом взял книгу, бездумно открыл первую попавшуюся страницу и, не осмысливая, заскользил взглядом по строчкам. Естественно, по-настоящему успокоиться было невыполнимой задачей, но вскоре мне удалось взять себя в руки и вспомнить о том, что я не в состоянии на что-то повлиять. Если Джослин действительно у них, то её могут не отпустить, она жертва похищения. Да и от меня поспешат избавиться, когда получат желаемое. Мне остаётся тянуть время и верить в союзников.

В следующий раз Рамси вернулся среди ночи. Я как раз разбирал кровать, хотя сомневался, что усну, но отдохнуть стоило. Генри влетел в гостиную, ещё более неопрятным, чем ранее. Теперь в одной рубашке с засученными рукавами. Из раны на изгибе локтя текла тонкая струйка крови. Зелёные глаза наполняло отчаянное бешенство.

— Закрой дверь! — рявкнул он охраннику, и тот спешно подчинился.

— Ты меня удивляешь, — отметил я, стараясь скрыть свою настороженность.

Казалось, он плохо себя контролирует. Генри мог ударить магией, а заблокированный резерв не давал возможности защищаться.

— Заткнись… — выдохнул он сердито и вдруг направил руку на меня.

Крепление повязки порвалось, после чего её сдёрнуло с моего лица. Я по инерции прикрыл тронутый мглой глаз рукой, но мелькнувшая на губах Генри ухмылка подсказала, что в этом нет смысла.

— Правда, действительно правда, — пробормотал он, запуская пальцы в растрёпанные волосы.

Мысли мои заметались в беспорядке. Как он узнал? Кто мог ему сказать? И естественно, я сразу подумал о Джослин. Вдруг в этот момент её допрашивают, пытают, чтобы выяснить мои секреты? Она бы не стала выдавать мои тайны добровольно. 

— Как ты узнал? — потребовал я ответа, убирая руку от лица.

— Это произошло во время лечения? Так она смогла тебе помочь? Поэтому ты пробил грант на тот эксперимент со слизнями? — спросил он со странным отчаянием в голосе, что совершенно сбило с толку.

Чудилось, ему важно знать ответ.

— Нет, это случилось уже после излечения. Мне удалось подчинить мглу.

— Значит, это не она? Не… Андервуд?

— Ты и это знаешь…

Как? Кто ещё мог ему поведать, кроме самой Джослин? Виктория, Шейн, отец, друзья? Никто из них не пошёл бы на это добровольно.

— Ты вроде обещал мне разговор с Джослин, — напомнил я ему, когда он ответил лишь усмешкой.

Генри вновь помрачнел лицом, потом отвернулся и ушёл. Я снова остался в неведении и тяжёлых думах. И промаялся без сна несколько часов, пока просто не провалился в дрёму от усталости. Потому и встал невероятно разбитым. Однако привёл себя в порядок, позавтракал и вновь принялся ждать с книгой в руках.

Следующее возвращение Рамси было другим. На его лице отпечатались следы усталости, но он привёл себя в порядок, предстал в костюме и с аккуратной причёской.

— Она готова для разговора, — сообщил он сухо и поставил передо мной артефакт.

И то, что мне предстало, вновь пронеслось настоящим штормом, оставляя от души сплошные кровавые ошмётки. Джослин сидела на стуле. Руки её были до порезов привязаны проволокой к подлокотникам. Одежда изорвана, она предстала лишь в буром от грязи белье. На светлой коже темнели ушибы. Нежные губы пересекали рассечения, по щекам текли слёзы. Встрёпанная, испуганная, будто уменьшившаяся от страха. Зелёные глаза смотрели в мои с мольбой и ужасом.

— Итан… — прошептала она. — Спаси, — и испуганно дёрнулась, когда к её горлу поднесли нож.

Из тонкого пореза потекла струйка крови. Я тяжело вздохнул, потянулся было к ней. И Рамси тут же положил передо мной лист с заявлением.

— Подпиши, Итан. Хватит тянуть.

— Хорошо, — не чувствуя руки, я взял ручку.

Джослин чуть улыбнулась, кивнула, подбадривая меня. И именно этот момент чуть ослабил хватку страха на горле. 

— Помнишь нашу брачную ночь? — обратился я к ней, запуская руку в карман, где хранилась лента Джослин. 

— Да… — кивнула она.

Кончики разбитых губ дрогнули в улыбке.

— Мне бы хотелось это повторить. Твоё платье и… от тебя тогда так пахло. Помнишь, чем?

— Итан, не испытывай моё терпение, — процедил сердито Генри.

— Джослин? — позвал я. — А я помню те духи. Ягодный запах... черники и… роз.

— Да, — вновь кивнула она, и душу омыло облегчением.

— Мне жаль, — я поднял заявление на уровень лица и демонстративно разорвал его под изумлённый вздох актрисы. — Прости. Я не могу отказаться, ты же знаешь и готова к этому, да?

Генри не должен знать точно, что я догадался о спектакле.

— Да, — неопределённо отозвалась она.

Рамси грязно выругался, следом меня бросило на пол ударом кулака под подбородок. Я тут же приподнялся, но он не стал продолжать. Развернулся и направился на выход. Мне лишь удалось заметить краем глаза, как от горла актрисы убирают нож.

— Что у тебя всё же случилось? — обратился я к нему, разминая челюсть после удара.

Генри всегда умел держать себя в руках, но за эти несколько часов он достиг верха несдержанности. Признаться, не думал, что он вообще способен на столь эмоциональные реакции.

Мужчина остановился в проходе, но лишь выругался под нос и вылетел прочь. Тряхнув головой, я поднялся с пола. Пусть это был лишь спектакль, но перед глазами всё ещё стояло испуганное лицо Джослин. 

И тут что-то грохнуло о стену. Мебель зашаталась, я успел перевернуться и спрятаться под столом, когда произошёл следующий удар. Стену просто выбило, камни разметало во все стороны, поднялась пыль. Но теперь контур поля блокировки был нарушен, резерв воспрял,  забурлил, оглушая своей мощью.

— Итан, вставай, давай же, — меня вытянули из-под стола, подняли на ноги.

Перед глазами всё плыло, но я сумел рассмотреть лицо Калеба.

— Давай, бежим, — он с упорством быка потащил меня к прорехе в стене.

— Джослин, где Джослин? — откашливаясь от пыли, обратился я к нему.

— Потом, Итан, надо бежать.

И мы побежали…