Глава 20. Котяшкина деревня

— Аглая, знаешь, где можно нанять хороших портних? — спросила я нянюшку, попивая чай на кухне.

Я рассказала ей о своей удаче в лице первого заказчика и о том, какие новые задачи теперь передо мной стоят.

— Знаю, — нахмурилась женщина, сидя за столом напротив меня. — В Котяшкиной деревне, там сплошь портные да швеи живут. В какой-нибудь харчевне спросишь у мужиков. Может, жёны у кого ищут работу.

— Где это? — приподняла я брови в недоумении. Неужели придётся ехать куда-то из Москвы, чтобы найти работниц?

— На Пятой Тверской-Ямской. Да только приличным женщинам в харчевне точно делать нечего, — покачала головой нянюшка.

— Мирона возьму с собой на всякий случай, — улыбнулась я. — Как думаешь, самое время туда идти? Не поздно?

— В аккурат после рабочего дня там найдёшь всех, — вздохнула няня, недовольная моими планами, но мешать тоже не стала. — А Мирошку возьми обязательно, мало ли.

— Нянюшка, а утюги есть в доме? — перешла я к другой проблеме — оборудованию мастерской.

— Есть конечно. Видела в кладовой один. Принести? — поднялась Аглая.

— Да, любопытно узнать, с чем придётся иметь дело, — я понимала, что привычного электрического утюга не видать мне ещё долго. Помнится, утюги раньше изготавливали из чугуна, клали внутрь горящие угли или ставили на печь.

Через минуту из кладовой вышла Аглая, тащя большой увесистый утюг, и поставила его на стул.

— Вот, — выдохнула она, — держи.

Я попыталась поднять его, но сделать это смогла только двумя руками. Это ж какую силу нужно иметь, чтобы работать с ним?

— Тяжеленный какой. Он на углях греется? — заметила я на корпусе дырочки для вентиляции.

— Да, кладёшь угольки внутрь, — няня отстегнула крючок-держатель и откинула крышку.

— М-да, тяжёлая работа у портных, — вздохнула я, глядя на чёрное нутро предмета, так необходимого в швейном производстве.

— У Машеньки в одном из сундуков лежат ещё два утюга. Сама лично убирала, — вспомнила вдруг Аглая. — Они цельные, из чугуна, только на печке их греть надо. И туда же в сундук я сложила все её предметы для шитья.

— Что ж ты раньше не сказала? — обрадовалась я. — Пойдём покажешь, в каком сундуке они лежат, чтобы мне не искать.

Аглая говорила, что Мария занималась шитьём, — как я сразу не подумала о том, что у неё должны быть другие принадлежности помимо швейной машинки.

Искомый сундук и правда стоял в спальне. Няня подняла крышку, вытащила оттуда сначала ворох верхней зимней одежды, упакованной в чехлы или мешки. Аромат сушеной лаванды сразу распространился по комнате.

— Вот, смотри, — Аглая указала на дно сундука.

Заглянув туда, я обнаружила два утюга. Они были не такими огромными, как тот, что остался на кухне. Один оказался совсем небольшим, видимо, специально для мелких деталей, таких как воротники, хлястики, и для тонких тканей.

— Это уже радует, — вытащила я чугунные утюги, взяв их за металлические ручки. — Нужно прихваток нашить, чтобы пальцы не обжечь.

— Я тряпками обматывала, — пожала плечами нянюшка. — Да, с ними надо обращаться осторожно, сама несколько раз обжигалась.

— Нужно ещё обдумать, где нагревать их в мастерской, чтобы не бегать каждый раз на кухню, — задумалась я сразу над оптимизацией процесса. — Можно, конечно, в камине греть, но придётся сделать что-то наподобие полки из того же чугуна, чтобы ставить туда утюги.

— Мирону сказать? Может, скумекает чего, — предложила Аглая.

— Точно, пусть этим займётся завтра, — улыбнулась я и снова сунула руку в сундук, достав оттуда несессер. — А вот и швейные принадлежности.

Я оказалась права: внутри лежали нитки, пуговицы, крючки, английские булавки, иглы, напёрстки, даже швейки на струбцине — одна бархатная подушечка в металлической оправе, другая как зажим в виде ласточки.

— Да это же целое богатство, — с интересом разглядывала я предметы.

— Там в мешке ещё обрезки тканей всяких лежат, тесёмок и кружев, — поделилась Аглая, довольная тем, что смогла меня удивить. — Пусть Машенькино наследство принесёт тебе пользу.

— Спасибо большое, Аглая, — я обняла старушку. — Это правда очень нужные вещи. Пора идти в Котяшкину деревню. Вдруг дело выгорит, и я найду помощниц.

— Не идти, а ехать, — поправила меня няня. — Пешком долго, надобно бы извозчика нанять.

— Хорошо, — кивнула я. — Пойду Мирону скажу, чтобы собирался.

Через полчаса я уже шла по улице в сопровождении Мирона, который молча плёлся в шаге за моей спиной. Время было вечернее, но солнце ещё не село. И где же мне извозчика нанять? Не успела я об этом подумать, как проезжающий мимо экипаж притормозил рядом.

— Сударыня, не желаете ли прокатиться в пролётке? — обратился ко мне кучер в синем кафтане. — Куда надобно, довезу быстро.

Я заметила на боку открытого экипажа металлическую бляшку с выбитым номером. Кажется, это и есть то самое московское такси девятнадцатого века.

— В Котяшкину деревню довезёте? — блуждать в поисках этой самой улицы не хотелось.

— Довезу за семьдесят копеек, — самодовольно улыбнулся мужик, погладив рукой аккуратную бородку, и спрыгнул с козел. — Милости прошу. А ваш слуга может на запятки сесть.

Мирон сразу умостился на выступ позади пролётки между большими колёсами. Извозчик помог мне подняться и сесть на пассажирское сиденье, а потом взобрался на своё место и ударил вожжами кобылу.

До Пятой Ямской-Тверской мы добрались минут за пятнадцать. Я попросила кучера остановиться возле самой приличной харчевни, что он и сделал, а также помог мне сойти на землю. Я расплатилась с ним, правда, мне подумалось, что цену он запросил выше среднего — уж очень довольный был. Мирон угрюмо посмотрел на одноэтажное заведение, откуда доносились голоса, кажется не совсем трезвые.

Этот район Москвы, конечно же, отличался от центральных респектабельных улиц: дорога немощёная, дома деревянные, вместо ресторанов и кофеен — харчевни. И жители далеко не дворяне и не купцы.

Войдя в заведение, я сразу привлекла к себе внимание. Посетители — сплошь одни мужчины, за редким исключением женщин, которые вызывали сомнение в их порядочной профессии. Десятки нетрезвых глаз разглядывали меня с удивлением, голоса притихли. Теперь я понимаю все переживания Аглаи насчёт моего визита в подобное заведение.

Пахло кислыми щами и дешёвым пивом — от этой гремучей смеси ком к горлу подкатил. До этого я ещё полагала, что будет возможность нанять не только женщин, но, увидев мужчин в самом неприглядном виде, передумала.

Я подошла к деревянной стойке, где усатый буфетчик в белом кафтане и переднике разливал мутное варево по кружкам. Мирон тихой тенью следовал за мной.

— Чего угодно, сударыня? — заискивающе посмотрел на меня работник заведения.

— Я ищу для своей швейной мастерской работниц, — с ходу выдала я. — Хочу сделать во всеуслышание объявление.

— За копейку что угодно, мадам, — ухмыльнулся наглец, явно намекая на вознаграждение.

— Хорошо, — я достала из кармана жакета мелочь, которая осталась у меня после похода на рынок, и положила на металлическую монетницу пять копеек.

— Пожалуйте, сударыня, — просиял буфетчик, поклонившись.

— Уважаемые! — я обернулась, обращаясь к посетителям. — Меня зовут Мария Павловна. Я хозяйка швейной мастерской и ищу работниц с умелыми руками. Может быть, вашим жёнам или сёстрам нужна работа? Тогда милости прошу.

— А сколько, сударыня, платить будете? — выкрикнул кто-то не совсем трезвый.

— Такса зависит от быстроты и качества работы, — не растерялась я. — Обещаю заплатить достойно.

— Все горазды обещать, — хохотнул кто-то. — А как кровные гроши получить, так сразу штрафы.

— Вы можете не верить мне и сомневаться. А кто не боится работы, того жду завтра по адресу Старосадский переулок, дом шесть. У меня всё, — отчеканила я и поспешила на выход, чувствуя подкатывающую тошноту.

Выйдя на улицу, я глубоко задышала, чтобы выветрить этот тошнотворный запах из своих лёгких. Из-за беременности я обострённо отреагировала на специфическую атмосферу заведения.

— Мирон, пойдём домой, — кивнула я работнику, отдышавшись немного, и не спеша зашагала по дороге. — Прогуляемся немного.

Сомневаюсь, что завтра кто-то придёт ко мне в поисках работы, но стоило попытаться. Пройдя пару кварталов, мы с Мироном вышли на Тверскую, которую я с трудом узнавала. Зато улица была более широкой, оживлённой и опрятной, чем Котяшкина деревня.

— Надобно бы извозчика найти. Может, на площади они стоят, — предположила я, заметив впереди что-то знакомое.

Но проходя мимо примыкающего к улице переулка, я вдруг услышала громкие всхлипывания.

— Танечка, не плачь, — девчушка лет девяти обнимала стоящую около стены молодую мещанку.

Одежда на обеих была пыльная и далеко не новая, наставленные манжеты на рукавах и широкие оборки на юбках прикрывали ноги до стоптанных ботинок. Рядом стоял увесистый потёртый саквояж.

— Пошли уже, — не унималась младшая, дёргая за руку Татьяну, скорее всего сестру. Девочки были очень похожи.

— Куда? В ночлежку? — всхлипнула снова старшая, вытирая глаза платком.

— Поехали обратно домой, — начала подвывать вторая. — Я хочу домой.

— У меня нет денег, Алёнка. Понимаешь? — старшая обняла сестру. — Всё на дорогу в Москву потратила. Даже на похлёбку в трактире не хватит. Я ведь думала, что сразу на работу устроюсь, как купчиха Елисеева обещала. А тут…

Девушка не договорила и ещё пуще начала реветь. Эта сценка напомнила мне типичную историю из моего века о бедной девушке из провинции, которая приехала в столицу на заработки или поступать в учебное заведение, но что-то пошло не так.

— Мирон, постой тут, подожди меня, — похлопала я по плечу своего сопровождающего и шагнула в переулок.